Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 7)

— Доброй ночи, — выдохнул Новиков. И без лишних предисловий перешёл сразу к делу: — Мы случайно нашли схрон со взрывчаткой.

Антон где-то рядом сухо крякнул.

Водитель спокойно вылез из машины, и оказалось, что он на целую голову выше Новикова.

— Ну что ж, показывайте, — мягко произнёс госбезопасник. Сомневаться не приходилось, что посреди ночной пустынной улицы Новиков и Антон умудрились встретить именно того, кого нужно. И с кем меньше всего хотелось бы встречаться.

— Как к вам обращаться? — спросил Новиков, пытаясь унять дрожь в коленях и животе. Да уж, упырей он так не боялся, как этого мягкого интеллигентного гэбэшника. Какое неприятное слово. Пусть лучше будет чекист. Смыл тот же, а произносить проще.

— Майор Игнатьев. Яков Михалыч. — Мужик даже «корочку» показал, причём и Новикову, и Антону. Движения спокойные, выверенные. — А вы кто будете?

— Меня зовут Фёдор Сергеевич, — медленно проговорил Новиков, жалея, что не успел продумать стратегию. — А это Антон, мой двоюродный брат.

Антон только молча кивнул, за что ему отдельное спасибо.

— Так где вы там что-то нашли? — изобразил любопытство Игнатьев.

— Пойдёмте, — махнул рукой Новиков, и уже втроём они направились к заброшенным домам.

— Давно вы в городе? — светски поинтересовался Игнатьев. Продолжать не стал, ибо не было нужды акцентировать тот факт, что он тут знал всех и каждого, а Новикова и Антона раньше не видел.

— Нет, мы только сегодня прибыли, — честно ответил Новиков. — Мы плыли на лодке… не сюда, дальше. Потом лодка обо что-то задела и перевернулась. Мы выбрались на берег и хотели просто переночевать в пустом доме. Город-то расселяется. А завтра двинуть дальше.

— Откуда путь держите? — демонстративно дружелюбно спросил Игнатьев, пропуская Новикова и Антона вперёд себя по узкой тропинке.

У Новикова аж промеж лопаток зудело. И от этого было труднее что-то придумывать, тем более на ходу.

— Так, просто заработок ищем, — попытался уклончиво ответить Новиков.

— И каким ремеслом владеете? — продолжал расспрашивать офицер.

— Я — так, что придётся, за то и берусь. Семь классов кончил, потом перебивался кое-как. Потом война, сами понимаете. Партизанили в Белоруссии. — Новиков и сам удивлялся, как из него всё это сыпалось. — А вот Антон, брат, вот он молодец. На токаря выучился в ремесленном. Золотые руки.

— Золотые руки — это хорошо, — благодушно произнёс Игнатьев. — У нас, правда, сейчас с заработками туго, город-то переезжает. Но если человек толковый, то применение ему завсегда найдётся.

Так, втроём, они добрались до заброшенного дома. Игнатьев спросил, что они видели и где. Оставил Новикова и Антона в сенях, а сам пошёл в закуток смотреть находку.

— Какая Белоруссия? — прошипел Антон. — Какой токарь? Ты почему про себя не сказал?

— Заткнись, пожалуйста, — еле слышно выдохнул Новиков.

Как он и предполагал, Игнатьев не был их единственным провожатым, за стенами дома почти бесшумно перемещались его коллеги.

Игнатьев тем временем вышел, снял тёмную кепку, пригладил седые волосы.

— Н-да, — задачка, — протянул офицер. — И откуда оно здесь взялось? Может, подкинул кто?

И он уставился Новикову в глаза. И смотреть страшно, и взгляд не отвести. И пятиться некуда, потому что за спиной материализовались и другие офицеры.

— Может, и подкинул, — прошелестел Новиков, чувствуя, как язык прилип к сухому нёбу. — Мы не в курсе. Мы первый день тут.

— Документики имеются? — улыбнулся Игнатьев, не мигая. Господи, да у него стальные зубищи в два ряда.

— Потонули документы. Вместе с лодкой. А лодку мы наняли там, в К-кх… — Тут Новиков сделал вид, что закашлялся. Потому что не помнил, когда именно город Предтеченское переименовали в Кулибин.

— Так где вы наняли лодку? — поднял брови Игнатьев, обращаясь к Антону.

— В Кулибине, — просипел Антон. У него, похоже, тоже во рту пересохло. — У какого-то парня. Он нам сказал, где её оставить, чтобы его родственники потом забрали.

— И где? — мягко спросил Игнатьев.

— В Потоках, — выдал Антон.

Игнатьев чуть улыбнулся. Похоже, всё сходилось. Молодец Антон, убедительно соврал, а то у Новикова от стресса воображение истощилось, да и логика, кажется, упала в обморок.

