Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 26)

— А до тебя не доходит? Вроде не глупее паровоза.

— То, что её отец, может, и был жуликом, не говорит о том, что она тоже такая, — быстро проговорил Антон.

— Я и не спорю. Но если на их семью кто-то нацелился, то и тебя может зацепить.

Этот аргумент, кажется, сработал, потому что Антон молчал, морща лоб и что-то прикидывая. Потом вяло спросил:

— Ну и как я им это объясню?

— Скажешь, что я — твой брат, тоже хочу рубль зашибить.

— А это не ты их допрашивал?

Новиков чуть не застонал в голос и не дал себе по лбу. Ну, и у него бывают приступы идиотизма, не без этого. Ладно, он же человек, а не робот и не искусственный интеллект. Этот, кстати, тоже иногда ошибается. И рисует по двенадцать пальцев. Как он только собирается такими пальцами мир захватывать.

— Придумаем что-нибудь, — наконец произнёс Новиков. — На сколько договорились?

— На семь, — проговорил Антон, продолжая хмуриться. — Я им помогу с мебелью, а потом какой-то их знакомый отвезёт всё в Кулибин.

— Они туда решили переехать? — уточнил Новиков.

— Ну да. Квартиру, говорят, купили.

— Уже купили? — недоверчиво спросил Новиков.

— Ну да, — со вздохом повторил Антон. — Компенсацию им уже выдали. А дом остаётся здесь, но им разрешили в нём жить, пока почта полностью не закроется.

Новиков не стал спрашивать вслух, кто выделил Кравчукам достойную компенсацию и разрешил жить в выкупленном государством доме. Ясно же, что почивший отец семейства.

Антон даже рубашку к вечеру постирал. Правда, всё бубнил про неимение стиральной машины и порошка. Потом долго и громко сетовал на отсутствие утюга, так что Новикову даже пришлось тащиться к Иде Кашиной и просить агрегат напрокат. Она как раз варила клубнику в тазу на костре, прямо во дворе.

— Чего урожаю пропадать, раз он уже вырос, — улыбалась Ида, вручая Новикову утюг и большую банку сливового компота.

— Спасибо, завтра же вернём, — пообещал Новиков и отправился домой.

Антон сразу сориентировался, как греть утюг на газовой плите. Ладно, не такой уж он привыкший к комфорту, мозги от наличия удобств не отключились.

— Жаль, одеколона нет, — ворчал Антон, надевая выглаженные брюки.

— Ты бы поосторожнее, — предупредил Новиков. — Нам ещё возвращаться. Твоей Эмме в нашем времени сколько будет лет?

Антон помрачнел, как будто Новиков ему чуть ли не оплеуху отвесил.

— Может, мы вообще здесь останемся, — буркнул Антон.

— Вряд ли, — покачал головой Новиков. — Не знаю, чем это наше приключение закончится, но закончится оно точно не здесь.

— Откуда ты знаешь? — снисходительно спросил Антон.

— Интуиция, — просто ответил Новиков. — Ну что, пошли?

— Как будто с мамкой за ручку на первое свидание иду, — бубнил Антон, выходя в подъезд.

— Твоя мама водила тебя на свидания? — не поверил Новиков.

— Ну, не водила, — признал Антон. — Но пару раз подглядывала.

— За тобой нужно было присматривать, — произнёс Новиков, припоминая жутковатые истории о разбитной юности Антона, которые закончились в подвале их дома, куда непутёвого сына запер отец.

— Я с тех пор повзрослел, — через плечо сказал Антон, спускаясь по лестнице.

— Главное, чтобы ты поумнел, — улыбнулся вслед ему Новиков.

Они вышли на залитую янтарными лучами улицу. Деревья шумели густой листвой, цветы в палисадниках радостно покачивали яркими головками. Широкие тротуары с бордюрами и ни соринки кругом.

— Смотри, как классно, — говорил Антон, указывая на симпатичные невысокие дома с наличниками, карнизами и пилястрами. — Неужели тебе не жалко?

— Мне жалко, — признал Новиков. — Не я же решаю.

— Может, и ты.

Новиков помолчал. Ему совсем не нравилась эта странная Антонова идея о какой-то их высшей миссии в этом городе и этом времени.

