Алёна Макеева – Отбросы (страница 4)

– Глеб? – прошептала я.

– Не узнала меня? – выпрямился он и улыбнулся точно так же, как его мать, – лучезарно, счастливо, открыто, как будто бы хотел согреть своим теплом весь мир, и лишь в глазах, таких же голубых, как у его матери, видна была грусть. – С возвращением в родные пенаты, крестная! – затушил он окурок и зашел в подъезд.

Я без сил осела на лавочку и так и осталась сидеть, как будто бы меня гвоздями прибили к доскам. Я беззвучно роняла слезы, от накатывающего чувства вины перед подругой и ее сыном, которых я просто вычеркнула из своей жизни, чтобы не видеть мук боли и отчаяния. Но ведь меня нельзя было за это винить. Я тоже живой человек. Правда?

Вернулась домой я уже, когда солнце вовсю светило и согревало мир вокруг. На каплях росы играли солнечные зайчики, птицы щебетали наперебой и купались в чистой воде лужиц, растения сбрасывали последние капли дождя. Природа радостно просыпалась от ночи и отряхивала с себя последствия грозы. В моей же душе повисла тяжелая тревога, а мрачные мысли никак не хотели уходить. Получается, мажор, которого я так презирала и ненавидела, был моим крестником, про которого я предпочла забыть много лет назад. Было не по себе. А что, если он пьет и употребляет наркотики, потому что остался один? Хотя, почему один: у него был отец и бабушка, которая еще лет шесть прожила, насколько я помню по маминым рассказам. И вроде, ну что такого: живет мальчик без мамы, у многих так, но воспоминания об Оле и данных ей обещаниях доводили до исступления.

Чтобы не думать о том, что я сегодня узнала, я налила себе бокал вина и с мыслью, что спиваюсь такими темпами, выпила его залпом. Спасибо напитку, он помог забыться хотя бы на несколько часов тревожным сном.

Глава 4

Проснулась я от назойливого звонка телефона, который трезвонил просто не переставая. Так названивать могла только моя мама. Перепугавшись, что что-то случилось с девчонками, я не глядя схватила трубку.

– Да, – сонно просипела я.

– Надюша, здравствуй, – услышала я голос мужа, и меня передернуло.

Такой родной, такой теплый, заботливый. Он всегда называл меня именно так, либо Надюша, либо Наденька, а иногда Надеждушка моя, крепко прижимая к себе. Я тряхнула головой, чтобы отогнать нахлынувшие воспоминания. Этот человек перечеркнул все 15 лет нашей жизни своим поступком, и мне не хотелось пускаться в сентиментальные воспоминания.

– Наденька, поговори со мной, пожалуйста, – услышала я в телефоне.

– О чем? – недовольно оторвалась я от подушки, за окном снова барабанил дождь, а часы показывали пять вечера. Нет, так я точно никогда не налажу режим.

– О нас, – перебил мои мысли муж.

– Нас не стало в тот момент, когда ты… – запнулась я, – сам в курсе, – зло пробубнила я, не понимая, зачем продолжаю с ним разговор.

– Я виноват, я знаю, – тараторил он, – но ты же всегда говорила, что людям нужно давать шанс исправить свои ошибки, Надюш. Ну, почему мне ты его не даешь? – чуть не умолял он.

– Ошибка – это переспать один раз с бабой, а трахать ее постоянно – это, знаешь ли, предательство, – шипела я от злости.

– Да с чего ты взяла, господи, что у меня с ней что-то было? – завелся он. – Я же объяснял, что только один раз… – запнулся он.

– Да ты что? – заорала я. – А все твои задержки на работе, переговоры, а?

– Я… – запнулся он. – Я кораблики собирал, – виновато выдохнул он в трубку.

– Что ты делал? – не поняла я.

– Кораблики собирал, модельки, – мямлил он.

– Какие модельки? Ты чего несешь? Пьяный что ли? – пыталась я сообразить, о чем вообще он говорит.

– Ну, кораблики сборные, которые я собирал, а ты выкинула, – выпалил Влад, как ребенок.

– Детские что ли? – только стало доходить до меня, что он говорит о сборных модельках, которые клеил и раскрашивал.

Влад говорил, что его успокаивает этот процесс, но меня так бесило это хобби, что он, вместо того чтобы побыть с семьей, сидит колупается с игрушками, да еще и разбрасывает везде, что как-то взяла и выкинула все его детальки, поделки. Это было еще до того, как он мне изменил. Влад очень расстроился, мы сильно поругались, он возмущался, что я не уважаю ни его работу, ни его хобби. Было б что уважать! Можно подумать, он мой труд уважал.

– Детские, – тяжело выдохнул Влад.

– Зачем ты мне снова врешь? – рассвирепела я. – Я знаю, что ты постоянно был со своей этой… Катенькой, – ехидно выкрикнула я.

– Да я ее у… – начал было Влад.

Но мне совершенно не хотелось слушать, что и как он с ней делал, так что я просто бросила трубку и рухнула лицом в подушку. Из глаз непроизвольно потекли слезы в такт барабанившему по окнам дождю. Зачем нужно врать, выворачиваться, когда и так уже все стало известно?