— Ну, мы всё это проверим. А сейчас пройдёмте. Надо же всё зафиксировать, подписать. Пойдёмте. — И Игнатьев, улыбаясь, указал на выход.

Новикову пришлось миновать троих офицеров в штатском, снова пересечь заросший двор. Оказалось, машина так и ехала за ними на приличном расстоянии, так что до отдела КГБ их доставили с комфортом.

Впрочем, отдел теперь занимал всего-то один этаж в старом дореволюционном здании с длинными коридорами. Похоже, почти весь штат отсюда уже переехал, оставались лишь необходимые для поддержания правопорядка силы.

Игнатьев привёл Новикова и Антона в один из кабинетов, где их вежливо попросили вынуть всё из карманов. Но вынимать было уже нечего, всё привезённое из нового времени осталось где-то в заброшке.

— Всё потонуло, — изобразил печаль Новиков.

— А где именно? — кротко поинтересовался Игнатьев.

— Там широко. Не доезжая до мостков, где бельё полощут, — кое-как произнёс Новиков. У него перед глазами уже всё плыло. А ночь обещала быть длинной. И интересной.

Им с Антоном приказали ещё и переодеться. И только сняв джинсы, Новиков понял, что таких, простите, трусов, как у него и у Антона, в пятидесятые не делали. Так что пришлось и с ними попрощаться. Взамен дали какие-то унылые поношенные монатки, принадлежавшие, наверное… да не важно, кому. Лучше и не знать.

Зато покрой прекрасный — свободно, нигде не натирает, не жмёт.

— Занятные у вас вещички, — в который раз улыбнулся Игнатьев, когда они оказались в просторном, но тёмном кабинете.

Игнатьев занял место за массивным столом, включил лампу. Новиков устроился напротив, зажав руки коленями. Если что-то пойдёт не так, то он точно ещё встретится и с Васей, и с местными ведьмами. Только в виде упыря, вылезшего из могилы, в которую его точно уложит Игнатьев. И не без затей, это точно.

— Это гумпомощь, — выдал Новиков старую версию. — От союзников. С после войны валялась на складах. Недавно нашли.

— Экий вы счастливчик, — растянулся в металлической улыбке Игнатьев. — Всё вам само в руки плывёт. Ну, начнём. Имя, фамилия, год и место рождения.

Новиков повторил имя, фамилию и отчество. Дальше ляпнул наобум:

— Год рождения — тысяча девятьсот пятнадцатый.

Игнатьев кивнул и аккуратно записал. А вот прокатило, или нет, пока непонятно.

— Место рождения — город Горький, — снова наобум произнёс Новиков.

— Так-таки и Горький? — поднял брови Игнатьев.

И тут Новиков понял, что оплошал. В пятнадцатом году Горький ещё назывался по-другому. Натужно улыбнулся и проговорил:

— Извините, привычка. Нижний Новгород.

Игнатьев снова записал. Потом выспрашивал про школу, семью и остальное. Новиков старался подогнать более или менее реальные факты, чтобы не путаться во вранье. Когда дошло до Великой Отечественной, с трудом, но припомнил рассказы деда о партизанщине в лесах Белоруссии.

— Был контужен, — на всякий случай приврал Новиков. — И ещё ранение в спину.

— Покажите.

Новиков встал, повернулся и поднял выданную безразмерную рубашку, чтобы Игнатьев мог лицезреть его шрам на пояснице. Это, правда, от наркоманской заточки при задержании. Но, кажется, сошло.

Как там Антон, интересно. Если и он попадёт к Игнатьеву… подумать страшно. Это же явно офицер из СМЕРШа. А у них разговоры только по существу, да и те короткие. Если разговор длинный — то это хуже. Потому что он ещё может быть и громким.

— Складно рассказываете, — произнёс наконец Игнатьев и аккуратно положил перьевую ручку на подставочку.

У Новикова тоже была перьевая ручка, только со вставным картриджем. Дочка подарила, чтобы он выглядел солиднее.

Игнатьев встал, снял пиджак. Завернул рукава белой рубашки. Как бы киношно всё это ни смотрелось, Новиков сразу понял, что будет дальше. Однако Игнатьев сумел-таки его удивить.

Уже минут через десять они с Антоном сидели в подвале этого же дома, пристёгнутые к жёстким деревянным креслам с подлокотниками.

— Лучше бы вы тест с картошкой провели, — проговорил Новиков, откидывая голову и затылком упираясь в высокую спинку. Шею тоже держал кожаный ремень, а раненая спина давно затекла.

— Спросить, где командир? — усмехнулся Игнатьев, копаясь в кожаном саквояжике. — Это прошлое. А мы смотрим в будущее. А за чем будущее? Ну?

— За наукой? — вяло предположил Новиков, глядя, как Игнатьев вынимал и выкладывал на маленький столик какие-то бутылки, пробирки и шприцы.