Алёна Моденская – Ойме (страница 43)

— Ну, давай, просыпайся!

Оказывается, кто-то тряс Лёку за плечи. Она потёрла глаза. Вокруг галдели люди, кто-то выл, кто-то вопил, визжал, орал — и всё разом. Возле Лёки на корточках сидел отец.

— Ну, слава богу, — выдохнул папа. Рядом стояла Марта. Выглядела она чем-то недовольной.

— Что случилось? — прохрипела Лёка, потирая глаза, в которых снова будто песок застрял. Наконец смогла понять, где находилась — на задней веранде дома.

Отец молча отвёл взгляд.

— Роберта застрелили, — нехотя проговорила Марта. — А у меня сорвался важный разговор.

— Кто застрелил? — Лёке сейчас не было дела до отношений ведьм.

— Похоже, кто-то из них. — Марта указала подбородком на свару в центре поляны, где катались, сцепившись, Главнов и Крутов. — Они, оказывается, выстрелили синхронно. Кто-то попал в Роберта.

Откуда-то вышла женщина в шубе, что просила прекратить «охоту».

— Нужен нашатырь? — она протянула Марте пузырёк.

— Нет, уже всё нормально. Спасибо.

Женщина понимающе помычала, глядя на Лёку.

— Что там? — спросил Лёкин папа, кивая на поляну.

— Прямо в лоб, — тихо сказала чиновница, наклоняясь ближе. — Клетка пустая, хотя заперта снаружи. Крови в ней нет. И медведицы нет. Как будто и не было.

— Как это? — удивился отец.

— А так! Нечего вообще в эту Мещёру лазить! Огородить её надо к едрене-фене! — Женщина села на деревянные ступени. — Дёрнуло же меня согласиться на эту долбаную охоту! И что теперь будет!

Лёка привалилась гудящей головой к деревянной балке. Чиновница права — не было никаких медведей. Зато были какая-то странная сущность и ещё Ашназава. Волосы у неё, и правда, белые.

— Ожерелье видели? — вдруг спросила чиновница, оборачиваясь.

— Что за ожерелье? — спросила Марта, сдвинув брови.

— На жёнах Главнова и Крутова. Бусы такие в виде черепочков. Я думала — это так, по приколу. А они, оказывается, из настоящих костей. И клыков. — Женщина отвернулась, упёрлась руками в колени и вздохнула: — Посадить бы их за незаконную охоту. Да что уж теперь.

Она посидела ещё с полминуты, потом встала, отряхнулась и ушла. Народ шатался по дому и двору — уезжать-то нельзя, пока полиция не прибудет.

Дерущихся отцов, наконец, разняли.

— Я тебе этого не забуду! — рычал Крутов, у которого всё лицо было разбито.

— Ты сам его убил! — Главнов, утеревшись, плюнул на землю.

Крутов хотел ответить, но только махнул рукой. Поднялся и, шатаясь, обошёл Главнова и его жену, присевшую рядом. Лолита невозмутимо смотрела в смартфон, накручивая на палец прядь волос.

Мать Роберта, обняв его, легла на землю. Крутов, шатаясь, подошёл к ней, присел и стал отводить её руки от тела сына.

— У мазычей правда такие традиции? — спросила Лёка у Марты.

— Не у всех, — ответила Марта, неподвижно глядя на бывших друзей. Жена Главнова что-то тихо говорила ему на ухо. Он коротко кивнул, поднялся, и они вместе торопливо ушли.

— Да всю охоту в этом районе надо вообще запретить! — кричал в телефон мужчина в деловом костюме. — Хотя бы до следующего года! Ты представляешь, какой это скандал?!

— А чего они ждали-то? — проговорила Лёка, засовывая руки в рукава.

— Что никакой охоты не будет, — усмехнулась Марта. — Что они приедут, им объявят о помолвке, а потом — банкет и развлечения. Всё.

— А почему тогда так называется?

— Потому что Главнов и Крутов — охотники. Ну, на банкет они принесли бы пару диких уток. Купленных у фермера.

— И зачем всё это? — Лёка тёрла лицо руками. — Весь этот фарс, элита города…

— Чтобы всех повязать. Извините.

