Алёна Май – Проект Алиса Громова (страница 8)

Алиса для Матвея была громом среди ясного неба. Как же подходила ей ее фамилия.

Свет из ванной нарушил пейзаж за окном, отражаясь в стекле и привлекая внимание к соблазнительной темной фигуре, стоящей в дверях. Изгибы тела Алисы заставили Матвея на миг задержать дыхание и почувствовать как сердце сделало кульбит на месте.

— Не повернешься? — немного расстроено проговорила Алиса.

Матвей закрыл глаза, собираясь с силами. То, что он увидит, будет безусловно прекрасно. Да выйди она с пакетом на голове, это бы ее не испортило. Ковролин шуршал от медленной поступи Алисы, Матвей все еще держал глаза закрытыми.

«Пусть это будет сон. Просто сексуальная фантазия. Сейчас я проснусь и все закончится,» — безуспешно успокаивал он себя. Наивный.

Алиса нервничала так, будто это был первый секс в ее жизни. Она не особо рассчитывала на то, что ее план с шантажом удастся. Не то, чтобы она собиралась выходить замуж за Матвея, хотя считала его вполне подходящей партией. Договорной брак после договорных отношений — что в этом плохого? По статистике такие браки самые крепкие и счастливые. Но хорошее дело браком не назовут. И примером тому были ее родители. Другого она и не знала. Бывшие парни не выдерживали и пары недель с Алисой, а потому она за плечами имела немного шлюшный послужной список. В родном городке ее считали легкомысленной, а ведь она спала всего-то с двумя или тремя за все свои двадцать с хвостиком лет. Но кто будет разбираться? Эти недоноски имели особенность болтать всякую чушь о ней, особенно о том, как классно она сосет. Только единственное, что Алиса в этой жизни по-настоящему сосала — карамельный петушок.

Алиса плохо помнит момент, когда желание переспать с Матвеем стало навязчивой идеей. Он продолжал бесить её своей отстраненностью, но она была бы не она, если бы не перла как танк. В сердце она понимала его бывших, которые сбегали. Но не понимала, почему они возвращались. И так пришла к мысли, что, вероятно, секс с ним — лучшее, что происходило с этими несчастными неразборчивыми женщинами. А потому Алисе тоже хотелось попробовать каково это — спать с Матвеем.

Он был с ней рядом целый год. Да это единственный парень, что посмотрел с ней «Титаник» от начала до конца и пережил ее гормональные сбои! Да, она отчетливо видела его дикое желание сбежать, но язык тела Матвея говорил, что он бежит не от самой Алисы, а от того, что она может ему дать. Не то чтобы это было рукой и сердцем, но… Что-то она дать могла.

Покрутившись перед зеркалом голышом, Алиса принялась натягивать новенькое черное неглиже. Хотя это даже было не неглиже, а полупрозрачный корсет с кучей веревочек и хлястиков. Разобраться без сто грамм невозможно, что куда, а потому пришлось повозиться.

Алиса поправила прическу, стерла помаду, чтобы не нервировать Матвея лишний раз тем, что она оставляет на нем следы, и, дрожа всем телом как перед важным экзаменом, вышла в спальную зону.

Матвей стоял у окна и лишь коротко глянул на нее в отражении. Ох, как же неловко. Она силой его затащила сюда, шантажом! Да он вправе был просто сбежать, и она даже не стала бы с этим спорить. Но он остался. Потому что хотел ее или потому что боялся, что она ненароком выкинется из окна от недотраха? А она иногда размышляла о том, кто бы пришел на ее похороны, какие слова говорили бы, плакали бы родители и друзья, приходил бы Матвей навещать ее могилу.

Мысли о холодной земле, которой ее будут присыпать, не добавляли эротичности моменту, но успокаивали нервы. Ведь мертвецу уже не до переживаний. А Алиса ощущала будто идет на казнь, хотя ещё в ванной преисполнилась уверенности. Матвей одним своим взглядом мог бы сжечь ее, а она сама бегала бы и кричала: «Я — ведьма!». Какая она глупая все-таки.

Она окликнула его раз, второй. Подошла уже совсем вплотную. Так близко, что сперло дыхание, а сердце било в набат, отдавая в виски. Она же актриса! Только постельные сцены не приходилось отыгрывать — и какая тогда из нее порнозвезда? Очень неубедительная.

Щеки и шея загорелись от его взгляда, блуждающего по изгибам тела. В номере было до одури холодно, и Алиса вся покрылась мурашками, но стоило Матвею провести рукой по ее щеке, спуститься ниже вдоль шеи, очертить ключицы и плечи, как холод перестал быть проблемой.

«Боже, как же страшно!» — орала она в мыслях, проклиная себя за то, что, как любил говорить Матвей, она часто «играла с огнем». Пожар разгорался нешуточный.

— Красиво, — только и сказал он.

— Н-нравится? — начала заикаться Алиса.

— А кому может не понравиться? — он откинул ее волосы назад и словно невидящими глазами продолжил осматривать Алису, раздевая глазами.

