Алёна Май – Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы (страница 31)

— А то мы всегда говорим, что думаем?

Мысль о том, что Тобиас мог питать ко мне какой-то интерес, безусловно, дарила приятные ощущения, но не более. Все его действия были жестом доброй воли одной запутавшейся студентке.

— Я до сих пор не понимаю, как ты могла скрывать от меня это всё так долго! Все эти катания на коньках на озере, неловкий первый поцелуй, а потом…

— Прекрати. Посчитала, что будет нечестно. Перед Леоном.

— Леон, конечно, не парень, а мечта! Его девушка с каким-то типом ошивалась, пришла к нему, рассказала всё, как есть, а он спокойно выслушал без скандалов и истерик. И в поездку вы все-таки съездили, как ты и хотела! Не с тем я переспала тогда в начале года, ой, не с тем.

— Он просто знал уже тогда, что уедет… Скандал бы только испортил то хорошее, что было между нами. — И это было самое грустное мое предсказание. Но Леон сделал всё, чтобы я навсегда запомнила его милым, добрым и понимающим.

В глазах встали слёзы. Не хотела отпускать его, но так надо. Он не бросал меня, просто так вышло. И благодаря Тобиасу Бергману я это, наконец, поняла и приняла.

— Милая, ну не плачь. Давай после вокзала сходим, например, в таверну. Позовем Тину с Ваней…

— … и Грега.

Фрея снова схватила подушку и начала душить меня.

— Я разве виновата, что ты с ним вся светишься?! Прекращай, дура, я сейчас задохнусь.

— Тебя мало придушить, Октавия Ленар.

Весна вовсю входила в свои права, но как это обычно бывает — вместе с дождем и грязью. Так и в день отъезда Леона шёл проливной дождь. Я опаздывала, очень сильно.

“Давай Октавия! Я в тебя верю!” —подбадривало подсознание.

Выдохнула от облегчения, когда поняла, что успела. Но это был полный провал — на прощание оставалось буквально несколько минут. Как я могла, ума не приложу.

Влетаю на перрон, почти теряя равновесие, как в каком-нибудь романтичном кино. Первый, второй, третий вагоны. Не то. Вижу заветную цифру семь, пробиваюсь сквозь толпу. Страшно. Страшно не обнять в последний раз, не сказать важные слова.

Вижу Леона. Как всегда красив, и совсем не выглядит грустным. Я так привыкла к нему за то время, что мы были вместе. Шутки шутками, но он подарил мне много прекрасных и счастливых моментов, тысячи поцелуев, не меньше сотни прекрасных ночей, тонну смеха и вагон самых различных эмоций, за которые я буду благодарная ему всегда, не смотря на все трудности — он действительно научил меня любить. Но…

— Октавия! — Леон побежал мне навстречу и подхватил на руки и закружил, накрывая губы таким теплым и одним из самых нежных поцелуев. На разрыв. До слез. — Эй, не плачь, прошу. Я же не на войну ухожу.

— Не хочу, чтобы ты уезжал. Но понимаю, что так надо.

— Вит… — Леон опустил меня на брусчатку и вытер слезы большими пальцами. — У тебя всё будет хорошо. Ты справишься. У нас еще вся жизнь впереди.

Теплый океан глаз Леона обнимал мое сердце и душу, кутал в теплый плед и не давал упасть, разбившись вдребезги.

— Я буду очень и очень скучать, — слезы было не унять. Они просто текли водопадом.

— Мы будем созваниваться. Обещаю.

— Леон, я тебя… — он не дал мне договорить. Просто еще раз поцеловал, этот уже точно самый последний. Запустила последний раз руки ему в волосы, прижалась как можно ближе, чтобы запомнить запах.

Поцелуй закончился мучительно больно. Леон взял мои руки в свои, поцеловал пальцы.

— Слова, которые ты хотела сказать. Они не для меня. Не стоит. Мне будет сложнее тебя отпустить.

Я почти задохнулась, когда он это сказал. Он не позволил признаться ему в любви.

— Ты обязательно скажешь их, и это будет один из самых ярких моментов в твоей жизни.

— Когда ты стал таким рассудительным?

— Просто… хочу запомнить нас такими, какими мы были.

Он хотел сказать, что несмотря на всю ту страсть, что была между нами и очень сильной влюбленности, любви так и не случилось. Согласна ли я с ним? Неужели это была не любовь.

— Ты тоже обязательно услышишь их, мой лев.

— Это звучит куда лучше “зайчика”.

— Потому что это правда.

