Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 59)

Все удивленно уставились на нее.

— Ты что, Рита? — изумилась Аня.

— Если он… ответит на все вопросы, я готова… не заявлять на него, — она поискала понимание в глазах Кузнецова.

— У вас с головой не все в порядке, — сделал он выводы.

— Нормально, — заверила Рита. С каждой минутой силы возвращались в нее. — Доктор, подтвердите.

— Нормально. Состояние удовлетворительное. Можно ехать в больницу.

— В больницу я поеду, когда состояние станет неудовлетворительным, — возразила Рита и заявила: — Я останусь здесь. Освободите Николая. Он же не убийца.

— Я не убийца! — скороговоркой проговорил Николай. — Все случилось неожиданно.

— Отпустите его.

— Нет, — протянул Илья Кириллович. — Сначала объяснения, а потом я решу, брать с вас заявление о нападении или нет.

Николая посадили в лобби-баре и потребовали говорить. Но как только наручники слетели с запястий, он замкнулся в себе. Он как будто не знал, с чего начинать. И как Кузнецов ни пытался его разговорить, тот только отвечал:

— Я не знаю, что на меня нашло. Увидел ее и напал.

— За что?

— Она была одна.

Он затравленно посматривал по сторонам, ища поддержки, но нормальные люди не могли поддерживать сумасшедшего, так, во всяком случае, они охарактеризовали его поведение.

Слухи о нападении на Риту распространились по отелю со скоростью салюта, выпущенного из мортиры. И с таким же эффектом — впечатлительно и громко. И те, кто желал продолжения слухов, впечатлений и обсуждений, собрались в лобби-баре. Тут, конечно, нужно сделать поправочку, что место было выбрано не случайно: бармен отлично мешал коктейли.

Жорж смотрел косо, но участливо, старался не терять связь в общении и связать тему разговора, при этом потягивал сто сороковой бокал с виски. Люсьена старалась приструнить разыгравшийся аппетит напарника, но у нее это не получалось, Жорж вышел из-под контроля. Аня удивленно таращила глаза. Она никак не могла смириться с реальностью, что человек, душивший Риту, — Николай. Она нервно теребила край футболки и надеялась на чудо, что сейчас все разрешится. Чудо в ее случае: признание всех участников трагедии в исполнении комедии.

«Это была шутка, — должны были весело кричать Рита и Николай, — мы вас разыграли».

Но следы на шее, полиция, наручники — все это кричало, что шуток не было. Сергей держал себя в руках. Но пульсирующие желваки на щеках красноречиво сообщали, что терпение может лопнуть в любую секунду. Он сжимал кулаки и смотрел угрюмо. Лера тревожилась, ее переживания видны были невооруженным взглядом. Чем, естественно, воспользовался Кузнецов — наблюдал за всеми. И не забывал поддерживать Риту. Она медленно, но уверенно приходила в себя. На лицо вернулся румянец. Взгляд стал чистым и точным. Она ошарашенно бурила взглядом, не понимая, какая такая блоха укусила Николая.

— Он сумасшедший? — шепотом спросила Рита у Кузнецова.

— Непохож, — так же тихо ответил полицейский. — Придуривается.

— Если честно, это в моей голове вообще не пристегивается. Я не понимаю, почему он напал на меня. Может, с ума сошел? Эта мысль, кстати, меня давно посещает — здесь собрались одни сумасшедшие.

— Слушайте, Рита, пишите заявление, и я увезу его в отделение. Мы его там быстро расколем. Во всем признается.

— И в убийстве Кеннеди?

— Хватит шутить. — Повышая голос, Кузнецов спросил у Николая: — Вчера вы напали на Анну?

— Нет.

— Профессора Курилова и его жену вы убили?

— Нет. Вы что? Я их вообще не знал.

— Михаила Львовича вы убили?

— Нет. Вы что? Я его уважал. Мы работали вместе.

— Зачем напали на Риту?

— Я не знаю.

— Да говори ты уже! — выкрикнул Сергей.

— Серега, ты меня не бросай. Прошу тебя.