Если Новикова просто закинуло сюда, чтобы преступление было раскрыто, то это ещё можно понять. Хотя Игнатьев бы и сам справился. Хотя, с другой стороны, выходит, что не справился бы.

И тем не менее. Ну не верил Новиков ни в какое прогрессорство, или как там. По крайней мере, по отношению к себе самому. Не он должен учить это время жизни, а скорее, наоборот.

Пусть здесь и нет того комфорта и изобилия, как в будущем, зато соображалка у людей работает на порядок лучше. И память, и внимательность без телефонов сильнее развиваются.

Новиков и за собой недавно стал замечать лень разума. Это когда ты даже не трудишься что-то запомнить или решить, потому что знаешь, что в любой момент можешь взять телефон, выйти в интернет, и там за пару секунд найти всё нужное.

Но теперь, когда смартфон превратился в почти бесполезный фонарик с камерой, порядком заржавевшие шестерёнки в уме Новикова стали крутиться быстрее и даже как-то веселее, что ли.

Может, это и есть вся его попаданческая миссия? Чтобы зад к комфортному ортопедическому креслу напрочь не прирастал? А мыслительный процесс не замещался тыканьем пальцами в смартфон.

Это что, Новиков настолько деградировал, что для встряски его аж в прошлый век забросило?

По возвращении надо обязательно взять себя в руки. А то пятидесятые годы двадцатого века — это ещё ничего. А ну как в следующий раз его во времена Ивана Грозного или Смуты закинет? Что тогда? Бери копьё и дуй вслед за Мининым Москву освобождать?

Новиков тряхнул головой, чтобы отогнать странные мысли. Тем более они уже пришли в назначенное место.

И похоже, сегодня у Кравчуков они были не единственными вечерними визитёрами.

Глава 14. На дне

Оказалось, что в этот прекрасный летний вечер Кравчукам решил нанести визит ещё и Лёня Ивашкевич. Тоже прилизанный, в белой рубашке и выглаженных брюках со складками. И ещё с большой цветастой коробкой в руках.

Он подошёл к воротам дома Кравчуков за полминуты до Новикова и Антона.

— Вечер добрый, — громко произнёс Новиков, чтобы обозначить своё присутствие.

Лёня обернулся, несколько секунд удивлённо моргал, потом, очевидно, узнал Антона, и коротко кивнул. Антон ответил таким же вялым кивком.

— А я Фёдор, брат Антона, — представился Новиков, дружелюбно протягивая руку.

— Очень приятно, — криво улыбнулся Лёня, отвечая на рукопожатие. — Мне кажется, я вас где-то видел.

— Возможно, в центре города. Вы там снимали, — подсказал Новиков.

— А, ну да, — продолжал криво улыбаться Лёня. — Делаю последние кадры для истории. Может, кому-то когда-то пригодится. Или просто будет любопытно посмотреть на затопленный город.

«Ещё как будет любопытно», — пронеслось в мыслях Новикова.

Вместе они вошли во двор, поднялись на крыльцо. Всех приветливо встретила сама Эмма, нарядная как на вручение какой-нибудь правительственной премии, не меньше. Накрашенная, с уложенными кудрями, в ярком шёлковом платье и колготках со стрелками. И, разумеется, в сверкающих украшениях.

— Это мой старший брат, — тускло произнёс Антон, кивая на Новикова.

— Я здесь в командировке, — уверенно солгал Новиков.

— Очень, очень приятно, — пропела Эмма. — Проходите, пожалуйста, в залу.

В «зале» всё осталось ровно так, как помнил Новиков по первому визиту. Только стол был накрыт для чаепития — скатерть, большой самовар, чашки из сервиза, зефир, цветной сахарный мармелад, разнообразные конфеты.

И как-то не очень вязалась с этим праздничным убранством фотография главы семейства с косой чёрной ленточкой. Большой чёрно-белый портрет почившего Кравчука стоял на буфетной полке, в глубине «залы».

— Я достал торт «Сказка», — масляно произнёс Лёня, вручая принесённую коробку Эмме. — Специально съездил в Горький, а то здесь уже шаром покати.

— Как замечательно, — прощебетала Эмма и даже подпрыгнула от радости, хлопая в ладошки.