Алёна Май – Проект Алиса Громова (страница 24)

— Я замерзла и хочу есть, — Алиса указала на дверь подъезда. — И если у тебя есть хоть какая-то еда, предупреждаю — не уйду, пока все не съем.

Настроения в этот вечер менялись слишком быстро. Но она попыталась успокоиться. Матвей хоть и разозлился и вел себя как полный псих, но видала она психозы и покруче. Попробует справиться. Он выглядел таким побитым, ей захотелось прижать его к груди, запустить пальцы ему в волосы и успокоить его. Хотя еще каких-то пять минут назад хотелось бежать со всех ног.

Нельзя бежать. Если они не переживут эту ссору, то последствия дадут о себе знать. И Алиса всё ещё не знает, откуда на его рубашке след от помады. Она заставляла себя не думать об этом в такой момент, но любопытство сильнее. И если она сейчас уйдет, то ничего не узнает.

Глава 13

Она ела. Много ела.

И болтала. Может, лайфстайл и бьюти-контент не то, чем ей стоило зарабатывать, а её истинное предназначение — мукбанг?

Алиса вещала как радио, без остановки рассказывала о том, что произошло в клубе. И хотя она ненадолго забыла о следе от помады на рубашке Матвея, выкидывая очередной контейнер с едой, она нашла эту «улику». Еле сдержавшись, чтобы не устроить очередной разнос, она продолжила свой рассказ. Не время, к этому вопросу она вернется чуть позже.

Матвей не перебивал, лишь изредка задавал уточняющие вопросы.

— … а потом я врезала ему по кадыку, — Алиса засмеялась, слегка наигранно, но это воспоминание её и правда немного веселило. Адреналин в крови так подскочил в тот момент, что не забыть. — Он так забавно скрючился и закашлялся.

— И где в этот момент была твоя подруга?

— Со своим этим Костиком где-то по углам зажималась. Самое забавное, что она до сих пор мне не позвонила, хотя телефон я включила. Как ты думаешь, подсыпать ей крысиного яду в следующий раз?

— Следующего раза не будет, — Матвей сжал челюсти.

С каждым ее словом казалось он становился все мрачнее, а руки то и дело сжимались на коленях. Алиса как могла вытягивала Матвея из этого транса.

— Никогда не думала, что скажу это, — Алиса запрыгнула на столешницу кухни и устроилась поудобнее. — Но почему эти зеленые, хрустящие брокколи такие вкусные? Это же даже не гамбургер!

Алиса внимательно посмотрела на хмурого Матвея, что даже не поднимал головы и как пришел — уставился в стол, будто пытался найти в нем смысл жизни.

Алиса закинула в рот очередную порцию овощей.

— Знаешь, хозяин. Когда ты орал и пытался все крушить — было стремно, но когда ты так молчишь — полная жуть.

Матвей наконец посмотрел на неё.

— Я просто пытаюсь успокоиться, — с усилием произнес Матвей, его голос звучал глухо и устало.

— Как? Замыкаясь в себе? Даже страшно предположить, какие мысли крутятся сейчас в твоей голове.

— Не знаю, — Матвей выдохнул. — Все вышло из под контроля. Я буквально разлагаюсь от того, что меня не оказалось рядом и тебе пришлось самой защищаться.

Алиса слегка усмехнулась.

— Можно подумать, у тебя ко мне какие-то чувства, — Алиса бросила это невзначай, без задней мысли. Но потом поняла, что это сорвалось с языка самое потаенное, и она поспешила не дать Матвею ответить. — Если тебе будет от этого спокойнее, то своему первому парню я сломала нос, второй отморозил яйца после того, как я привязала его к стулу в гараже. Зима была тогда холодной и снежной. Как сейчас помню…

— Ты… — Матвей смотрел на Алису так, словно искал в ее глазах ответы на все свои вопросы. Алиса еле выдержала его взгляд, настолько он был пронзительный. Свет люстры отражался в его глазах, создавая поистине удивительный эффект — его глаза казались водной гладью, в которой плескались звезды. Это одновременно пугало и притягивало. Щеки Алисы потеплели, а в комнате стало душновато.

Матвей явно не слушал всю ту тираду, что она протараторила, снова ушел в какие-то свои мысли.

— Не смотри на меня так. Мне не по себе, — выдавила Алиса и перевела взгляд на картину на стене.

Ей почему-то резко перехотелось, чтобы Матвей что-то говорил, хоть она и пыталась его растормошить всеми силами. Но она хотела, чтобы он вернулся в свое привычное состояние: указывал ей, что делать, саркастически подшучивал, на крайний случай смущался! Ей больно было видеть его таким — уязвимым. Она случайно, сама того не желая, завела разговор, который они долго откладывали. Да она так не нервничала, когда пыталась его соблазнить в том дурацком гостиничном номере!

Матвей резко встал со стула, Алиса даже охнула. Он сделал шаг к ней навстречу, но затем развернулся на полпути, начал наматывать круги по кухне-гостиной. Алиса следила за его хаотичными движениями, он натыкался на предметы мебели, впадая в полную дезориентацию, запускал руки в волосы, потирал шею, прикрывал рот.