Марта сошла с веранды и направилась за угол. Кажется, Лёка видела, как среди гостей мелькнула рыжая голова Квиле.

Наконец прибыли медики и полиция. До полуночи всех опрашивали, и Лёке тоже пришлось рассказывать женщине-следователю, как и зачем она приехала. Правда, Марта уже всё описала, так что вся беседа заняла лишь несколько минут.

Марта дала всем выходной, и отец повёз Лёку домой. Добрались они уже под утро, и Лёка сразу легла спать, а отец ещё долго рассказывал маме, что случилось, и чем всё это может обернуться.

Лёка проснулась во втором часу дня. Некоторое время лежала, глядя, как на фоне лазурного неба и белых облачков раскачивались ветви деревьев, с которых осенний ветер срывал сухие листья. Потом пришла Груша и стала засовывать лапки Лёке под одеяло, пытаясь достать её коготками.

— Всё, всё, встаю.

Лёка поднялась, умылась и накормила кошку. Надо бы и самой поесть. И подумать.

Поставив вариться макароны, Лёка нарезала грибов и лука. Вывалила их на сковороду, посолила, поперчила и стала обжаривать.

Вроде бы отец говорил, что в Растяпинске на удивление порядочные люди в бизнесе работают и в администрации посты занимают. Действительно, почти все они показались вчера Лёке вежливыми и воспитанными. И как их туда занесло? А, ну да. Папа же объяснял. Их пригласили, чтобы повязать незаконной охотой на краснокнижного зверя. Простейшие рычаги давления — в случае чего можно запросто испортить человеку репутацию.

Грибы и лук поджарились до румяной корочки. Лёка вылила в сковороду жирные сливки и оставила тушиться, накрыв крышкой.

А Марте и Квиле с компанией этот банкет зачем? Знать, что происходит? Или…? Или. Ясно, пока оба семейства безобразничали, отмечая помолвку, Лариса наверняка обшарила их дома в поисках черепа. Интересно, нашла? Может, да? И всё это наконец закончится?

Что-то подсказывало, что нет. Не всё так просто.

Лёка вывалила отварившиеся макароны в сковороду, перемешала и снова накрыла.

И как это всё отразится на судьбе Егора?

Лёка набрала номер мамы.

— Как там дела? — задала самый общий вопрос.

— Ну, как. — Мама помолчала. Наверное, проверяла, нет ли рядом лишних ушей. — Кто стрелял — неизвестно. Ружья пропали. Причём оба сразу. Всё списали на несчастный случай.

— А насчёт Егора ничего нового?

— Пока нет. Ты сама-то как?

— Нормально. Завтракаю.

Лёка попрощалась, и мама отключилась.

После завтрака, на десерт, Лёка сварила себе ещё два новых вида шоколада — карамельный и пряный. Поставив обе кружки на полку, устроилась в своём кресле, завернувшись в плед, чтобы посмотреть сериалы на планшете. Выходными надо пользоваться.

Для начала зашла в Сеть. Оказалось, у некоторых мазычей действительно была традиция дарить на свадьбу ожерелья из костей и клыков. Это у тех, что были предателями и вызывали чудовищ, чтобы не принимать христианство. И которые странно чтили Ашназаву. Жертвы ей приносили.

А другие мазычи тоже её почитали, но по-другому. Из жертв — только урожай. И почтение к предкам. И никаких ожерелий из клыков.

Вроде как считалось, что Ашназава ещё и желания может исполнять. Причём любые, вне моральных рамок. Только отвечать за последствия потом самому.

А особо «отличившихся» на земле она просто не забирала, и они превращались в зомби или вампиров.

Какая занимательная мифология.

Насчёт мазычей-кофевладельцев Лёка оказалась права — они во время охоты действительно искали череп. Увы — не нашли.

Спустя несколько дней в «Ойме» появился Квиле. Сел у буфета, заказал пряный кофе. Когда забирал чашку, раскрыл руку. В ладони у него лежала связка беленьких маленьких шариков, висящих на красных нитках. Шарики были обтёсаны в форме человеческих черепов.

— Видела у кого-нибудь такие? — тихо спросил Квиле.

— Нет, — покачала головой Лёка.