— Ты зачем на Риту напал? — Сергей разжал кулаки, кожа на ладонях жалобно выпрямлялась после вонзившихся в нее ногтей.

Николай пожал плечами.

— Николай, — позвала Рита, — сегодня вы второй раз на меня напали?

— Ты чего? Нет.

— Вы напали на меня в номере Марии. Вы душили меня сегодня и тогда, — она невольно провела рукой по горлу.

Оно еще болело. Но боль пройдет, а воспоминания еще долго будут будоражить мысли. Главное, чтоб во снах не приходили кошмарами. Сильные жилистые пальцы сжимаются на шее, дыхание останавливается, давление лопает сосуд, и сознание пропадает.

Николай испуганно запротестовал:

— Нет. Когда на тебя в первый раз напали, я здесь был. У меня алиби есть. Серега, Лера, подтвердите.

Сергей отрицательно помотал головой, а Лера прикрыла ладонями лицо. Она не проронила ни слова, не понимала, что произошло с человеком, почему он пошел убивать. Вид ее был уставшим. Взгляд потускнел. Тело согнулось. Кажется, сверху на ней сидела невидимая хищная птица. Клевала затылок. Впивалась острыми длинными когтями в плечи. Но Лера не могла ее прогнать. Она и не пыталась. Эта хищная птица — ее продолжение.

Лера медленно провела по лицу, опустила руки и откинулась на спинку дивана. На некоторое мгновение она забыла, что, кроме нее и хищной птицы, в лобби-баре сидят люди. Она устало обвела взглядом присутствующих. Задержалась на Николае. Осуждающе скривилась. Посмотрела на Риту.

От Риты не ускользнула опасность. Но Лера быстро запрокинула голову и уставилась в потолок.

— Николай хотел меня убить, потому что я стала свидетелем его… — Рита запнулась, прикусила губу, понимая, что делает непростительную ошибку, которую не может не делать.

— Говорите, — потребовал Кузнецов.

Любопытные взгляды уставились на нее, даже Лера села ровно, чтоб видеть Риту. Рита взглянула на Сергея и прошептала:

— Извини.

Он развел руками, не понимая, за что должен ее извинять. Это ему нужно просить у нее прощение. За то, что думал о ней плохо. За то, что не предотвратил покушение. За то, что она бледная. За то, что синяки на шее. За то, что его лучший друг сошел с ума и пытался ее убить.

«За что?» — взглядом спросил он.

Кузнецов повторил требование:

— Маргарита, говорите.

— Николай душил меня за то, что я, — повторила Рита, — видела его с женщиной. Я стала свидетелем его романа с замужней женщиной. Извини, Сергей. У них роман.

Все взгляды устремились к Валерии.

— Бред, — спокойно сказала Лера. — Воспаленная фантазия. Ты же журналистка. Из любого события хочешь сделать сенсацию. Мы с Николаем всего лишь друзья. Не пойму, с чего ты это взяла.

— В дамской комнате вы флиртовали и зажимались. Я видела обувь Николая. Потертые коричневые туфли. Я нечаянно обозначила свое присутствие, и вы убежали. Но когда я вышла в холл, меня ждала ты, Лера.

— Что значит, ждала? — возмущенно проговорила Валерия. — Мы встретились с тобой случайно.

— Вчера я наступила Николаю на ногу. Мелочь. Но Николай понял, что эта обувь может его выдать. Но она бы никак и не выдала. Иногда я бываю невнимательна к мелочам. Но вчера я задумчиво уставилась на его туфли. И, видимо, он забеспокоился. Я уловила в его взгляде опаску.

— Что за бред? — засмеялась Лера. — Что вы слушаете? Это же последствия асфиксии.

— Сегодня я проговорилась. Разговаривала с белкой.

— Во! — засмеялась Лера. — Я же говорю. У нее белочка. Немудрено, с пятницы пить.

— Я разговаривала с настоящей белочкой, которая в клетке. И пожаловалась ей. Дословно не помню, но смысл в том, что Сергею бы смотреть за своей женой, чтоб она не целовалась с другими мужчинами.

— И чего я должна с другими мужчинами целоваться?

— Лера! — угрожающе потребовал тишины Сергей.