Алёна Май – Проект Алиса Громова (страница 12)

Звонил Юра — друг Матвея. Тот самый, что тусовался то ли на Бали, то ли на Мальдивах большую часть времени. Тот, что и притащил его на те быстрые свидания. Алиса ощущала дискомфорт, когда Матвей общался с ним. Не потому что была против его друзей, а потому что Юра был в курсе их аферы.

— Что? Нет. — Матвей напрягся всем телом. — Скажи ей, что я против. Нет, Юр, я точно против. Что? Ты не переубедишь меня. Да клал я на то, что она хорошо платит!

— Все в порядке? — спросила Алиса, когда Матвей раздраженно прервал разговор.

— Не бери в голову. Это… — Матвей будто хотел открыться Алисе, но не стал. — Неважно. Никаких проблем нет. Живем дальше.

— Как скажешь, — вилка ударила по тарелке, и этот противный звук отозвался эхом в голове.

Как же неловко было Алисе в его обществе теперь. После того умопомрачительного поцелуя. Поцелуя, который подарил столько надежды и желания Алисе, сколько она никогда и не ощущала. Ни с кем другим. И кажется, ей больше никто и не нужен был…

Сумасшедшая!

Ведьма!

Катастрофа!

Внутри Матвея все пылало при виде Алисы, которая, словно загнанная добыча, сидела смирно и понуро перед ним. Какого черта, Алиса? Где твоя напористость и язвительность? Почему ты потупила взгляд и выглядишь так, будто тебя всю ночь унижали?

Матвей был глубоко возмущен переменами в Алисе, ведь он ожидал смятения только со своей стороны. А потому лучшим решение показалось вести себя максимально холодно. Так, будто ничего и не было. А было. И очень даже хорошо было. Он никогда так не целовался.

Нет, он никогда так никого не желал. Всем сердцем и до боли в члене. Провал! Полный провал! Алиса Громова свела его с ума за пару часов, а он повелся как старшеклассник с неконтролируемым всплеском гормонов. Отвратительно.

Матвей испытывал отвращение к себе и искреннее сочувствие к Алисе. Он связал ее по рукам и ногам обязательствами и не давал свободы. Еще и Юра со своим звонком так некстати. Жанночка изъявила желание стать моделью для новой коллекции белья у одного молодого бренда, якобы показать то, что и в сорокет женщина может выглядеть сексуально и желанно. Может, кто же спорит. Но не Жанна и не на съемке Матвея. Ох, не Алиса, так Жанна сведет его в могилу. Еще и сама заплатит за это, где такое видано! И когда она только успела влезть в эту съемку?

Алиса выглядела не очень: бледная, дышит тяжело и воды много пьёт. Еще и руки холодные как лёд.

— Ты нехорошо себя чувствуешь? — обеспокоился Матвей.

— Не знаю. Возможно, похмелье.

Он протянул руку к ее лбу и коснулся его, а затем щеки.

— Да ты вся горишь! — воскликнул он.

— Не думаю. Просто жарко немного.

Матвей почувствовал свою вину за состояние Алисы и подскочил как ошпаренный. Он касался ее, не думая, волнует ее это или нет. Убедившись, что он прав и у Алисы действительно жар, он строго и резко приказал ей слушаться и не спорить. Она слабо и почти сонно согласилась.

Не такая уж и горячая она была, чтобы везти в больницу, а потому он быстро закрыл счета по номеру и отвел Алису в машину, поддерживая за плечи.

— Я могу и сама идти, — возмущалась она.

— Не можешь.

Алиса фыркнула, усаживаясь на пассажирское сидение.

— Неужели будешь ухаживать за мной, если я заболела? Не знаю даже, как к этому относиться.

— Хватит болтать, Громова, — резко бросил Матвей.

В нем что-то надломилось, когда он понял, что Алиса больна. Он почувствовал в этом свою вину, ведь это он включал кондиционер прошлой ночью и заставил девушку мучиться в раздумьях. А девушки могли накрутить себя до болезни, это факт.

Матвей отвез Алису домой. Там после клининга хоть с пола ешь, она даже обрадовалась, так как самочувствие все ухудшалось. Коридор встретил этим бесячим совместным портретом, и Алиса поморщилась. Она будто жила в Шоу Трумена.

