Алёна Комарова – Ловушка на оборотня, или Встреча на краю… весны (страница 3)

Она сжалилась, но не упустила возможность упрекнуть.

– Даже тему выучить сложно? «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». Хорошая тема. Так. Идёшь в библиотеку и читаешь «Трое в лодке, не считая собаки».

– Чего? – изумился парень и повёл носом, как мышонок.

– Сыромятин, Джером К Джером поможет тебе развеселиться. А то я смотрю какой-то ты хмурый. Но если ты против, могу предложить «Преступление и наказание» Достоевского.

– Нет-нет – запротестовал парень. Молодёжь на самом деле очень умная, наслышана о русской классике, как детсадовцы о бабайке.

– И учти, если в театре твоей воспалённой фантазии Монморанси будет широкоплечая и сутулая тётка с усами, прокляну.

Сыромятин нахмурился и попятился, но согласился.

– Хорошо – мысленно перебирал сайты с сокращённым вариантом и рецензиями на произведение.

– Как дала бы по башке, да жаль последние светлые мысли из неё вылетят.

– Спасибо – отблагодарил студент преподавателя за доброту.

– Сыромятин, – окрикнула его Юлия Васильевна. – Не забудь выучить «Выращивание льна в засухоустойчивых районах». На ближайшей практике будешь рассказывать перед всем классом.

– Чо, серьёзно?

– Конечно. По этой теме у тебя неуд.

– Ладно – обречённо пробубнил Лёшка. Спорить было бесполезно, когда на горизонте маячил Достоевский со своим «Преступлением».

Лера хотела сообщить, что у него по её предмету тоже двойка выходит, но пожалела парня. На сегодня ему хватит потрясений. Юля бы не упустила возможности загрузить его ещё заданиями, с которыми книголюб и за лето не справится. Одно радовало, на одну двойку у него будет меньше, если конечно не забьёт на задание.

– Оболтусы – сказала Юля, когда дверь за ним закрылась. – Самое интересное, что Сыромятин ходил на разведку, там за дверью ещё штуки три таких же. Интересно, мне когда-нибудь повезёт, чтоб весь курс краснодипломников?

– Бесконечно малые, или большие величины, как постоянные.

– А по-русски?

– Каждый год к нам приходят по десять Сыромятиных на курс.

– Этот балбес попросил дружков своих, чтоб они просочились в колледж и предлагали мне деньги за тройку.

– Да? И много предлагали? – без всякого интереса спросила Лера.

– Я не уточняла. Выставила их за дверь. Честно, держала себя в руках, чтобы не пнуть под зад. У меня цель: сделать из Сыромятина человека. Хотя из этого человека прямоходящего сложно даже неандертальца сделать. Ты видела, что он в чате написал, когда спросили, что делает? – Юля тут же поторопилась с ответом на свой же вопрос: – «Лижу на диване», что он там лижет, остаётся только догадываться, но никто ведь из однокурсников не заметил ошибки.

Юля могла бесконечно сетовать на студентов, и даже набрала воздуха побольше, но телефон Леры ожил.

Пока она говорила по телефону, Юля понимала, что случилось что-то очень неприятное. Лицо подруги изменилось, она отвечала, но уставилась в точку под ногами. Лера была серьёзной женщиной и любую информацию могла принять с каменным лицом, но этот звонок выбил её из колеи. Когда она отложила трубку на стол, ещё посмотрела на неё некоторое время, но сказала:

– Мою классную руководительницу убили.

– О господи – охнула Юля.

– Завтра похороны.

***

На кладбище было много людей. Все держались обособленными кучками: одноклассники с одноклассниками, учителя со школьными коллегами.

– Говорят, – шептала Таня Огурцова, по мужу Калашникова, – Ирму так же убили, как и историчку. Помнишь тот случай?

– Помню.

Убедившись, что школьную подругу ещё не посещал склероз, Танька продолжила, а чтобы Лера всё расслышала, повисла у неё на руке и прижалась к плечу:

– Забил насмерть.