«Наденька, почему ты мне не веришь?» – прилетело мне сообщение от мужа.

«А как тебе верить, если ты постоянно врешь?» – зачем-то ответила я ему, хотя ведь клятвенно пообещала себе не общаться с ним и даже неплохо продержалась пару месяцев.

«Еще и алименты не платишь, шантажируя меня. Что ты за мужик вообще?» – написала я вдогонку.

«Ну, уж какой есть! Зато теперь у тебя есть шикарный шанс найти того, кто тебя точно устроит. Кто не будет собирать тупые кораблики, и будет проводить время с детьми. Счастья тебе!» – выпалил он мне в ответ.

– Отлично! – буркнула я вслух, стало так паршиво и тошно.

Казалось, я осталась совершенно одна на всем белом свете. Нет, я, конечно, понимала, что такие поступки прощать нельзя, и мы все равно разведемся, но было чувство, что он бросил меня второй раз. Я уткнулась в подушку и разрыдалась в голос. «Кому я нужна теперь старая, страшная, толстая, еще и с двумя детьми?» – выдохнула я, вытирая слезы.

Отодрав себя от дивана, я заплелась в душ и простояла там довольно долгое время, всхлипывая от жалости к себе. Может, и права была мама, что все мужики одинаковые и не нужно было уходить.

– Подумаешь, изменил с секретаршей, тоже мне трагедия, – бубнила мама, когда я приехала к ней поделиться своей бедой. – Что, по-твоему, лучше одной остаться с довесками? Кому ты теперь нужна будешь? – пыталась вразумить меня она.

С другой стороны, да что она понимала, папа всегда с работы бежал домой, делал со мной уроки, готовил ужин, водил на кружки и уж тем более никогда не изменял ей, хотя мама всегда пропадала на работе допоздна.

Я вышла из душа, выпила еще вина и уселась на кухне с чашкой кофе. На телефон пришло несколько смс-ок – Влад перевел нам с девочками деньги, почти пятьсот тысяч. В общем-то, мы ни о чем не договаривались, но, когда я ушла, он давал по 150 000. «С чего вдруг расщедрился? Может это последние, типа “больше ты от меня ничего не получишь”?» – мелькнуло в голове.

Да уж, надо было становиться соучредителем его компании, когда он предлагал в самом начале, когда только вставал на ноги. Но кто ж тогда знал, что все так получится, и когда он станет богатым в самом расцвете сил мужчиной, то его потянет на девок помоложе?! А теперь все мои усилия, чтобы его поддержать, помочь, подсказать, пропали даром, не будет мне ни денег, ни семьи, ничего.

«С чего вдруг такая щедрость?» – написала я Владу, пытаясь прояснить для себя, на сколько мне нужно будет растянуть эту подачку.

Я тоже не плохо зарабатывала, но, конечно, до Влада мне было далеко. Это он был бизнесмен, а я – так, писатель. Ладно, прорвемся. От мыслей меня оторвало сообщение мужа:

«Я деньги зарабатываю ради семьи, мне они не нужны».

«А как же Катенька? Ей не нужно на шмоточки и ноготочки?» – язвила я.

«Господи! Что мне сделать, чтобы ты меня простила? Убить себя? Ну, хочешь, измени мне тоже, и будем квиты, только возвращайся уже, пожалуйста!» – пришло мне в ответ.

– Разбежалась, – буркнула я себе под нос и закурила прямо в квартире, подойдя к окну.

Двор был пустой, да в такую погоду хороший хозяин даже собаку из дому не выгонит, так что все сидели по домам. Я опустила глаза на детскую площадку. Под грибочком сиротливо сидела Люся, прижимаясь к Полкану.

– Хозяин собаку не выгонит, а дочь мать – легко, – буркнула я, вспоминая ее слова.

Стало так жалко эту бедную женщину, хотя, конечно, головой я понимала, что просто так такие вещи не происходят. Но именно сейчас я чувствовала солидарность с ней: меня вот тоже выкинули из своей жизни, как блохастого котенка, а что я сделала этому человеку, которого называла своим мужем? Готовила, чтобы у него всегда был горячий ужин – он ведь бедненький с работы уставший приехал, для нас старается. Или выслушивала все его вопли про сотрудников, партнеров–идиотов: а кто ж поддержит, если не жена, он ведь для нас старается. Или уют дома создавала, сама убиралась в огромном доме, чтобы ему было комфортно: он же для нас, черт подери, старается. А в итоге что получила? Ради своего либидо он старался, а на нас ему было плевать!

– Тьфу ты! – выругалась я на себя, что никак не могу забыть этого предателя. Открыла холодильник, где остался позавчерашний суп, который я бы все равно не доела, аппетита не было вообще. Достала его и поставила на плиту разогреваться. Нашла в шкафу две собачьи консервы, оставшиеся от старого лабрадора отца. Налила в пару пустых стаканчиков из-под кофе суп, сварила крепкий кофе с сахаром в третий. Потеплее оделась, схватила старый отцовский плащ-дождевик и мамину шерстяную толстую кофту, которые все хотела выбросить, и вышла под ливень.