Алёна Комарова – Мечта жизни, или Наследство отменяется (страница 41)
– Ты можешь мне объяснить, что тут произошло? Почему ты лежал на полу? Тебя ударили по голове? Болит? Дай посмотрю. Крови нет? Кто тут был?
– Марта, прошу тебя. Очень много вопросов.
– Дай посмотрю.
Она попыталась его развернуть, боясь увидеть кровь, но осмотреть рану нужно, вдруг там, как у Зины. Он отодвинул ее. Она на коленках переползла на другую сторону, заглянула, чуть успокоилась, не увидев крови. От одной только мысли о крови готова в обморок упасть. Валерий попытался вспомнить, как было. Помнил он хорошо. Он знал. Что в комнате опасность, только ожидал он ее из ванной, а она была в комнате, пряталась на полу за кроватью. Он почувствовал движение и боковым зрением увидел черную бесформенную тень. Но Валерий знал, что у любой тени есть материальное тело. Вопрос – кому из тел принадлежит тень? А потом боль.
– Давай приложу холодное. Сейчас схожу на кухню, попрошу с холодильника чего-нибудь.
Марта стала подниматься с колен, он потянул ее обратно на пол.
– Подожди, не мельтеши – и застонал.
– Ой, что? Больно? Голова болит, да? Дай посмотрю.
– Да зачем тебе на нее смотреть? – резонно заметил Валерий.
– А вдруг там…
– …кровь. Ты ее увидишь, и мне придется тебя откачивать. Сама бледнее мела.
Марта поджала губы:
– Плохой из меня спасатель?
– Нормальный.
– Давай принесу холодного.
– Подожди, тебе говорю. Не надо. Сиди. Нужно посмотреть, что пропало.
– Ты думаешь, это вор?
– Да. Посмотри. Что взяли?
Марта поудобней устроилась на полу, всем своим видом показывая, что не собирается исполнять его приказы, и заявила:
– Пока не скажешь, как ты себя чувствуешь, я ничего смотреть не буду.
– Да, нормально – хмыкнул он.
– Голова болит?
– Нет – соврал он.
– Кровь идет?
– Нет. – Он для пущей убедительности дотронулся до ушибленного затылка и показал чистую руку. – Еще вопросы будут?
– Будут, – пообещала она – но позже.
– Отлично. Теперь можешь посмотреть, что у тебя пропало?
Марта поднялась с пола и направилась к сумке, заглянула, пересмотрела, констатировала:
– Все на месте.
Заглянула в чемодан, перебрала вещи и опять констатировала:
– На месте.
Подумала, обошла комнату, заглянула в ванную, там-то что брать? Все на месте.
– ничего не пропало. Деньги, документы, костюмы, платья на месте. Колечко вот на пальце. Серьги в ушах, – она дотронулась до груди, нащупала цепочку с кулоном – цепочка на шее. Больше ценного я ничего не брала.
– Странно – задумался Валерий.
– Может у тебя пропало?
– Сейчас проверю, но не думаю, что решили обворовать меня. Скорей всего проверяли мои документы.
– Зачем?
– Проверяли, правдивость моих слов.
– Каких?
– Что я твой жених, приехал в Варшаву по экскурсиям с тобой поболтаться.
– А у тебя есть такие доказательства?
– Нет. Но у меня есть ксива.
– Ого!
– Да и ее находка может разрушить всю нашу выдуманную историю. Но она у меня с собой – он достал с кармана красную книжечку развернул и показал.
Марта только взглянула на фотографию, отметив красоту мужчины. Мечта, а не мужчина. Но так и есть, она давненько мечтала о нем. Мужественный, благородный, справедливый, храбрый и бесстрашный, наконец. Загордилась им Марта. Он такой красивый, серьезный. Любимый.
– Точно – засуетилась она.
– Что?
– Сейчас, сейчас.
Она бегала по комнате в поисках, не нашла, села возле чемодана, вытаскивая вещи.
– Где же он?
– Что пропало?
– Ах нет. Вот он.
Марта достала почти с самого низа чемодана бархатную книжку и пояснила:
– Альбом с фотографиями отца. Мне Беата подарила.
– А вот это уже что-то.– неопределенно сказал Валерий и стал подниматься с пола, держась за стену.
– Подожди, я помогу – кинулась к нему Марта – хочешь на кровать?
– Да. Надоела мне эта половая жизнь.
Он как самый тяжелораненый воин повис на медсестре (которая, боится крови и при виде нее падает в обморок) и она повела его к кровати. Он с каждым шагом понимал, что не такой уж он и тяжелораненый воин. Но повисеть на боевой подруге не мог себе отказать. Он сел на кровать и спросил:
– Альбом на месте, фотки в нем тоже на месте?
– Ты ложись, а я посмотрю.
– Звучит как угроза. Ложиться я не буду. Не такой уж я тяжелораненый – признался он. – Надо думать. Кто бы это мог быть? И что хотел взять? Или все-таки взял?
Марта перелистывала альбом с фотографиями:
– Не знаю. Вор? Он был один.
– Да, если бы были вдвоем, то один бы стоял на наблюдательном посту.
– Это кто-то из дома?