Алёна Комарова – Мечта жизни, или Наследство отменяется (страница 44)
Она хорошо помнила, какой был Святослав в последнее время. Он был озабочен делами, он задумывался о своей семье, при этом считая и высчитывая, как поступить так, чтоб обеспечить детей.
Если бы она тогда знала. Она бы… она бы сделала все по-другому.
То, что он не оставил ей, своей жене, Алисии ничего путного из наследства, она не переживала. Чего ей переживать? Кристиан позаботится о ней. В этом она не сомневалась. Он хороший парень. Она его хорошо воспитала. Он ее не бросит, не оставит, не выгонит.
Но все-таки было обидно. За себя. Она уже научилась любить Святослава, привыкла к нему. Столько-то лет в браке.
Алисия отключила игру, закрыла ноутбук и улыбнулась, вспоминая, как она влюбляла Святослава в себя, потом влюблялась сама.
На удивление все произошло быстро, хотя планировалось больше времени потратить. Но ее беременность все ускорила. Мужчины считают себя сильными храбрецами, но услышав фразу, что их женщина беременна, теряют дар речи, и в предобморочном состоянии делают предложение. И совсем не понимают, что женское счастье измеряется толщиной кольца на безымянном пальце.
Алисия знала, что ее семейная жизнь будет клеткой. Но она готова была добровольно сесть в эту клетку, потому что в ней прутья из золота и счастья.
Она пожертвовала всем, ради этой жизни. Ради Святослава, ради жизни с ним, она пошла на риск. Огромный риск. Страшный риск. Даже вспоминать страшно. Ну и не станет она вспоминать. Слишком больно. Слишком болезненна еще рана.
Ради него она вычеркнула всю свою жизнь до него, она перечеркнула всю свою молодость. Да, так, что и не вспоминала. Заставила себя забыть. Ради него она приспосабливалась к обстоятельствам и сохраняла лицо и спокойствие. Ради него она не замечала внешнее давление.
Алисия нервно хмыкнула.
А он? Он просто растоптал ее. Ничего, она взрослая женщина, знает как себя вести, как постоять за себя, чем заняться.
А вот за Беаточку, за ее девочку, за ее кровиночку, очень обидно. Потому что несправедливо.
Еще понятно, что он решил оставить ее без наследства, но Беата здесь при чем? Почему девочку лишил? Неужели не любил ее? Да нет же, что за мысли? Конечно, он любил свою доченьку.
Тогда еще больше непонятно, как он мог так поступить? За что? Беаточка его так любила, он ее тоже любил. Почему он так сделал? Это же несправедливо. Девочку надо было обеспечить. Ей нужна стабильность. Она должна чувствовать себя защищенной, гарантированно богатой, чтобы прочно стоять на ногах, а не бояться, как ее мать в молодости. А он лишил ее безбедного будущего.
Спасибо, ему родному, что хоть Кристиана не обделил.
Алисия зло усмехнулась.
Зато все Марте отписал. Надо же, осуществил свою мечту, найти девушку. И нашел же. Только не успел пообщаться. Умер.
– А она явилась, как снег на голову – возмущенно говорила она компьютеру. – Неужели думала, что ее тут примут с распростертыми руками? Неужели думала, что ее тут ждут и будут рады ее визиту? На что она надеялась? На любовь брата и сестры? На мое уважение. Но оно слишком дорого стоит. У нее не хватит денег, чтоб его купить. Додумалась же на день рождения подарить фотографию. Вот же ценная вещь. Не могла ничего другого придумать. Родственница, называется. Если бы не эта родственница, то Святослав бы не переписал завещание.
Алисия знала точно, что уважение и прощение Марта может заслужить, только если отдаст все то, что причиталось Беаточке.
Вот так было бы справедливо.
А Святослав! Какой же он подлый человек. Святослав улыбался в лицо, а сам завещание переписал.
Ну ничего. Все это поправимо. Где она не пропадала – нигде и не пропала. Найдет она себе занятие. Прибыльное. Уже нашла. Нет, не пропадет. И девочке своей не даст пропасть. Все она сделает правильно. Только на нее одна надежда. Все сама решит. Все сама сделает.
Еще и Зина… не было проблем у Алисии? Пожалуйста, принимайте проблемы. Убийство… полиция… опросы-допросы…
Было бы не плохо, если б Стефан Войцеховский доказал, что Марта убила домработницу.
Тут все складывается правильно. Марта идет на встречу с Зиной и убивает ее. А за что? Не важно. Может Зина рассказывала ей неприятные сцены из жизни Святослава. Тут к гадалке ходить не надо, чтоб понять, что только Марта могла испытывать неприятные чувства к женщине. Только ей она помешала. Раньше ведь никому не мешала, никого не раздражала, никого не выводила их себя до состояния бешенства и неконтролируемого желания убивать. Марта приехала и убила бедную Зинаиду.
«Бредовая идея, но интересная – засмеялась Алисия – и что этот Стефан так долго не додумывается до истины? Кто бы ему подсказал».
