Алёна Комарова – Полуостров трех морей (страница 4)

– Зачем? – испугалась подруга.

– Мне переодеться надо.

– Что я тебе одежду не дам?

– Не буду же я у тебя все время жить – резонно заметила я.

– Живи на здоровье.

Она поставила передо мной кружку. Аромат кофе пропитал эту райскую комнату. В животе заурчало. На столе появились тарелки с яичницей с помидорами. Ассорти цветов в тарелке выглядело настолько красиво, что впору любоваться и писать картины, но я всё уничтожила, то есть съела.

После завтрака я взглянула на своё лицо. О, что это? Это стресс. Он оставил отпечаток. Я долго приводила себя в порядок, спасибо косметичке Маруси, на неё можно молиться. К моему прекрасному после истерик лицу были приклеены маски и патчи с питательными витаминами, минералами, вытяжками из фруктов – завидую своей коже. Волшебные средства помогли, я стала похожа на себя.

Я выждала время, когда Павел уйдет на работу, (если он, конечно, ночевал дома, а не зализывал душевные раны в декольте блондинки, размазывая на её груди сопли и слезы, это если, конечно, он сожалеет о случившемся), и отправилась домой.

Дома меня ждал сюрприз. Я вам говорила, что я люблю сюрпризы, но как нормальная девушка считаю, что они должны быть приятными и добрыми, а не вот такими.

Я открыла дверь в квартиру и офигела, простите за жаргон, но это на самом деле так. Моя реакция была неординарна – я быстро захлопнула дверь и уставилась на её номерок. Это моя квартира, сорок пятая, нет никакой ошибки, я не открывала своим ключом чужую дверь. Я набралась храбрости и снова открыла дверь своей собственной квартиры. Ничего не изменилось. Кавардак встретил меня второй раз за этот «прекрасный» день. Я шагнула в его широкие радостные объятия. Нет ничего удивительного, что он меня раздавил. Я ходила по комнатам, переступала через вещи и ловила себя на мысли, что даже не подозревала, что имею такое огромное и разнообразное их количество. Кто это все убирать будет? Наверное, я как-то не правильно задаю себе вопрос. Кто это все разбросал? – это своевременный вопрос. А убирать естественно придется мне.

В ванной комнате я сдалась. На полу валялась баночка крема для лица. Вы знаете, за сколько я его купила? За два зимних колеса, на которые с того дня коплю снова.

Баночка разбилась, и крем вытек на пол.

Я позвонила Марусе, ну должна же я была с кем-то поделиться своим горем, а с кем, если не с лучшей подругой. Я щедрая, делюсь с подругой всем. Маруся мужественно приняла и уже через пятнадцать минут была у меня в квартире.

– Как ты думаешь, это ограбление? – спросила я, когда Маруся оценивала погром. – Я просто никак не могу решить, вызывать полицию или нет.

– Да что у тебя воровать?

– Бедная я, бедная, у меня даже воровать нечего – с обидой проговорила я.

– Я не это имела в виду. У любого человека есть, что своровать, даже у первоклашки конфеты из кармана, даже у старушки пенсионерки авоську с капустой. Вот в новостях сегодня смотрела – у одного банкира из охраняемого дома, в котором на каждом шагу напичканы видеокамеры и шастают собаки с охранниками, украли бриллиант. Там что-то много карат, он его из Индии привез. Так вот к нему лезли целенаправленно. Грабитель знал, за чем идет.

– Грабитель?

– Да, представь, он был один. Его фоторобот даже по телевизору показали. Но ты же не банкир. У тебя что? Что у тебя брать? Золотую цепочку и колечко? Так оно все на тебе.

– У меня ещё есть бабушкин перстень.

– Невелика ценность.

– Ты что? – возмутилась я – это фамильная ценность.

– Кому кроме тебя нужна твоя фамильная ценность? Она кстати на месте? – наконец поинтересовалась Маруся.

– На месте.

– Вот поэтому я считаю, что нахулиганил здесь твой Пашенька. Явился вчера к тебе на коленях прощение вымаливать, ещё не протрезвевшим, а тебя нет. Вот он и устроил погром в нервном припадке.

Я была не согласна с Марусей, но этот вариант событий меня устраивал больше. Поэтому я смирилась. Но на всякий случай спросила:

– Зачем же он тогда разбрасывал свои любимые вещи? Вот, например, эту удочку я ему подарила.

– Это не удочка, а спиннинг – машинально поправила меня Маруся. Я же вам говорила, что девушка она умная, но не мудрая (иногда я в этом убеждаюсь). Могла б и промолчать.

– Спиннинг – его любимая игрушка – не сдавалась я. – Зачем его ломать?

Маруся подняла игрушку, покрутила в руках и объявила:

– На него наступили, вот он и треснул. Я же тебе говорю, был пьяным и не соображал, что делает. Это хорошо, что ты у меня ночевала, неизвестно, чтобы с тобой было.

