Алёна Моденская – Кровавый сад (страница 4)
Тома даже перестала жевать. Костик в последнее время чуть ли не каждую ночь прибегал к ней с рассказами о лицах в окнах. Но сколько родители и сестры ни всматривались в ночные улицы, ни разу ничего подозрительного так и не увидели.
Но на всякий случай Тома сделала мысленную пометку – поговорить с родителями. Кажется, кто-то намеревается увести детей из садика. Надо бы еще администрации рассказать, чтобы были внимательнее, а то психопатов кругом – тьма.
Решив не затягивать с разговором, чтобы не забыть, Тома отправила брата умываться перед сном, а сама пошла с грязной посудой на кухню, где пересказала маме то, что услышала от брата.
– Да он выдумывает, – привычно отмахнулась мама. – А ты веришь, хотя уже взрослая.
– А вдруг это правда? – Тома загрузила посуду в машину. – Лучше же перебдеть. Речь-то о детях.
– Ладно, – нехотя согласилась мама. – Завтра скажу воспитательнице, чтобы получше следила за ними на прогулках.
Тамара пожелала маме спокойной ночи и ушла к себе. То есть на свою половину комнаты, отгороженную от «личного пространства» Ульяны большим шкафом. Влад больше не позвонил и не написал. Ее вопросы о том, что случилось, остались без ответа.
Хотя Тома и так, кажется, знала, в чем дело. Вернее, в ком. Наверняка это Ада, первая любовь Влада и подруга детства, опять вляпалась в какую-нибудь скверную историю и слезно умоляла его помочь. Или у нее опять депрессия, и ей одной ну никак не справиться, а то, не ровен час, учудит что-нибудь. Как в прошлый раз, когда она сорок минут сидела на подоконнике у открытого окна и заливалась слезами на камеру смартфона.
На всякий случай Тома просмотрела ее страницы в соцсетях. Пока ничего тревожного, кроме псевдофилософских статусов о возвышенных чувствах вроде «любовь, она как кирпич: уронишь – она треснет и разобьется и ее уже не склеишь, а если свалится неожиданно на голову, может и убить».
Отвратительно белая кожа Ады, линзы в глазах, длинные ногти, приторная внешность, попытка быть похожей на девочку из аниме. Только вот высветленное пепельное каре радует – как у дешевой куклы с рынка. Даже у Ульянки волосы красивее – натуральный золотистый блонд.
Ладно, спать пора. А то чем ближе к полнолунию, тем труднее заснуть и тем более проснуться, поэтому нужно ловить момент и как следует отдохнуть.
Тамара заснула почти сразу, но вскоре ее разбудил Костик, забравшийся под одеяло.
– Что опять? – спросила Тома, растирая слипшиеся веки.
– Лица в окне, – пробормотал Костик, дрожа всем телом.
– Все хорошо, никто тебя не тронет, ты дома с нами, – вяло проговаривала Тома давно заученные мантры, поглаживая Костика по спинке.
Когда малыш наконец расслабился и засопел, Тома вылезла из-под одеяла и взяла брата на руки, чтобы отнести в его комнату. С каждым разом делать это становилось все тяжелее, но не оставлять же мальчишку у себя. Она и так постоянно ссорилась из-за этого с отцом, который испуганного сынишку к себе не пускал, настаивая, что мальчику нужно самому справляться с кошмарами.
Вот только если Костика не выпускать ночью из комнаты, как родители делали раньше, то он начинал писаться и заикаться. Вот Тома и таскает его по ночам туда-сюда, чтобы родители не узнали.
Устроив брата в кроватке, Тамара на всякий случай подошла к окну. Никаких лиц. Вот и хорошо. Тонкий серп растущей луны, деревья, фонари. И какой-то странный звук. Не машина, не пьяные крики, не собачий лай. Какой-то скрип, перестук… Копыта?
Рассмотрев в ночной тьме большую тень, Тома замерла. Тень выдвинулась из-за угла и скользнула вдоль тротуара, едва показываясь из-за переплетений ветвей кустов. Точно, перестук копыт.
Тома снова потерла глаза и уставилась в окно. Ну да, все правильно, ей не показалось. Ночью мимо их дома упряжка с огромными черными лошадьми везла карету. Копыта били по брусчатке, колеса скрипели. Покачивался желтый фонарь у облучка.
У чего? Это еще что за слово?
Нет, ну мало ли откуда тут могла появиться карета. Может, кто-то из жильцов решил организовать себе такую необычную прогулку. Вот Влад как-то устроил для Томы свидание-завтрак на крыше. Самое высокое здание в городе, рассвет, плед, горячий кофе. Влад рядом, его дыхание, теплая кожа, запах, сильные руки.
К глазам подступили слезы. Тома тихо шмыгнула, опустила жалюзи и пошла к себе.
Утром нарочно завтракала одна – родители и Костик уже ушли, а Ульянка еще даже не проснулась. Влад ответил на звонок только с третьего раза и говорил как-то глухо.
– Извини, вчера не получилось, – бубнил Влад.
– А что такое? – намеренно спокойно спросила Тома.
