Алёна Макеева – Отбросы (страница 2)

– Вот тебе и справедливость, – буркнула я себе под нос, закуривая очередную сигарету, – Нет, справедливости в этом мире, нет ее…

Глава 2

Затушив очередной окурок, я зашла в комнату и плюхнулась на диван, где, к моему удивлению, тут же провалилась в забытье. Из «комы» меня вывел громкий крик соседей внизу. Конечно, когда, как ни в 10 утра, начать орать: а то вдруг не все еще проснулись?

Я потерла глаза, отодрала тяжелую голову от подушки и выплелась на балкон. Уже во всю щебетали птицы, солнце залило двор яркими лучами, а внизу горлопанили соседи – отпрыски былой интеллигенции.

– Слышь, ты че тут выделываешься, олень?! – орал друг-наркоша на своего дилера, который жил, собственно, в соседнем подъезде, снабжая ближайшие дома дурью.

– Да ты посмотри на себя, тварь, на кого ты стала похожа, жирдяйка! – продолжал орать на девушку наркодилер.

– Да ты на себя посмотри, гондон, – не отставала от диалога девушка. Хотя, чего с нее взять –детдомовка.

– Не, ты че на нее гонишь, упырь? – не унимался первый. – Я те щас врежу!

Мои глаза медленно поползли наверх.

– Да вы, скоты, вообще кто тут такие? – взорвался дилер. – Ни воспитания, ни х***, тут так-то типа культурные, б**, люди живут!

Моя рука замерла с зажженной зажигалкой где-то на подлете к сигарете, которая вывалилась из открытого рта.

«Што?!» – металось в голове. Без сил, заливаясь смехом, я рухнула на ротанговое кресло на балконе и закрыла лицо руками, чтобы не ржать во все горло.

– Культурные они, б***, люди, – повторила я сей эпитет сквозь слезы. Хотя, когда-то так и было, но не сейчас, ох, не сейчас…

Это, конечно, было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Наркодилер из соседнего подъезда – сын технички из НИИ, которой выдали рабочую квартиру как матери-одиночке. Вот и вырастила сынка. Встречался этот придурок с девушкой, если ее можно так назвать, – сто кг живого веса, маты, пьянки, и прочие прелести наличия детдомовки по соседству. По каким непонятным причинам ей досталась квартира бывшего партработника – остается загадкой.

Окурки за этой оравой подметал молодой зэк, недавно освободившийся из тюрьмы, где отсидел 8 лет за убийство. Убийство! Как его вообще взяли работать в центре Москвы, в дом, где полно детей. Может, он вообще педофил. И почему сюда-то?

Кстати, о детях. Это раньше мы все друг друга знали и гуляли вместе на детской площадке, пока мамы по очереди выглядывали в окна, чтобы посмотреть за гурьбой детей. Сейчас же, мамы и их отпрыски были иными. С девяти утра в небольшой скверик, в котором в восьмидесятые собирались старички, чтобы поиграть в шахматы, выходили понтовые мамы с колясочками, собираясь стайками по интересам и обсуждая важные вопросы тугосерь, какашек и сисичек, причем настолько громко, что спать было совершенно невозможно.

После одиннадцати им на смену спешили мамы классом повыше, сопровождая своих чад постарше между развивашками и дневным сном. Разговоры у этой категории были уже более душещипательные: кто, кому и с кем изменяет, какая у мужа по счету любовница и как ее отвадить. Глядя на это скопище тупых накаченных сисястых разукрашенных кукол с нарощенными ногтями и ресницами в спортивных штанах и навороченных кроссовках, я думала о том, что не удивлена, что от них гуляют мужики. Что эти разукрашки могут им дать? Все эти мамочки с чадами снимали крутые квартиры в центре Москвы за бешенные деньги у стариков, прозябающих на дачах, которым просто не на что было жить. Вот и превратился наш двор из интеллигентного в….

Я сварила себе свежий кофе и снова вышла на балкон. С другой стороны, если посмотреть на умную, заботливую меня – мать и хозяйку, потерпевшую сокрушительное фиаско на поприще семейной жизни, можно точно сказать одно: все мужики козлы! Красивая – он гуляет с умной, умная – он находит себе тупую модель с сиськами.

Я затянулась сигаретой. Ну, доброе утро! Еще один день пройдет впустую в бесплодных метаниях между «мне нужно сесть писать» и «да пошел этот мудак ко всем чертям». Я подскочила от неожиданно зазвонившего мобильника… кстати, о мудаках: подумай, и оно тут же всплывет. Сбросила вызов. Буквально через минуту пришло сообщение: «Наденька, возьми, пожалуйста, трубку, нам нужно поговорить».

– Ага, щаз… – буркнула я, поджав колени к груди и отпив кофе. Надо ему. Знаю я всю эту песню наизусть: «Прости меня, я не хотел, я тебя люблю, вернись с девочками домой».

– Да пошел ты! – Перевернула я телефон экраном на стол и уставилась на двор, куда очень кстати выползла еще одна «достопримечательность» современной Москвы – бомжишка Люся. Когда я приехала, она уже облюбовала себе место между гаражами, которые еще каким-то чудом не снесли. Двое из них смыкались крышами, но стояли на достаточно далеком расстоянии друг от друга, что туда вполне мог поместиться человек. Раньше мы там детворой играли в прятки, а теперь вот живет Люся.