Я кивнула.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Нет! – выкрикнула я слишком быстро. На удивленный взгляд Маруси пояснила – я сама поговорю. Потом. Не хочу, чтоб в наших отношениях были посредники.

Мы, насколько это позволяло время, наспех поубирали, разложили вещи по своим местам, спиннинг отправился в мусорный бак, кстати, не только он. В ходе уборки выяснилось, что ещё разбита моя любимая кружка и ваза.

Это подтвердило предположение Маруси, что именно Павел устроил в квартире бардак. Ну как же – наступил на мой подарок, разбил мою любимую кружку и грохнул вазу, которую дарил мне на последний праздник Восьмое марта. Все сложилось против него, и я окончательно разозлилась. Пусть только появится мне на глаза, я ему… я ему… ладно придумаю потом, что я ему сделаю. А может, я всего лишь взгляну на него своим коронным испепеляющим взглядом. Я умею. И всё. И ни слова не скажу. Есть у меня в запасе такой взгляд, после которого людям приходится искать огнетушитель. Но я им редко пользуюсь – не было поводов. А сейчас появился. Паша будет вызывать пожарную машину.

– И смени замки – резонно предложила Маруся, когда я закрывала дверь.

Мы вышли на улицу и распрощались. Маруся отправилась домой утиной походкой. Красавица.

День катился к полудню, солнце стояло в зените, безжалостно палило, было душно. Я села в машину и включила кондиционер на полную мощность. А оказалось, что он не справляется. Надо бы Петровичу сказать, чтоб залил фреон, а то издевательство над собой и пассажирами скажется на его репутации.

Я поехала в автопарк. Хотелось поменять его машину на свою. Интересно, что с ней было, почему она не завелась. Увлеченная своими житейскими мыслями, я не обращала внимание, что творится вокруг. А надо было.

***

Возле таксопарка стояла карета скорой помощи. Я забеспокоилась. Интуиция подсказывала, что с Петровичем беда. Ну не зря же он вчера жаловался на самочувствие. Он – человек старой закалки, такие не бегают по больницам, ненавидят холодные пропитанные лекарствами и хлоркой коридоры, опасаются очередей из бабушек и младенцев, они даже скептично относятся к врачам. И работу превозносят превыше всего, даже недомогания. Именно со словами «Полежу, и всё пройдет» идут работать. Поэтому я не удивлюсь, если ему пришлось вызвать скорую помощь. Ведь с повышенным давлением не шутят, особенно в сорокоградусную жару.

Я забежала в ангар и увиденное подтвердило мои опасения.

Петровича грузили на носилки.

Я устроила допрос нашему медбрату, который, как оказалось, пришел в ангар отругать Петровича за то, что он не явился на медосмотр, а заодно и устроить ему этот самый медосмотр на месте.

– Он без сознания – упавшим голосом сказал Гриша.

– Что случилось? Ты можешь объяснить?

Григорий задумчиво поправил фонендоскоп на шее и развел руками.

– Полицию я уже вызвал.

– А зачем полиция? – изумилась я.

– Ну, Лиза… – протянул он и посмотрел на меня как на маленького ребенка. – По голове ему дали.

Видимо в экстремальных ситуациях у меня отключается мозг, и ему нужен ключ зажигания. Григорий таким воспользовался. Запустил мое мышление. До меня стало доходить, что забинтованная голова – последствие удара, а не повышенного давления.

– Кто?

– Вот полиция пусть и разбирается.

– Так у нас же камеры – провозгласила я, как Архимед прокричал «Эврика».

Но Григорий мой пыл потушил:

– Они давно не работают.

И отвернулся. Уставился в пустую стену ангара. Его смущение было мне понятно – администрация всегда пугала сотрудников фразой: «Мы видим, чем вы занимаетесь! Не халтурьте!». У нас, кстати, и в мыслях не было халтурить. Пришли на работу – цель заработать деньги – проверили машину и вышли в рейс. Где логика, если мы начнем халтурить? Кому это выгодно? Точно не нам. Но устрашающая фраза делала своё грязное дело, я постоянно чувствовала на себе зоркий глаз администрации. А оказывается, это было самовнушение, а видеоглаз под потолком – слепой.

Камера – пустышка. Сегодня это очень не вовремя.

Я сидела в уголке на любимом пуфике Петровича и наблюдала за снующими туда-сюда сотрудниками правоохранительных органов. Меня не опрашивали, только спросили, где я была в районе двадцати четырех часов. Я честно сказала, что на кухне подруги Маруси и, по просьбе следователя, продиктовала её телефон.

Значит, в полночь кто-то пробрался в таксопарк и стукнул по голове Петровича. А что же он здесь делал ночью? Остается загадкой.

Загадки я не любила и считала, что работа полиции их разгадывать. Я надеялась, что Петрович скоро придет в себя и все расскажет.

Оказалось, что ночью только моя машина стояла на стоянке, все остальные были в рейсе, я же не была в рейсе, но этот факт умолчала. Никому не было дела, в каком дворе города ночевала машина Петровича.