– Да тренер сказал еще два раза стометровку проплыть… В общем, все как-то не так…
– Ясно. А сегодня увидимся? – поинтересовалась Тамара, едва удерживаясь от крика.
– Да, наверное. Я потом позвоню, ладно?
Чтобы не разбить телефон об стену, пришлось себе напомнить о мизерной зарплате и нежелании брать у родителей деньги, дабы не слушать их бесконечные упреки.
Тома посмотрела на себя в зеркало. Волосы сегодня лежали почти идеально – слегка волнистые, ниже плеч. Всегда бы так. Даже жалко их скручивать в пучок под косынку. Намазавшись почти не действующим кремом от загара и средством от комаров и клещей, заодно пропитав им форму, Тамара облачилась в убогие штаны и зеленую футболку с надписью «Доброблаг». Всего лишь «Благоустройство Добромыслова», а звучит как сокращенное название советского лагеря-колонии. Хотя если честно, это значение куда ближе к истине.
Прихватив пластмассовую лейку, Тома поплелась на работу. Уже на подходе к парку стало ясно, что сегодня всем благоустроителям предстоял еще один чудесный день в адском пекле. И речь не только о солнце, которое, похоже, намеревалось вскипятить воду в озере и выжечь все цветники до состояния икебан. Еще и Ярослава вовсю распекала подчиненных, умудрившихся не опоздать на ежеутреннее бичевание. Первой в очереди, как обычно, оказалась Изи.
– Я тебе что вчера сказала сделать?! – орала Яра. – Полить клумбу!
– Я полила, – проговорила Изольда, вытирая со щеки слюни истеричной начальницы.
– Тогда почему все петуньи сдохли?!
– Не знаю, может, из-за жары, – резко ответила Изи.
– Не смей повышать на меня голос! – заголосила Яра так, что ее наверняка было слышно в радиусе километра. – Купишь новые цветы и посадишь! И я тебя еще оштрафую!
Когда остальные благоустроители получили свои порции криков и заданий, Яра наконец уехала в администрацию, а ее подчиненные разбрелись по парку.
– Как, интересно, ее спонсор терпит? – прошептала Изи, когда они с Томой подошли к клумбе-карете.
Тома промолчала. Влад же как-то терпел бесконечные истерики Ады. Прогнав мысли о Владе и его подружке, Тома наклонилась к петуньям, которые они с Изи вчера полили водой из озера. Точно – цветы за ночь не то что высохли, они попросту сгнили, превратились в вонючий компост, поджаривающийся на солнце. Зато другие два яруса, кажется, были в полном порядке. Правда, им явно не хватало воды, а цистерна обещала прибыть только после обеда, как и вчера, без шланга для полива.
– Как думаешь, реально где-нибудь купить рассаду петуний? – поинтересовалась Изи, вырывая из каменной земли мертвые цветы.
– В августе? – невесело усмехнулась Тома. – Вряд ли. Интересно, что с ними случилось? Неужели они погибли из-за озерной воды?
Изольда только пожала плечами. Тома замялась, но все-таки решилась спросить:
– Как нога?
– Какая нога? – недоуменно переспросила Изи. Потом будто опомнилась и задрала штанину. Увидев продольные фиолетовые синяки, удивленно присвистнула.
– Может, тебе в больницу? – осторожно предложила Тамара, зная, что подруга, которая ненавидела даже упоминание о медицинских процедурах, откажется.
– Подумаешь, синяк. – Изи опустила штанину. – Пройдет. Пошли дальше. Что там у нас?
Следующим в плане работ значилось очередное обвязывание лентами старых яблонь. Местные как будто каждый вечер ждали, когда стемнеет, чтобы пробраться в парк и срезать все обозначения. И это длилось изо дня в день: каждое утро благоустроители помечали больные деревья, а ночью все ленты исчезали.
– Что, опять вяжете?! – грозно спросила дама с собачкой, проходя мимо Изи и Томы. – Пилить будете?
– Не будем, – пообещала Изи, завязывая ленту на кривой, явно больной старой яблоне с почерневшими листьями и лишайником по всему стволу.
Пометив дерево, подруги двинулись дальше. Вокруг разливался приторный, сладковатый запах гниющих яблок – все газоны были усеяны упавшими и теперь преющими на жаре плодами парковых деревьев.
Дама с собачкой двигалась параллельно, будто запоминая, на какие деревья Изи и Тома будут повязывать ленты. Ее питомец сходил в туалет на газон, но женщина не позволила благоустроительницам возмутиться – мигом достала пакетик, собрала отходы пищеварения своей собаки и отнесла в специальную урну.
– Культура, – выразительно повела бровями Изи, переступая кедами по раздавленным в повидло яблокам, над которыми кружили жирные черные мухи.
На одну из скамеек с ногами забралась девчонка лет двенадцати и тыкала пальцами в смартфон. Причем она села на корточки так, что локти едва не касались лавки, а колени торчали в районе ушей. Девочка так увлеченно смотрела в экран, что того и гляди зашипит: «Моя прелес-с-сть». Вот вам и культура.