Матвей сделал шаг ближе, и Алиса по инерции отступила назад. Тогда его горячие руки легли ей на бедра. Он плавно развернул ее к себе спиной. Алиса ощутила его дыхание на своей шее и спине. Еще минута — и она просто отключится от возбуждения. От него пахло виски, но это Алису нисколько не смущало — надо было и ей пригубить пятьдесят грамм для большей смелости. Шампанское со своими веселыми газиками испарилось, будто и не попадало в ее организм.

— Ты точно этого хочешь? — спросил он тихо, проводя едва ощутимо губами от плеча к ее шее. Эти касания были словно электрические разряды. Алиса невольно закрыла глаза и шумно выдохнула. — Мы оба об этом пожалеем.

— Точно пожалеем, — вторила ему Алиса.

Матвей прижал ее к себе, заключив в крепкие объятия. Он зарылся носом в волосы Алисы, вдыхая их запах.

— Вкусно пахнешь.

— Эти духи ты мне подарил.

— Знаю.

Она ощущала его желание, упирающееся ей чуть выше ягодиц, и уже чуть ли не стонала от осознания, что должно произойти в ближайшие мгновения. Он ее хотел, безусловно. Было ли то животное влечение мужчины к женщине, или Матвей хотел именно Алису Громову? Будет ли ей достаточно предаться моменту, чтобы сбросить накопившееся сексуальное напряжение, или все же она хотела большего? Сможет ли она дальше поддерживать проект Матвея в роли его фальшивой девушки?

Она держалась целый год, продержится и еще. Они могут придумать тысячу и одну причину, почему не могут быть вместе. Найдут причину, чтобы подписчики не устроили охоту на ведьм и не создали волну хейта. Они обязательно найдут причину расстаться на хорошей ноте, они же взрослые люди. Они взрослые…

«Как же, мать его, страшно!» — Алиса зажмурилась, снедаемая противоречивыми чувствами.

Матвей отстранился, а через мгновение на ее плечи легло одеяло, в которое он закутал ее, как в тот день, когда она швыряла в него сопливые салфетки. А потом он молча ушел, оставив в душе Алисы такую пустоту, что она не сдержалась и расплакалась, упав на колени. То ли от разочарования, то ли от радости, что не сработал ее план, — сложно определить в этом клубке чувств, свернувшемся в тугой узел в сердце.

Матвею потребовалась вся его сила воли и еще немного смелости Алисы, чтобы оставить ее и уйти. Какой же он придурок! Зачем вообще остался? Надо было уйти, пока она была в ванной. Хотя нет, это было бы еще хуже.

Он ощутил напряжение Алисы и полное несоответствие языка ее тела словам. Она весь вечер провоцировала его, подталкивала, но потом… испугалась. Или это он передал ей свой испуг? Возможно, стоило поговорить с ней, а не молча уходить. Но она всегда принимала правильные решения, стоило дать ей время и пространство для мысли. И у него это было уже стало сродни привычке — промолчать, уйти, отгородиться.

Были ли виной тому Алиса и особенности ее характера, или это просто у Матвея уровень эмоционального интеллекта где-то между молотом и наковальней? Он точно поступил правильно, не поддавшись влечению. Член не должен решать за него, так он думал. Если бы не дрожь Алисы и ее тяжелое молчание, он бы уже стоял на коленях и ублажал ее так, что кто-нибудь бы вызвал полицию. Она молодая девчонка, которая сама не понимает, что хочет. А он взрослый мужчина, который должен отдавать отчет своим действиям. Секс не принес бы никакой разрядки. Ни ему, ни ей. Он бы все сделал только сложнее.

Матвей не знал, куда шел, но ноги привели его к машине. Только, заведя мотор, он вспомнил, что нетрезв и что он мог пойти в свой номер. Он всегда снимал два номера, иначе им бы пришлось спать в одной кровати, а это было недопустимо.

Матвей полез в карман и понял, что телефон Алисы все еще у него. Выбора не осталось — придется возвращаться. От того, что он оставил её, скребли кошки на душе. Но сначала он решил посидеть несколько минут в прохладной машине и успокоиться. Сердце так било в ребра, что было аж больно.

С чего Матвей взял, что Алиса могла причинить ему боль? Потому что он стал от нее зависим, хоть и пытался упорно делать вид, что это не так. Он… привык к ней. Он воспринимал её чуть ли не как члена семьи. И как было бы проще, если бы она казалась ему маленькой и наивной сестрой. Так нет же! Он не прекращал этот фарс с «проектом», потому что ему нравилось с ней проводить время. Алиса Громова вызывала в нем столько эмоций, что он стал от них зависим, как наркоман. От всех ее выходок, перепадов настроения, от этой игры «дальше-ближе» и так далее.

— Нельзя, Матвей. Нельзя! — прорычал он и ударил по рулю так, что завопил клаксон.

Матвей был убежден в том, что стоит открыться Алисе по-настоящему, и она поймет, что он никогда не сможет дать ей того, что ей нужно. А что ей нужно? Стать актрисой, колесить по миру, быть независимой от чужого мнения и… свить гнездо, судя по тому, что она вытворяла со своей квартирой.