А дальше розы, розы, розы. Она расставила все подаренные им цветы по вазам и аромат в квартире стоял умопомрачительный. Наверное. У Алисы заложило нос, и она могла только догадываться об этом, опираясь на воспоминания. У неё была особая любовь к цветам. Любым. И поэтому такая банальщина как сто красных роз вызывали в ней искреннюю радость.

Матвей помог ей разуться и даже раздеться. И ей совершенно было плевать на то, что она осталась в одном нижнем белье. Ее манила кроватка. Нежно любимая и обожаемая. Но сна не было ни в одном глазу. Голова болела так, что хоть ори.

— У тебя есть дома лекарства? — спросил Матвей, а Алиса лишь смогла указать ему в сторону кухни. Мол, ищи сам, коль пришел.

Она забралась под свое уютное одеялко. К слову, подарок Матвея. Она как-то ныла ему о том, что не может уснуть, и он подарил ей тяжелое одеяло, под давлением которого она засыпала мгновенно. Может, и сейчас получится.

И какая там из его бывших возмущалась, что он не проявляет внимание? Он казался Алисе неимоверно чутким к ее капризам. Она не готова была соглашаться с тем, что это вызвано лишь их «фиктивными отношениями». Матвей лишь был из тех парней, что совершенно не понимают намеков и им надо четко сообщать о своих желаниях. Уж за целый год она умудрилась это понять, а какие-то полоумные сбегали от такого идеального мужчины.

Нет, Алиса точно заболела, раз стала думать, что Матвей — идеальный. Он же эмоционально ограничен, или нет?..

— Какие у тебя симптомы? В аптечке одни только спазмолитики.

Алиса простонала что-то нечленораздельное.

— Говори. Я схожу в аптеку.

— Не надо. Сгинь, — прогоняла его Алиса, уже пролистывая каналы на ТВ.

Матвей закатил глаза. Надо же, у Алисы научился.

— Горло болит и слабость, — сдалась она.

— Понял. Не смей закрывать дверь, или я вызову МЧС.

— Иди уже, — она махнула ему вслед в надежде, что он уже перестанет ее доставать. Она не привыкла к такой заботе.

Матвей не то что удивился, а был возмущен тем, что аптечка Алисы не спасала от обычной простуды. То есть в ней не было ничего похожего на ибупрофен, парацетамол или хотя бы леденцов для горла. Зато была гора таблеток для живота. Неудивительно, она же поглощала нездоровую пищу в промышленных масштабах.

С аптекой он разобрался быстро, и вернулся спустя минут двадцать. Матвей застал Алису уже рыдающей над какой-то мелодрамой.

— И что ты смотришь сейчас?

— «500 дней лета».

— Ты даже не дошла до того самого момента, — Матвей знал эту мелодраму.

— А мне уже грустно! — Алиса зашлась рыданиями.

Матвей обреченно вздохнул и сел на кровать поближе к Алисе и потрогал её лоб, она поёжилась.

— Прекрати реветь. Я просто уже не знаю, как на это реагировать.

Алиса протянула к нему руку, он нехотя вложил свою ладонь в ее и крепко сжал. Рука Алисы была ледяной.

— Я ждала лекарство, а не… это.

Матвей прокашлялся и даже смутился.

— Да. Сейчас.

Алиса не отрывалась от киноленты. Он оставил ее одну, уйдя на кухню, чтобы налить воды и поставить чайник. Сделает ей позже чай с лимоном и имбирём. Его мама всегда так делала.

На памяти Матвея Алиса ни разу не болела. Чувство вины не отпускало его. Большая часть болезней от нервов, а они слишком уж перенервничали прошлым вечером. И снова они совсем одни в замкнутом пространстве.

— Держи, — Матвей протянул Алисе таблетку ибупрофена, перед этим смерив ей температуру. Градусник показывал 38 градусов. Хреново. — Воду мелкими глотками.

Алиса оказалась послушным пациентом. Еще бы. Лежать в кровати и смотреть без остановки кино — ее Римская империя. Так простодушно и… Блядь, даже в ее уязвимости Матвей видел очарование.

«Какого хрена⁈» — возмущался он про себя.

— Хозяин, — протянула Алиса из комнаты.

Кажется, ей стало лучше, раз она вернулась к этому дебильному обращению.

— Что такое?

— Я хочу в туалет, — она спряталась по самый нос в одеяло, но видно было как раскраснелись ее щеки.

— Я тут причем?

— Кажется, я не дойду, — смущенно произнесла Алиса.