Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 20)

— Ну, наверное, часть саженцев перенесли. — Новиков последовал за чекистом. — Жаль терять такие сорта. А большие сады были?

— Да, огромные. У нас и соки делали, и джемы, и мармелады, и детское питание.

— И всё пропало, — пробормотал Новиков.

— Не всё, — сухо произнёс Игнатьев. — До свидания.

Новиков попрощался и запер за ним дверь. Хотя этот человек при желании войдёт в любую дверь, и явно не только в этом городе.

С другой стороны, где-то по городу бродит некто, на чьей совести уже как минимум одна жизнь, а то и две. И ещё нападение на конвой Игнатьева, который вёз ящики со взрывчаткой. Пожалуй, тут работает профессионал. Возможно, не один.

Дверная цепочка от них, наверное, не спасёт, но пренебрегать лишней толикой безопасности не стоит.

Так подумал Новиков, закрываясь на цепочку.

Надо же, и заняться нечем. Телевизора нет, пазлов нет, планшета с сериалами тоже нет. Даже книг — и тех нет. В библиотеку, что ли, записаться.

Чтобы скоротать время, Новиков отправился на кухню освежать свои навыки выживания в городских условиях без жены. Перебрал и промыл гречку, поставил вариться.

Достал говяжьи консервы и понял, что сейчас не то время, когда банки делают с колечками для лёгкого открывания. Нужен специальный консервный нож, а он не додумался такой приобрести. Пришлось ковырять банку обычным ножом и надеяться, что лезвие не сломается, а в мясо не налетит металлическая стружка. И ещё все пальцы останутся целы и на своих местах. Ну, вроде неплохо получилось — и пальцы себе не отрезал, и тушёнку открыл. Чуть не подавился слюной от аромата мяса со специями.

Пока помешивал кашу в ковше, послышался скрежет замка, а потом громкий стук.

— Эй, ты дома? — прокричал Антон из-за двери.

— А ты думал, кто дверь-то закрыл? — спросил Новиков, убирая цепочку.

— От кого ты тут запираешься, — пробормотал Антон. — Тут людей-то почти не осталось.

— Это приличных. Заходи, я гречку с мясом наварил.

— Ага, сейчас. Погоди, тут дрова привезли.

Новиков хотел помочь, но Антон его отпихнул в кухню, а сам в компании с парой бородачей с полчаса перетаскивал в коридор охапки дров.

Новиков догадался, что эти крепкие ребята с окладистыми бородами — бывшие монахи из артели, куда Игнатьев определил Антона. Интересно, монахи (хотя и бывшие) отправляют чекисту донесения?

От чаю они отказались, и Новиков из окна проследил, как от их подъезда уехал грузовичок.

— Сколько заплатил? — спросил Новиков, пока Антон разувался в прихожей.

— Нисколько. Это от санитарной вырубки осталось. А довезли бесплатно. Они говорят, в Артели все друг другу помогают. Типа построили коммунизм в отдельно взятой группке людей.

— Монахи построили коммунизм? Серьёзно?

— Да, ладно, это я их потроллил, — улыбнулся Антон. — Они всё про бескорыстие твердят. И всё такое. А я им говорю, что все принципы коммунизма взяты из Библии.

— Слушай, им и так в жизни непросто пришлось. Не лезь на рожон.

— Я и не лезу. Я же так, по-дружески. — И Антон заперся в ванной.

Новиков понадеялся, что умудрённые жизненным опытом бывшие монахи не будут злиться на молодого и, в общем-то, добродушного Антона.

Глава 11. В чёрном-чёрном городе

Когда Антон вышел из ванной, Новиков уже накрыл на стол. Гречка с мясом, чай с бутербродами. Скромненько, конечно, но вкусно и жить можно.

— А чего сладкого не купил? — с набитым ртом спросил Антон.

— Да я как-то постеснялся, — смущённо произнёс Новиков. — Деньги-то твои. Я только самого необходимого взял. Да, бритву тебе приобрёл.

— Ой, за это спасибо! — заулыбался Антон. — А то я боялся этой штуковиной себе глотку случайно перерезать.