Грязная тетка неопределенного возраста, взявшаяся непонятно откуда. Притащила в место между гаражами картон, матрас, повесила шторочку и закрывала ее, чтобы никто не видел, – интеллигентка хренова. У Люси была большая собака, которая ни на шаг не отходила от своей хозяйки, спала с ней в одной постели, если можно так выразиться, и охраняла от непрошенных гостей. Как же меня бесила эта парочка, словами не передать. Как вообще в нашем доме могла появиться бомжиха с собакой, а?!

Господи, во что ж ты превратилась, Москва? Что сделали с тобой эти люди?!

Глава 3

Мой день прошел как обычно в бессмысленных блужданиях, попытках сесть за книгу, игнорированием звонков мужа и попытках понять, что я сделала не так, что он завел себе любовницу.

– Надя, надо было давно отомстить ему, – вопила в трубку моя лучшая подруга, нарколог по совместительству, которая по иронии судьбы все душевные беды лечила бутылкой Мартини. – Заведи себе молодого, красивого любовника и оторвись по полной.

– Угу, – только и успевала бурчать я, иногда вклиниваясь в ее тираду.

По традиции каждый вечер я звонила девочкам, но в наши нежные сюсюканья беспардонно вклинивалась моя мать – жесткая, со строгими правилами жизни, которым я никогда не соответствовала:

– Надежда, – с металлом в голосе выдавила мать, что не сулило мне ничего хорошего. Сидя на балконе, я налила себе кофе и закурила. – Девочки совершенно неуправляемы, не хотят писать диктанты и решать математику, только и делают, что читают книжки и смотрят свои мультики.

– Мам, оставь их в покое, у них каникулы, – отмахивалась я.

– Это не значит, что не нужно учиться. Учеба – основа успешной и счастливой жизни, – продолжала мне читать нотации мать, как в детстве.

– Да неужели?! – огрызнулась я.

– Да, Надежда, если бы ты слушала меня, а не вела себя, как овца, то сейчас бы не осталась одна, никому не нужной старой теткой с двумя детьми, – «поддержала» меня она.

«Вот спасибо, добрая мамочка», – я глубоко затянулась сигаретой.

– Ты что, снова куришь?

Я молчала.

– Да что ж ты за наказание мне такое! Непутевая у меня дочь…

Я просто положила трубку и продолжала курить, вглядываясь в едва видимый закат на крыше дома напротив.

– Мда, – тяжело выдохнула я, встала и налила себе бокал вина, может хоть это поможет уснуть, или хотя бы что-то написать.

Уснуть мне, надо сказать, это не помогло, а вот накатать пару сцен – да. Правда, выходила какая-то кровавая драма, где жена ушла от мужа, а его потом убили и обвиняли в этом жену, но она была невиновна… а кто тогда, было непонятно даже мне. Но, кстати, неплохая идея – грохнуть бывшего мужа с особой жестокостью, хотя бы морально становилось легче. Хм, там же еще любовница была, зараза. Надо бы добавить ее в сюжет. Так я и просидела до самого утра, хотя бы на страницах книги строя козни сисястой сопернице под барабанивший по крыше дождь.

С балкона потянуло прохладой, что даже плед не согревал. Укутавшись в плед плотнее, я вышла на балкон и вдохнула влажный воздух раннего утра. Зябко! Под крышей балкона на жердочке ежился воробей. Принесла ему из кухни засохших крошек от батона. На улице было уныло и серо, несмотря на цветущий июнь.

– Вот бы сейчас горячего чаю, да, Полкаша?! – негромко выдала Люся, сидя на низкой табуреточке под детским грибком. Я с отвращением опустила взгляд, думая, что она может делать в такую рань, и тут мои глаза полезли на лоб: она стирала свои вещи под дождем. Что? Бомжиха стирает вещи? Интересно, я уже с ума схожу или просто галлюцинации от недосыпа? Меня бросило в жар, и на коже выступил холодный пот.

– Надеюсь, утром будет солнечно, иначе наши вещички не высохнут, да и постель просушить нужно, иначе сопреет. А когда нам еще так повезет – найти матрас, – бубнила она собаке, реально стирая свое тряпье.

Я потерла глаза. Нет, картина была та же. Вот бы не подумала, что бомжи могут стирать вещи. Поежившись, Люся укладывала постиранные вещи в аккуратную стопочку и тяжело вздохнула.

Я смотрела на эту жалкую парочку и так мне стало тоскливо. Чем она, по сути, отличалась от меня? Да ничем! Разве тем, что у меня была крыша над головой и работа, а у нее только сырой матрас.

«Как, интересно, она оказалась на улице? Вроде, на алкашку не похожа, стирает вот!» – подумала я и поймала себя на мысли, что ни разу за все это время не видела ее пьяной. С бутылками – да, она сдавала их в ближайшей колонке и собирала по двору, местные алкаши всегда сами приносили ей бутылки и банки. Но Люся никогда не пила.