Алёна Моденская – Черный дрозд (страница 7)

Глава 4

Кто-то сошел с ума и кто-то умер

Нет, ну это не мог быть отец. Никак не мог, он ведь давно умер. Наверное, просто похожий человек зачем-то приходил. Увидел, что офис закрыт, и ушёл.

Данил кое-как сбросил оцепенение, дошагал-таки до конторы, вошёл, снял офис с сигнализации и запер за собой дверь, повесив табличку «Закрыто».

Нет, ну тот мужик был уж очень похож на отца. Даже походка такая же лёгкая и почти танцующая. Так папа ходил, когда бывал в хорошем настроении. Правда, такое случалось крайне редко, особенно под конец жизни, когда… Ладно.

Просто нервы расшатались. Надо отвлечься.

Данил вдохнул и выдохнул. Убрал ключи в ящик стола, уселся в кресло. Кресло, добротное, кожаное, кстати, от родителя осталось. Как и дорогая перьевая ручка, с гравировкой, любимая, для подписания самых… А где она?

На столе ручки не было, Данил проверил и перепроверил все карандашницы, выдвинул все ящики. Странно, куда бы ей деться, тем более что Данил очень тщательно следил, чтобы ручка всегда была на месте, под рукой. Даже считал её чем-то вроде талисмана, даже отец когда-то говорил, что именно она сделала его тем, кем он был. Правда, в конце своей недолгой жизни он уже был алкашом-психопатом с навязчивыми идеями и галлюцинациями.

И тем не менее. От потери ручки стало как-то не по себе. Ну да, всё дело именно в пропаже талисмана. А не в том, что на жизнь Данила дважды покушались, причём один раз успешно.

Чтобы занять мысли, но при этом ничего не делать, Данил стал методично осматривать офис в поисках ручки. Место секретаря давно пустовало, бывшую сотрудницу пришлось попросить на выход, потому что Анфиса жутко ревновала. Да и не нужна ему секретарша, дел не так много, сам справляется.

Данил осмотрел пустой секретарский стол, все полки, подоконники. Сел на корточки, поползал по полу, проверил мусорную корзину. Перо нигде так и не нашлось.

Может, он его случайно засунул в сейф? Хотя с чего бы оставлять ручку в сейфе. С другой стороны, наверное, каждый хоть раз оставлял чайную ложку в холодильнике.

Данил открыл сейф, потянул на себя дверцу и не успел поймать что-то маленькое, выскользнувшее на пол. Тихий звон, и свет погас.

В дыму, который в долю секунды заволок весь офис, Данил сумел рассмотреть маленькое зеркальце, которое выпало из сейфа. И кажется, это стало последним, что он увидел за свою недавно возвращённую жизнь. Потому что дышать было нечем, воздух просто пропал, оставив в помещении сплошной чёрный вакуум.

Казалось, всё тело надулось, и вот-вот лопнет, окатив контору мириадами алых брызг. Правильно, потому что в любимое дело нужно вкладываться. На сей раз буквально.

Забавно, что на краю гибели Данил ещё сумел включить печальную самоиронию.

— Послал же бог сына, — хмуро проговорил где-то рядом мужской голос. — Весь в мать.

Чернота стала прозрачной, превратив контору в картинку из нуарового комикса. Всё чёрно-серое, будто тушью прорисованное. Дышать больше было не нужно, потребность в воздухе исчезла сама собой.

Данил подтянулся на локтях и сел. Оказалось, он расположился на полу, а в старом кожаном кресле теперь восседал его почивший родитель.

— Ты умнеть-то собираешься, или как? — буднично спросил отец.

— То есть? — осторожно произнёс Данил.

— Или как, — вздохнул папаша. Ага, и это в комнате без воздуха. — Гнилая картошка вместо мозгов.

— Как ты… где… А, ладно. — Задавать тупые вопросы надоело, и Данил поднялся на ноги. — Ты не видел мою перьевую ручку?

— Твою? — усмехнулся отец.

— Тебе-то она теперь зачем? Или ты там тоже что-то подписываешь?

— Иногда заверяю. Я же нотариус. Ты, кстати, тоже.

— Вот мне и нужна моя ручка. — Данил осматривался, но контора как-то вдруг перестала походить сама на себя.

Что-то неуловимо менялось, но Данил никак не мог понять что именно, потому что прошлое сразу же стиралось из памяти.

— Ладно, пусть будет твоя. Магу Печати ручка не обязательна. Хотя как артефакт она хорошо работала.

— Чего? Какие артефакты? Какие маги? Ты что, опять напился? — Данил только теперь вспомнил, что под конец жизни отец действительно часто нёс какую-то белиберду про волшебные печати и сделки… лучше не вспоминать, с кем.

— Правильно, лучше не вспоминать, — задумчиво произнёс отец, поглаживая подбородок. — А тебе лучше с ними не связываться. Не развяжешься потом.

Данил снова осмотрелся. Это как будто уже и не их контора. Всё какое-то чересчур чёрное. И ручка пропала.

— Думай головой, а не задницей, — вдруг произнёс отец и начал растворяться. — А то останешься без головы. Без неё никак. Без задницы, впрочем, тоже.