Я засмеялась сквозь слезы и уткнулась ему в грудь, чтобы он не вспоминал меня красной и сопливой.

— Леон! Живо в поезд! — строгий женский голос позвал Леона.

— Это сестра. Мне пора.

Посмотрела через плечо Леона, ему махала девушка, которая как две капли воды была на него похожа, только волосы были очень длинные.

— Прощай, Октавия.

— До встречи, Леон.

И я правда надеялась, что мы еще встретимся. Может не как любовники, а хотя бы как друзья. Ведь у нас и правда вся жизнь впереди. Сначала будет тяжело. Сомневаюсь, что он будет звонить. А я не буду напоминать о себе. Он любил меня куда больше, хоть со стороны так могло и не показаться. Просто вот он такой. Дикий и ненасытный, но занимаясь любимым делом, забывающий обо всём Леон Грейвз. Никто не любит всех этих тварей настолько, насколько он. И найдется та, которая будет любить и понимать его, куда лучше, чем я. Какие наши годы!

Я не стала смотреть как он уходит и садится в поезд. Просто не могла вынести.

“Дорогой дневник, наша история с Леоном Грейвзом закончилась,” —обратилась я к подсознанию.

“Теперь ты можешь начать с чистого листа!”

“Это точно…”

А затем я не придумала ничего лучше, как топить свою печаль в вине. И снова я пятое колесо нашей телеги. Кажется, Фрея пожалела, что предложила провести вечер именно так, и всячески пыталась меня рассмешить и развеселить.

— Да не переживай ты так, Вит. Будет у тебя еще сотня таких Леонов. Он тебе хотя бы не изменял! — Фрея подбадривала слегка странно. — И надеюсь ты тоже держишь свои причиндалы в штанах, Грег.

— Куколка, ты лучше всех, можешь даже не переживать об этом.

Фрея схватила двумя пальцами Грега за подбородок и смачно поцеловала.

— Смотри мне.

Странно было еще и то, что Ваня совершенно забыл о Фрее. Они с Тиной кормили друг друга с ложечки, а я смотрела на это с лицом лица. Клин клином вышибают. Неужели, Грег был прав?

Я давно не пила и вино уже знатно ударило в голову. Стало как-то душно и тесно в помещении. Ребята в какой-то момент уже перестали меня замечать, настолько тихо я сидела в своих мыслях и раздумьях. А если быть совсем точной, то ни одна здравая мысль в мою голову не пришла.

— Я пожалуй пойду.

— Погоди, мы с Грегом тебя проводим, — Фрея начала вставать со своего места, но я остановила её.

— Я хочу побыть одной. Сяду в лодочку, погребу немного. Физнагрузки хорошо снимают напряжение. Так всегда говорил… — осеклась, потому что снова подумала о Леоне.

— Ты точно в порядке? — Фрея сжала мою ладонь, она казалась обжигающе горячей.

— Уверена. Мне это нужно. А вы продолжайте веселиться, а главное — предохраняйтесь!

— Так точно, мэм! — Грег выпрямился по струнке и отдал мне честь.

Надо отдать должное Фрее, она каким-то образом приструнила этого идиота. Но перед ней и правда невозможно устоять. Была бы мужчиной, сходила бы по ней с ума не меньше прочих.

Воздух наполнил легкие весенней прохладой, еще не теплой, но уже не холодной. Где-то можно было заметить набухшие почки деревьев, скоро станет совсем зелено и солнечно, вокруг распустятся цветы. Академия преобразится и наполнится красками.

Выполняю все действия на автомате: сесть в лодку, отвязать, опустить весла на воду. Помогла себе немного практической магией, я много тренировалась и теперь могла не бояться, что руки устанут слишком быстро от гребли.

Раз, два, три. Течение было попутное, а потому позволила себе залипнуть на звезды. Дождь закончился почти сразу же, как уехал Леон, словно говоря мне тоже перестать лить слезы. Буду считать это за знак. Уткнулась взглядом в свои ноги и продолжила грести.

Раз, два, три. Ветер ударил в спину и запахло апельсинами. Странно. Повернулась, чтобы посмотреть, может кто выращивает на окне эти цитрусы, но увидела, что больше не в канале. Я гребла посреди того самого озера, куда приводил меня Тобиас. Только оно уже было совсем не замерзшее, а мана выплескивалась, разбиваясь волнами о борты. От удивления начала резко вставать, но знакомая рука легла на плечо и остановила, а затем прямо над ухом послышался голос Тобиаса Бергмана.

— Утопиться решила сгоряча?

— Конечно. Как почувствовала твоё приближение, сразу захотелось выпилиться.