Алёна Кручко – Влюбись за неделю (страница 15)

— Здесь опасность вступить в трясину минимальна, — обрадовал профессор, — видите, сфагнум сменился пушицей и вереском?

— Конечно, — пробормотала я. Не признаваться же, что для меня и сфагнум, и пушица — одинаковые незнакомцы? Да и вереск знаю только по картинкам, а не в первозданном природном виде.

— Подержите, — вручил он мне какой-то розовый чахлый кустик, выдернутый с корнями. Я торопливо поправила юбку, хотя доктору Норвуду, похоже, было все равно, в каком я виде, лишь бы не уронила его находку. Убедившись, что держу крепко, но аккуратно, он метнулся к зарослям беловатой, похожей на толстые нитки травы. Или не травы? Точно я была уверена лишь в одном — это очередное нечто принесет много радости Честеру Фулли. Наверняка.

За беловато-нитевидным «нечтом» последовало лиловое с толстыми, мясистыми стеблями. За ним — спутанный клубок чего-то мягкого и пушистого, похожего на птичье гнездо. Дальше — букетик сочных зеленых листьев-трилистников, но точно не клевера. Я безропотно принимала очередную добычу, а профессор, кажется, забыл о том, куда мы направлялись и где оказалось, и целиком увлекся лишь ему понятными ботаническими изысканиями.

— Ну и где же ты? Давай-давай, покажись, я знаю, что прячешься, — бормотал он, исследуя крупную кочку, заросшую бурым мхом. — Ага! Попалась! — воскликнул вдруг азартно и потянул в воздух толстый пунцовый стебель. Больше всего тот походил на лиану. Как я их себе представляла. Только вот лианы в моей реальности не могли извиваться, норовя оплести руки. — Чш-ш-ш. Спокойно, детка, ничего с тобой не случится. — Профессор намотал стебель на локоть, как моток веревки, и дернул. Из кочки с громким чмоком вылез ярко-красный пучок лепестков — назвать цветком это странное мятое недоразумение язык не поворачивался, — недоуменно покачался из стороны в сторону и, доверчиво прильнув, устроился у Норвуда на плече. — Да, умница, вот так.

Я вспомнила разумную розу с двенадцатью, что ли, корневищами. Так же льнула. Улыбнулась: профессора боятся студенты, а всяческая растительность от него явно без ума. И он сейчас совсем не похож на строгого сухаря-преподавателя, на сурового завкафедрой и даже на мировое светило. Скорее уж напоминает юного Дугала с фотографий, по самую макушку увлеченного, азартного… и очень симпатичного.

Лепестки ткнулись ему в щеку, он отодвинул их, пощекотал пальцем, будто утешая, и вдруг посмотрел прямо на меня. Удивленно приподнял бровь.

— Что такое, мисс Блер? Вам весело? Да уж, могу себе представить, как это выглядит. Смотри, детка, эта женщина, которая стоит в болотных сапогах и почти-вечернем платье с целым букетом ботанических редкостей посреди неизвестного болота, находит нас забавными.

— И милыми, — не стала отпираться я. — Знаете, доктор Норвуд, я перестаю жалеть, что мы не попали в Эдинбург. Там было бы гораздо унылее, чем здесь. Кстати, платье совсем не вечернее.

— Совсем-не-вечернем, — согласился он. — И очень патриотичном. Как раз для шотландских болот. А я тем временем не перестаю изумляться происходящим с вами странностям. Но сейчас важнее другое. Пурпурницы стебельчатые не живут без подходящего грунта дольше двух часов.

— Кто нам мешает набрать грунта здесь? Вы же можете сделать емкость?

— Не спасет. В этой почве слишком мало магии. Ей нужно больше, так что поторопимся.

— Тогда вперед, — согласилась я.

Знала бы, какую скорость он способен развить по этим кочкам и в этих ужасных сапогах — поостереглась бы соглашаться! Со стороны, наверное, мы смотрелись крайне забавно, но мне было не до смеха. Профессор несся вперед, как скоростной поезд, я же напоминала себе болтающийся позади древнего паровоза вагон, подпрыгивающий и жалобно кренящийся на каждом стыке старых ржавых рельсов, то есть каждой кочке или луже. Ноги в сапогах высохли, а потом вспотели, и, кажется, я натерла обе пятки до волдырей. Смотреть по сторонам и даже вперед больше не было сил, все уходили на то, чтобы не споткнуться и не рассыпать «букет ботанических редкостей».

Я поняла, что мы куда-то пришли, только уткнувшись в серовато-белый шерстяной бок толстой флегматичной овцы. Овца потянулась мордой к стеблям и кустикам в моих руках, я отпихнула:

— Куда лезешь! Жуй то, что под копытами! — и наконец-то подняла голову, осматриваясь.

Мы стояли на пологом склоне холма, заросшего изумрудной травой. Под ногами не хлюпало и не чавкало, болота расстилались внизу бескрайней буро-лиловой равниной с зеркальными проблесками воды. К нам заинтересованно подтягивались овцы, их паслось здесь десятка два. И, честное слово, если бы не куча наверняка вкусной по их меркам зелени в руках, я сейчас обняла бы первую попавшуюся овцу, села с ней рядом на травку и сказала: «Конечная. Поезд дальше не идет!»