Алиса обратилась в мыслях ко Вселенной, чтобы та даровала ей сил и спокойствия.

— У меня уже в глазах рябит от того, как ты ходишь туда-сюда.

Матвей резко остановился и поник. Плечи его опустились, он закрыл руками лицо.

— Прости.

— Да что ты заладил, прости да прости⁈ — воскликнула Алиса и соскочила со стола. И в этот самый момент Матвей шагнул к ней. Она оказалась заперта между столом и его широкой грудью. Дыхание сперло от его близости и она резко вздохнула.

— Я никогда так сильно не злился. Мысль о том, что кто-то кроме меня тебя касался, разбудила во мне зверя, — вдруг признался он, вдруг касаясь её лица тыльной стороной ладони и убирая волосы с плечей, аккуратно и бережно, без какого-либо напора.

То ли от его рук, то ли от его сиплого полушепота у Алисы внутри что-то словно надломилось. Матвей продолжал:

— Когда я прочитал сообщение Саши, думал с ума сойду. Мне действительно захотелось поехать в тот клуб и разобраться с этим уродом. Я знаю, что напугал тебя. Прости.

Алиса же не сводила глаз с пульсирующей жилки у Матвея на шее, его руки опалили кожу, а его запах заставлял голову кружиться. Такой Матвей, полный эмоций и переживаний, привлекал её даже больше.

— Если ты еще раз извинишься, то я тебя стукну. Серьезно. Огрею посильнеее, чем того придурка! — Алиса прикусила губу. Опять она сыпала соль на рану. — Со мной все в порядке. Я здесь, Матвей. С тобой. На твоей кухне. И даже в одежде твоей мамы.

Каждое слово Матвея словно пуля в самое сердце. И ей было немного страшно от этого разговора. Или это не страх, а возбуждение? Захотелось сбежать, и она даже попыталась это сделать, но Матвей не позволил, прижался еще ближе.

— Я вижу, — он перешел на шепот и слегка улыбнулся. — И чувствую.

Его пальцы очертили скулу и дошли до её слегка приоткрытых губ.

— Матвей… — она попыталась найти слова, но их не было. Она ощущала, как комок подступает к горлу, мешая ей говорить. Надо что-то сделать, сбить это напряжение. Страшно, очень страшно. Сердце так и било в набат.

Она очень хотела поддаться этому безумному моменту их близости, но не могла. Они еще не закончили этот разговор. И поэтому с ее губ слетело вовсе не «Возьми меня уже прямо тут на этом столе».

— Почему у тебя след от помады на рубашке?

Матвей тут же отпрянул от неё и… разозлился? Ну, конечно, как иначе! Как её учить жизни — Матвей Донцов тут как тут, а за себя ответить не может?

— Видимо, твой вечер был куда веселее, чем мой. Но это я битый час тебя успокаиваю, а не ты — меня, — надулась Алиса.

— Что ты имеешь ввиду? — отчеканил Матвей. Алиса решила немного переключить свое внимание и поискать чего-нибудь сладкого. Ей срочно нужно было снизить кортизол чем-то вкусненьким. — И что ты делаешь?

— Ищу конфеты.

— Их в этой квартире нет.

— А вот и есть! — Алиса уже приметила коробочку шоколадных конфет с вишневым ликером, что покоилась на самом верху. Может, кто-то из родственников Матвея сныкал, а ему не сказал. — Блин, не достаю.

Алиса пододвинула стул, предчувствуя, что если залезет с ногами на столешницу, то Матвея хватит удар. Она потянулась за заветной коробочкой, но стул вдруг начал крениться вбок.

Перед глазами пролетела где-то треть жизни, не та, где она несчастная с родителями, даже не та часть, когда она отчаянно пыталась стать актрисой, а последняя глава, видимо заключительная — где она год провела с Матвеем, пыталась ужиться с его несносным характером и желанием все контролировать, с его частым отсутствием, с его поцелуями, напряженными объятиями и всем тем, что произошло между ними за последние пару недель, особенно в этот день. Алиса испугалась не того, что умрет в самом расцвете сил, а того, что она так и не ощутила вкус любви и не сказала Матвею о своих чувствах. О тех самых, которые она сама и не осознавала, пока не оказалась в шаге от того, что ее голова расколется, встретившись с кафельной плиткой.

Матвей буквально за секунду оценил опасный маневр Алисы с этими гребаными конфетами и оказался рядом. В его голове он, конечно, ловил ее как-то поэлегантнее, но что есть, то есть: Матвей распластался на полу, немного ударившись спиной о край стола, а Алиса придавила его всей тяжестью тела. Стул валялся где-то сбоку. Оба они тяжело дышали. Матвей сжимал Алису так крепко, будто они продолжали лететь в пропасть, хотя все закончилось благополучно.

Алиса встрепенулась, но он только прижал ее еще ближе, и втянул носом запах её волос: смесь сигарет и её духов. Это лишний раз напомнило ему о том, где она была и что с ней происходило.