Зато сама Марта со своим другом подсказывают Стефану о Алисии – видите ли они нашли мертвую Изабеллу. Чего они вообще пошли к этой алкоголичке?
Но тут-то все понятно. Они роют в этом направлении. Но кто им дал право рыть, вынюхивать и расследовать? Что вообще задумала эта русская парочка? Кто им позволил? Это ее дом, ее семья. Что они задумали? Сами решили найти убийцу Зинаиды? Не понятно. Разве они умеют? По ее мнению расследовать убийства, кражи, угоны, могли только правильно обученные следопыты, оперА и полицмены. А они кто? Кажется, Валерий рассказывал, чем занимается, но она забыла, не обратила внимание. Она запомнила только, что у него был забронирован номер в самом дорогом отеле Варшавы, в «Полония». Вот дает парень, а не смахивает на богача. Что-то здесь не правда.
В чем – в чем, а в правде и лжи Алисия могла разобраться. Она слишком хорошо помнила, что у каждого своя правда, у каждого своя ложь. И все по-разному преподносят их. Некоторые правдиво лгут, а некоторые лживо правду говорят. Вот только непонятно, что делают Марта с Валерием. То или другое? То, что Валерий лжет, ей подсказывала ее женская интуиция и женская логика. А эта пара женской логической интуиции, или интуитивной логики найдет ответ на любой нерешенный вопрос, объяснит его и растолкует.
Алисия прекрасно видела, как Марта его встретила. Она была ошарашена, удивлена и растерянна. Вот она, по сравнению с Валерием, не умеет врать. Его стоит опасаться. Неизвестно, что от него ожидать. Лжец не может быть не хитрым, он должен быть ловким и умным. Ловкий и умный обманщик – это гремучая смесь человеческих качеств, больше смахивающая на название американского триллера, Алисию не воодушевляла, а наоборот приводила в опасный страх и самобичевание.
Одно ясно – Марта и Валерий стали совать нос не в свои дела. А это неприятно. Очень неприятно, когда чужие люди лезут со своими жизненными правилами и позициями в ее семью, в ее быт, в ее уклад жизни. Она сама, и только она создала все это. Она строила все это с нуля. Она строила отношения. Она строила семью. Она строила себе мужа. Это как строительство замка. Его тоже строили с нуля, со всеми планами из головы, журналов, проектами. Строительство семьи, как строительство замка – тяжелый, ответственный труд. Ее труд. И никто не имеет право лезть в ее замок – ни в дом, ни в семью. Слишком много сил, нервов и социальных отношений было потрачено на это строительство. Да, да именно социальные отношения играли большую роль в строительстве ее замков. Иногда все складывалось просто и гладко. Иногда приходилось переступать через гордость, этику и мораль. Но разве стоит сейчас вспоминать об своих взлетах и падениях?
Ну и что ей делать? Заново начинать строить у нее нет уже сил, желания и возможностей. Где взять силы, желание и возможности?
На этом риторическом вопросе она решила закончить самобичевание и панику. И вообще, почему она занялась этим самым самобичеванием, если можно позвонить, спросить совета, попросить помощи, или потребовать ее, наконец. И закончить эту необоснованную панику.
– Нужно бы их остановить, чтобы не получить неожиданно удар по репутации – прошептала Алисия в трубку, когда ей ответили – Какой самый страшный удар? Тот, который ты не видишь. Ты его уже пропустила. Но как их остановить? Нужно отменить завещание. Нужно отменить наследство.
Ей нужно что-то предпринять, по разоблачению Валерия и Марты. Нужно сорвать с них маски обмана, чтоб не слетела ее маска репутации, которую она носит уже много-много лет.
Третью ночь он не спит. Что это за напасть такая? Ночами спать надо, во сне восстанавливать силы.
Он всю ночь сидел. Сидел в клинике на жестком стуле. Сидел под дверью лаборатории на полужестком диванчике. Он хотел спать. Но только старался расслабиться, как сразу вспоминал, где он и что здесь делает. Ему было плохо. Он болел. Болел злостью. На себя. На отца. На Марту. На мать. Такой злости он не испытывал никогда. Никогда еще в жизни он так не злился. Это было ужасно. То, что это ужасно – он понимал, осознавал и давал себе отчет. И от этого злился еще сильней.
Зачем он сюда приехал? Почему пошел на поводу?
Не надо было никого слушать. Отправить всех на все четыре стороны и спать спокойно.
А он так не сделал и теперь болеет.
Сидит в коридоре клиники, смотрит на белую стену цвета унитаза и пытается найти смысл. Смысл своей болезни. Смысл своей злости. Смысл свой доверчивости и недоверия. Одному человеку он доверяет, а другому, наоборот, не доверяет.
Глядя на стену из белоснежной плитки, Кристиан не смог найти смысл. Трудно найти на ней смысл. На ней даже разводов и оттенков нет. Сплошной белый цвет. Он давит, злит, угнетает и напрягает.