Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 73)

Как же страшно быть зависимым от денег.

Иван отличался от жадных гномов, но озлобленные поступки в красках мести очернили его.

Это было интервью Риты с седьмым гномом.

— Есть вещи страшнее смерти. Смерть любимого человека.

Он смотрел в одну точку, как в пустоту, выискивая в ней живые слова.

— Не было никакой аварии, — проговорил Иван. — Мы возвращались домой из ресторана. Ночь. Безлюдные улицы. Единичные машины. До сих пор удивляюсь, как можно было попасть под машину? Ну, нет же. Она неслась как сумасшедшая. Пьяный водитель. Лиза погибла на месте. Раны, несовместимые с жизнью — протокольные слова, сухая безжизненность, — забрали у меня жизнь. После того дня я остался существовать. Я все думал, почему остался жив, и понял, что у меня была миссия — найти водителя и наказать.

— Взяли на себя обязанности Бога?

Иван перевел взгляд на полицейского. Возвращение из пустоты оказалось болезненным.

Он скривился. Тяжело вздохнул и проговорил:

— Илья Кириллович, я прекрасно знаю ваше отношение к преступникам. Ваше мнение я слышал. «Корень зла в голове» — это ваши слова.

— Я помню.

— Богом я себя не чувствовал. А управлять вселенной, не привлекая к себе внимание санитаров, — это про меня. Мне нужен был только один человек — водитель. Последствия той трагедии каждый день я вижу на своем теле. Это кошмар. Даже если бы я хотел забыть, то не смог бы. Вот они, — он тыльной стороной руки провел по груди, — на мне. Меня проволокло под машиной. Раны от асфальта и ожоги от горячего днища машины.

— Нестыковка, — возразил Владимир. — Я поднял ваше дело. Водитель, устроивший аварию, сидит в тюрьме.

— Да, все верно. Гаврилов Вадим Николаевич — водитель — сидит в тюрьме. Он уволился от Петра Григорьевича сразу, как только тот сошелся с Марией. Вернее, это она его уволила, сказала, что сама умеет водить машину и лишние люди ей не нужны. Я встречался с его матерью. Она-то мне все и выложила. Вадим сидел без работы, когда к нему явилась Мария. Она предложила ему большую сумму денег, чтоб он подтвердил, что был за рулем накануне вечером. А он как раз с матерью был на даче за городом, поэтому полиция не смогла его найти в день аварии. Она честно ему призналась, что Петр Григорьевич не справился с управлением и сбил людей. Мужчина он немолодой, сердце схватило прямо во время движения. Но как врач он хороший и общество много потеряет, если он будет сидеть в тюрьме. Вадим уважал Петра Григорьевича, был ему благодарен. В его клинике лечилась мать Вадима, причем оформляли как сотрудника на бесплатное лечение. За годы службы Курилов ни разу его не обидел, ни делом, ни деньгами. Видимо, поэтому бывший водитель согласился спасти профессора. Еще Мария предложила кругленькую сумму и пожизненное бесплатное лечение всей семье. Вадим согласился. И как мать ни пыталась отговорить сына, он пошел в полицию и «признался».

— Странно, почему она вам призналась? — не поверил Волков.

Он внимательно слушал признание, старался не показывать искреннее разочарование. Радость от того, что он первым догадался о неслучайном присутствии Свиридова Ивана на «Балу предпринимателей», прошла очень быстро, освободив место удивлению. Долго удивляться ему не положено было. «Полицейский должен держать эмоции под контролем, а не то будешь постоянным клиентом у психиатра, — не упустил возможности проявить «отцовские» наставления Кузнецов. — Социальная инженерия психологии сломает тебе мозг. Зачем мне такой напарник?» Поэтому Владимир на повышенной скорости, перескакивая через все человеческие эмоции, добрался до разочарования. Здесь и остался. Осуждать его он не стал. Это работа судьи. А перспектива стать «напарником» Ильи Кирилловича радостно зашкаливала воодушевлением. Об этом он боялся мечтать, чтоб не прогнать удачу. Хотя признаваться кому-либо и самому себе, что мечтает и верит в удачу, не станет никогда — не мужское это дело.

Грустные воспоминания былого Иван больше не скрывал. С каждым словом, произнесенным в комнате допроса, Иван оживал. Так расправляются плечи у человека, который долгое время нес тяжелый мешок с мокрым песком. Но на дне мешка образовалась дырочка. С каждым словом она увеличивалась, и песок высыпался. С заметным чувством облегчения души Иван давал признание. Только на лице осталась пустая горечь и усталость.

— Потому что я ей сказал, что ее сын убил двух людей. Мою жену Лизу и нашего нерожденного ребенка. Она расплакалась и сказала, что на душе ее сына нет грехов. Грех на Петре Григорьевиче.