Новиков в ответ только хмыкнул. Так себе беседа для застолья, пусть и скудного.

— Кстати, ты же бываешь в Растяпинске? — вдруг спросил Антон.

— У меня там тёща, ты знаешь.

— Ну вот, я и говорю. А ты помнишь там жёлтый дом рядом с центром — у него ещё такие деревянные ворота со львами?

Новиков медленно кивнул. Действительно, в Растяпинске недалеко от центра города, и от дома его тёщи стоял особнячок с резными деревянными воротами. Там наверху были вырезаны рельефные сказочные львы.

— И что с ним? — спросил Новиков.

— Знаешь, где он сейчас? — хитро спросил Антон. — Здесь, в Мазыйке. Мы его на будущей неделе будем разбирать. Хозяева всё не могли решить, куда им переезжать — в Кулибин или в Растяпинск. Я им и говорю — в Растяпинск, без вариантов. Они вроде согласились.

— Надо же, — улыбнулся Новиков. — В Покров никто не собирается?

— Если что, то сейчас Покров — это Покрышкино. — Антон повёл бровями. — Пока никто не собирается, но я спрашивал, несколько семей уже туда переехали. Там условия хорошие и работа есть. И дом переносить не особо дорого, в городах-то сложнее.

— Как можно перенести дом в самый центр другого города? — задумчиво спросил Новиков, припоминая богатую усадьбу с резными воротами в Растяпинске.

— А там недавно пожар был. Дом, который там стоял, просто сгорел. — Антон доел гречку и отнёс тарелку на мойку.

— И это место так просто отдали пришлым из Мазыйки? — недоверчиво спросил Новиков.

— Здесь всё не просто. Там какие-то родственные связи в верхах. — Антон повёл глазами.

— Ты прав, в этом городе всё не просто, — вздохнул Новиков. — Вроде и красота кругом, и люди зажиточные…

— Остались, — вставил Антон. — Остались зажиточные. Мне тоже казалось странно — уж слишком тут всё как-то… — Тут он пощёлкал пальцами в поисках нужного слова. — Как-то приторно, в общем. Я читал про Советский союз, там всё было по-другому. А тут мы как в сказку попали.

— Ты про Союз у попаданцев читал? — иронично спросил Новиков.

— И у них тоже, — махнул рукой Антон. — Но здесь всё прямо как в кино. Но мне эти парни из артели объяснили, что к чему.

— И что тут к чему? — спросил Новиков, наливая чаю.

— Да просто окраины уже затонули. А вся местная беднота там и жила. Их быстренько спровадили отсюда с мизерными компенсациями, и всё. — Антон взялся за первый бутерброд.

— Так вот в чём дело, — улыбнулся Новиков. — И я тоже думаю — как так? По квартире на семью. И никаких бараков в зоне видимости. А они, оказывается, уже под водой.

— Во-во, — с набитым ртом произнёс Антон, размахивая бутербродом. — А знаешь, кто тут компенсации распределял? Кравчук.

— Так он и на этом наживался, — протянул Новиков. — Наверное, не любили его тут.

— Ненавидели, — произнёс Антон, бросая сахар в чай. — Причём все — и бедные, и богатые.

— Бедные — понятно, за что. А богатые?

— Да просто так, — пожал плечами Антон. — За то, что жировал. И что у власти. Это как жить у бесконечной кормушки.

«И отталкивать задом тех, кто пытается примазаться», — добавил про себя Новиков.

— Н-да, — протянул Новиков, откидываясь на спинку стула. — Нажил человек себе друзей. А про завунивермагом что говорят?

— Не слыхал, — помотал головой Антон. — Поспрашивать?

— Не надо, — быстро ответил Новиков. — Вообще поменьше лезь с вопросами. Так, только если случайно к слову придётся.

Задумавшись, он встал, подошёл к окну, потёр пальцами виски и увидел яблочный пирог на подоконнике.

— Вот тебе сладкое к чаю. Ида принесла сегодня.

— Ну вот, а говоришь, что нету ничего. — И Антон, смакуя, доел угощение.

Немного посидели молча, думая об одном и том же.