Лера слушала её вполуха.

Была одета в чёрный брючный костюм, как и многие другие. Она держала в каждой руке по четыре гвоздики, перетянутые чёрной траурной лентой. И высматривала Женю. Он пообещал приехать, хоть и не хотел. Утром этот вопрос обговорили, и Лера уговорила, убедила, что необходимо отдать последний долг классному руководителю, Ирма Германовна на них семь лет потратила, а они один день не могут потратить. Она всматривалась в лица прощавшихся.

– Лерка, представь это маньяк.

– Ну, какой маньяк? – устало проговорила Лера. Голова раскалывалась на крупные тяжёлые осколки. Таня без умолка трещала на ухо. Атмосфера была тяжёлая. Усталость давила на плечи, как трёхтонный шарф, при этом ещё и затягивался, как удав. – Тогда же доказали, что Антон убил.

– Вот-вот – не унималась бывшая одноклассница. – А Антон сейчас где?

– Где?

– В тюрьме.

Лера косо посмотрела на первую сплетницу их класса. Годы не меняют людей. Наоборот, с годами люди приобретают сотню плохих привычек и накапливают уже имеющиеся, и совершенно не собираются от них избавляться. Таня, по-видимому, взращивала вредную привычку, как Сыромятин лён в благоприятных условиях, а потом собирала урожай сплетен, как тот комбайн. Нужно будет у Юли спросить, чем там лён убирают.

– Двенадцать лет прошло – продолжала бубнить Таня. – А ему пятнашку дали. Ты что забыла?

Лера никогда не забывала, но говорить об этом не собиралась. Ни с кем. Тем более с Таней.

– Вот-вот – заговорщицки шептала она. – Убили одинаково, а Антон в тюрьме. Значит, не он. А маньяк. А вдруг он всех учителей убивает. А ты, кстати, в колледже преподавателем работаешь.

– Зачем нас убивать? – Лера догадалась, куда клонит Огурцова.

– Не зачем, а за что.

– Ну и за что?

– За двойки.

– Не ерунди, Танюха, – устало попросила Лера.

– Я знаю, что говорю. Ты это… когда домой вечером идёшь, оглядывайся, целее будешь.

– Вот уж язык без костей – проговорил кто-то совсем рядом.

Таня вздрогнула и вжала голову в плечи. Лера уловила знакомый тембр голоса, но оглядываться не стала. Тем более началась процедура опускания гроба.

Вскоре могила была усыпана цветами и венками.

– Наших мало – заметила Таня. – Женька с Петькой не пришли. Может в кафе подойдут, помянем её вместе.

– Я в кафе не пойду.

– Да? Чего?

– Людей много. Там и родственникам места мало.

– А я пойду. Хочу с участковым поболтать. Я тебе позвоню, как что-то узнаю. Жди.

– С нетерпением – промямлила Лера.

На этом они расстались, и Лера пошла к выходу с кладбища. В мысли влез ползучий гад и ворошил там воспоминания. Но всего лишь поднимал какие-то ускользающие мысли. Они мелькали, как заголовки газетных статей. «Отомстил». «Маньяк». «Пятнадцать лет». «Двойки». «Оглядываться».

Оглядываться она не стала, хоть совет Огурцовой был навязчивым. Дошла до своего автомобиля и открыла дверь, когда её догнал мужчина. Это его голос она узнала.

– Привет, Лера.

– Здравствуй, Виталий.

– Рад тебя видеть. Ты совсем не изменилась.

Лера оценила его способность врать. Она прекрасно знала, что с последней их встречи она сильно изменилась. И этот каменный взгляд благодаря ему, и профессия преподавателя математики – благодаря ему. А должна была быть профессором математических наук – такую судьбу ей пророчили учителя школы. Кстати, два из этих «пророка» уже лежат в земле и умерли не от старости.