— Вы убили профессора Курилова, потому что он был за рулем? — Кузнецов не был так мнителен, как молодой неопытный Владимир, и на его лице невозможно было прочитать эмоции. Выдать его могли только пальцы рук. Он постукивал подушечками пальцев по столу, иногда сжимая их в кулак.

— Да. Я не мог подобраться к Петру Григорьевичу. У него на уме была только работа. Клиника — дом. Дом — клиника. Я некоторое время следил за ним. Потом выяснил, что они собираются на «Бал предпринимателей». Понял, что это мой шанс. Отомстить за смерть Лизы. Я вышел на Люсьену и Жоржа, предложил им продать мне место. Они не отказались подзаработать, и я оказался в номинантах. Они даже посадили нас за один стол. Смешно.

— Обхохочешься. Почему вы убили Марию?

— Потому что это она была за рулем того автомобиля.

— Что? — в два голоса переспросили полицейские.

— Да. Мария была за рулем. Они возвращались после корпоратива, где позволила себе выпить приличное количество алкоголя. Когда я следил за профессором, то видел Марию. Она оказалась безбашенной адреналинщицей. Гоняла по улицам — не догнать. Плохо, что я не сразу догадался об этом и убил невинного человека. Хотя то, что он покрывал ее от наказания, простил ей преступление, продолжал жить с ней, оставался с ней в заговоре, не снимает с него вину и ответственность.

— С чего вы решили, что Мария была за рулем?

— На следующий день, успокоившись, я проанализировал наш разговор с Петром Григорьевичем. Он ведь узнал меня. Я зашел в зал на мероприятие, когда ему вручали награду. Он сказал, что заслужил и понесет наказание. Это понял только я. Он смотрел мне в глаза. Ближе к концу вечера я спрятал сумочку Марии в зале, чтоб она обыскалась ее и вернулась в зал. Тогда я пришел к нему в номер. Он сказал, что готов понести наказание за свое молчание. Не поверите, но он снова завел разговор о бандитах из девяностых. Что многие из них заблудились, совершили ошибку, но на самом деле они хорошие люди. Я был зол и боялся передумать. Настроился отомстить. Поэтому неадекватно расценил его слова. Только под утро я понял, что за время моего наблюдения за Куриловым он ни разу не сел за руль. Он не водил машину. Профессор заслужил наказание за то, что скрывал настоящее имя водителя — Мария. Она возила его на работу, с работы, по делам. Это она заблудилась и совершила ошибку. Чтобы проверить свои догадки и не мучиться, я пришел к ней. Она вела себя неадекватно, я заподозрил, что она употребляет какие-то препараты. Запрещенные. Видимо, ей уже не хватало острых ощущений. Она меня не узнала, потому что во время аварии была пьяна в хлам. Когда я сказал ей, кто я, она рассмеялась мне в лицо.

— Почему?

— Потому что Петр Григорьевич оплатил мое лечение в больнице. А я его убил. А она — виновница — ни разу не соизволила даже поинтересоваться моим здоровьем, купила «признание» Вадима Гаврилова, пичкала мужа сильными успокоительными, убивающими у него желание говорить правду, обеспечивала себе безбедную жизнь.

— Вы думаете, профессор не догадывался, что его пичкают лекарством? В это я не поверю никогда.

— Не знаю. Я в этом не разбирался. Мне это было неинтересно. Как бы то ни было, через полгода он вернулся к нормальной жизни, а я до сих пор не могу найти себе место. Мария смогла уговорить его молчать. Он действительно ее любил. И она этим пользовалась. Он называл Марию золотом. А я считаю, что она насквозь проржавевший металлический кусок с окалинами. С острыми краями. При неправильном соприкосновении с этой женщиной остаются глубокие рваные порезы, которые совсем не заживают. Уверен, что она сама себе не отдавала отчета, как нужно правильно и безопасно пользоваться собой — без проблем для окружающих. Ею владели ее желания.

Иван замолчал. К сожалению, Кузнецов уже знал такой типаж женщин. К огромному облегчению, Волков еще не встречал таких женщин.

Иван собрался с силами и продолжил:

— Рита за завтраком сказала, что Мария полночи искала дневник. Я побоялся, что в нем будет что-то, указывающее на меня. Я же не знал, что она даже не запомнила мое лицо. Поэтому дневник я прихватил с собой. В нем не оказалось ничего компрометирующего, и я подбросил его Рите, чтоб она отвлеклась. В первый вечер я подобрал с пола пригласительный билет на имя Риты, ну и всунул его вместе с дневником в подарочный пакет. Не думал, что Рита раскопает по датам аварию и болезнь Петра Григорьевича.

— Вы сами прокололись. Рите говорили, что частный детектив, пытаетесь поймать Люсьену и Жоржа на махинациях. У самого действительно фирма.

— Я подарил фирму племяннику. Пусть работает. Не с нуля начинать — легче. Мне-то она ни к чему. Учил его правильно вести дела, общаться с клиентами и работниками. Он молодой, еще неопытный, но за месяц впитал в себя правила бизнеса как губка.