Чернота превратилась в полупрозрачную копоть, и отец исчез в сером мареве. А Данила шлёпнуло по щеке, так что голова дёрнулась. Потом снова, в другую сторону.

— Может, всё-таки «скорую»? — предложил смутно знакомый мужской голос.

— Она в любом случае не поможет, — отозвалась баба Валя.

Господи, опять она здесь. Прямо как голова или задница — без неё никак.

— Вальпургия Карловна, скажите честно, это вы его оживили? — вдруг спросил мужской голос.

— Я не святая, чтобы мёртвых воскрешать. Сам вернулся.

— И кто-то очень хочет отправить его обратно, — задумчиво произнёс мужик. — Он вам хоть что-то конкретное сказал?

— Да, я вам что-то конкретное сказал? — решил поддержать вопрос Данил.

Он открыл глаза. Увидел, как баба Валя вздохнула и перекрестилась. Рядом маячила лысая голова майора Новикова.

Данила подхватили под спину и помогли сесть. А вот папаша не потрудился ему помочь. Папаша? Серьёзно? Он был здесь?

Данил глянул на кожаное кресло. Оно сейчас пустовало, и это не могло не радовать. Потому что присутствие бабы Вали — уже нагрузка на психику, а давно умерший и теперь околачивающийся вокруг отец — это уже другой уровень сумасшествия.

Баба Валя тем временем невозмутимо искала что-то в телефоне. Наконец кивнула и показала видеозапись на экране. И Данил узнал на видео себя самого.

— Я записываю это видео на случай, если со мной что-то случится, — торопливо говорил Данил, глядя в камеру. Изображение слегка подёргивалось, будто он снимал себя сам на тёмной улице. — Мне кажется, за мной следят. Я не знаю, кто и почему. Если со мной что-то случится, и полиция начнёт расследование, пусть проверят мои маршруты по телефону. Там есть люди, которые им всё объяснят. Или не объяснят… — Данил на видео вдруг задумчиво посмотрел в сторону. — Потому что ни я, ни они ничего не понимают. Что-то происходит. Что-то очень плохое. Люди сходят с ума и умирают, но никто не может объяснить, почему. Вроде всё нормально, не подкопаешься. Они говорят, я тоже виноват. Может, и так. Но я не хочу, чтобы кто-то ещё умер из-за меня. В общем, если я не успею сам тебе всё рассказать, — сразу иди в полицию. Найди там кого-нибудь… — Данил на видео повёл бровями и нервно сглотнул. — В общем, такого же, как ты. Наверняка там такие есть. Может, они что-то найдут и хоть кого-то спасут. Только этот видос никому не показывай, а то я мямлю тут, как придурок. В общем, я надеюсь, что всё будет нормально, но не уверен. Увидимся. И да, ещё одно. Ба, я тебя люблю на самом деле. Всё, пока.

Видео закончилось. Все трое молчали.

— Почему вы сразу не показали мне этот ролик? — наконец спросил Новиков.

— Да я всё наделась, что он хоть что-то вспомнит, — вздохнула баба Валя, убирая телефон. — Знаешь, бывает, человек шарахнется затылком, и ему память отшибёт. А треснешь по лбу — и вспоминает. Вот я и думала, что его сейчас тряхнёт хорошенько, и файлики сами собой восстановятся.

— Ты, что ли, мне эту муть в зеркалах подкинула? — обомлел Данил.

— Типун тебе на нос, господи помилуй! — И баба Валя трижды сплюнула через плечо. — Дала бы подзатыльник, да ты можешь на всю жизнь дурачком остаться.

Новиков наконец помог Данилу встать на ноги. И тут же больно прилетело от бабы Вали пониже спины.

— Эй! — возмутился Данил, подпрыгнув.

— В следующий раз думай головой, — укоризненно произнесла бабуля. — Я подкинула, стручок ты пестицидный. Подумай, чего только от родного внука не услышишь!

Продолжая возмущённо бубнить, баба Валя стала подбирать с пола осколки зеркала, что выпали из сейфа.

— Спасибо, — проскрипел Данил, продолжая растирать ушибленное место. О котором, кстати, и отец сегодня говорил.

— Пожалуйста, — просто ответил Новиков.

— Как вы меня нашли? — спросил у него Данил.

— Да никак. Просто встретились случайно на улице, а Вальпургия Карловна сказала, что на тебя опять напали. Вот мы и решили проверить, как ты тут, заодно защиту поставить. А здесь — всё в чёрном дыму.

— Чёрный дым, он самый, — закивала баба Валя, выкладывая на столе пазл из осколков зеркала.

Стёклышки были чёрными, будто побывали в пожаре. Но копоть кое-где пересекалась светлыми линиями и точками. И когда зеркальце было снова сложено, оказалось, что на стёклах проступила печать вроде тех, что обнаружились в квартире Данила.

— Это вытяжка, — произнесла бабуля, глядя на остатки зеркальца. — Вытягивает воздух, а потом здоровье и жизнь. Человек просто падает. Успевают спасти — списывают всё на какой-нибудь приступ.

— Это штука вроде тех, о которых говорил Данил? — спросил Новиков, кивая в сторону, очевидно, имея в виду видео в бабусином телефоне. — Когда человек умирает, но никто не знает, почему?