— Ну что, рискнем? — спросил профессор, когда перед нами наконец раскрылся портал. — Руку, мисс Блер. Надеюсь, на этот раз нас не унесет куда-нибудь в Килиманджаро.

— Рассыплю, — коротко сказала я. Он хмыкнул, кажется, с ноткой одобрения и крепко взял меня за локоть.

Мы шагнули в портал одновременно.

Не знаю, чего я ждала, но вряд ли мы оказались в Килиманджаро. Впрочем, если и так — просторная светлая теплица уж точно была не тем местом, из которого придется выбираться с приключениями. Я не сдержала облегченного вздоха, а профессор унесся куда-то, бросив:

— Подождите пять минут!

Наверное, побежал устраивать пурпурницу в подходящий грунт.

Вряд ли вся охапка редкостей у меня в руках требовала такого же немедленного внимания, но все же не стоило бросать ее где попало. Иначе разве профессор попросил бы меня ждать? Должен ведь он понимать, что после такого приключения девушке нужно помыться и переодеться, а не стоять дура дурой посреди чужой теплицы, грязной, в болотных сапогах и воняя болотной тиной. Хотя, может, и не понимал, для него самого приоритеты явно расставлялись иначе.

«Радуйся, — осадила я себя, — в твоих приоритетах лишнее общение с доктором Норвудом тоже должно быть сейчас выше горячего душа и крепкого кофе. Иначе пяти дней не пройдет, как и душ, и кофе, и прочие радости жизни навсегда перестанут быть актуальными».

— Именно. Поэтому подумай лучше о другом, — раздалось над ухом. — Удерживать вас на болотах дольше я бы не смогла. Но сейчас у тебя есть шанс самой вмешаться в ситуацию. Так действуй.

«Так это ты устроила⁈» — я чуть не заорала от возмущения. Хотя почти сразу сообразила: чему возмущаться? Спасибо сказать надо! Нас обоих Шарлотта избавила от скучнейшего официального мероприятия, доктору Норвуду подняла настроение, дав возможность вместо этого заняться ботаническими изысканиями, а у меня есть надежда пообщаться с ним в нерабочей обстановке. Вот только… — «Помоги хотя бы в порядок себя привести! Я же не умею ни от грязи почиститься, ни туфли обратно вернуть, ни ноги залечить! А они болят!»

— Все просто. Руки у тебя заняты, поэтому направляй магию мысленно. Для этого нужно сконцентрироваться. Сосредоточься на желаемом результате.

Я прикрыла глаза и вспомнила свое отражение в зеркале перед тем, как отправиться в Академию. Хочу снова оказаться такой же.

— Не так. Поэтапно. Детально.

«Могла бы показать!»

— Ты должна понять принцип. Я не смогу показывать каждую мелочь.

Хорошо. Сначала туфли. Вспоминаем примерку, ощущение удобно охватившей ступню мягкой кожи, устойчивой, несмотря на каблук, подошвы. Удовольствие от запредельно качественной обуви, которую в прошлой жизни я не могла себе позволить.

Сапоги туманным мороком стекли с ног и превратились в туфли — чистенькие, без следа болотной грязи, точно такие, в каких шагнула в портал. Получилось, у меня получилось!

Теперь натертые ноги. Это оказалось совсем легко и чем-то напоминало занятия йогой. Хотя в йоге я не достигла никаких высот, но кое-что помнила. Представить бегущее по телу тепло, сосредоточиться на болезненных участках… Какое все-таки облегчение, когда ноги перестают гореть огнем! Кажется, даже усталость прошла.

— Хорошо. Запомни, как ты это сделала. Полезный навык. Еще потренируешься, и проблем не будет. Мне пора.

И исчезла.

«Куда⁈ Почему ты все время пропадаешь?»

С тем же успехом я могла задавать вопросы стене.

Послышались громкие, возбужденные голоса — доктора Норвуда и чей-то еще. Я сосредоточилась на платье. Чистое и свежее, как только что надетое… Вспомнила слова Гризеллы: «Волшебно, мисс Блер! Мало кому клетка идет так, как вам», — неприкрытая лесть, конечно же, но мне и правда шло.

Шанс, значит? Отлично. Давайте его сюда. Теперь я готова.

Не узнать Честера Фулли я бы не смогла, даже если бы захотела. В жизни контраст между этими двумя был еще разительнее, чем на фотографиях. Честер, круглолицый, уютно пухлый, похожий на румяный пончик, бежал, именно бежал, едва ли не вприпрыжку, впереди, доктор Норвуд шел следом.

— Мисс Блер, это мистер Фулли. Мистер Фулли — это мисс Блер и твоя ненаглядная трава. Срочно избавь одну от другой, пока они не вступили в дивный симбиоз.

— Какой симбиоз⁈ — я с новыми чувствами посмотрела на занимающую руки зелень, та вдруг показалась подозрительной и непредсказуемой.

— Ох, ради всего святого! Дугал! Ты как обычно! Не волнуйтесь, мисс Блер, это он так шутит. Крайне рад знакомству. Крайне!