Алёна Комарова – Интервью… в тумане (страница 48)

— Ничего не понимаю. Тогда что вы здесь делаете?

Она вытирала слезы ладонями, терла глаза, отчего они становились красные и воспаленные, шмыгала носом и буравила его недоверчивым взглядом. Он не мог ей признаться, что что-то подобное ожидал, а ещё не мог признать, что опоздал. На самом деле он давно понял, что девушек кто-то убирает. Способы устранения сотрудниц раньше были искусно завуалированы под несчастные случаи. И если с первого взгляда все казалось однозначно, то Максим Анатольевич смог заплести эти три убийства в звенья одной цепи. И связывало все девушек работа в одном учреждении.

— Я приехал за вами.

— Откуда вы знали, что я приду сюда?

— Я не знал. Я просто ехал за вами. Я за вами слежу.

— Что? Зачем? — пискнула она.

— Затем, что вы попали в беду. Я слежу за вами с той минуты, как вы вышли вчера из министерства. — Он помолчал, его признание не принесло огромной радости ни ему, ни ей. — Я видел вчера Кристину возле супермаркета, но не поехал за ней, провожал вас. Я был уверен, что в ближайшее время на вас выйдет преступник.

— Вы хотели поймать его на моем хладом трупе?! — пошутила она и сама же испугалась собственных слов, закрыла ладонями рот, посидела, тяжело вздохнула и переложила кулачки на грудь. Взглянула сбоку и перевела счастливый взгляд на улицу. Радостно пялилась через стекло на оживающий город. Странно, но она окончательно убедилась, что он мужчина её мечты. Мало того, что он давно ей симпатичен, так ещё и подстраховывает. Или это не так называется? Не важно, как это называется (обманывает, присматривает, следит), главное он готов прийти на помощь и разобраться с её проблемами. Ну а что поделать, если её необдуманные поступки, как Ахиллесова пята, создают проблемы. И он наперед просчитал её действия.

— Это называется ловить на живца.

— Мне от этого не легче — неуверенно упрекнула она лишь бы поспорить. Раньше она не замечала в себе подобной наглости. Просто нужно было отвлечь себя от ветреных мыслей.

— Извините, что не посвятил вас в свои планы.

— Все же, спасибо, что оказались рядом.

Он в свою очередь запротестовал, уверял, что это его долг. Когда с культурным обменом было покончено, он сказал:

— Зря вы так.

— Что?

— Зря вы думаете, что я был восхищен Белозеровой.

— Я видела.

— Пускал пыль в глаза.

— Зачем?

— Затем, чтобы Маргарита не догадалась, что я её подозреваю.

— Подозреваете? В чем?

— Белозёровой я не доверяю. Её нужно проверять. Она водит дружбу с киллерами.

— Что?! Этого не может быть, она ведь дружит с полицией.

— Это не мешает вашему преследователю — киллеру — дружить с Ритой. Может быть, она дает ему задания.

— Моему преследователю?!

— Вот, смотрите — он достал телефон и нашел в нем фотографии. — Киллер, а это «законопослушная» Маргарита Белозёрова.

— Какой кошмар. Это действительно тот человек, который преследовал меня и стоял под окнами. Ничего не понимаю. Зачем она наняла его? Я ведь с ней не ругалась. Я ведь её совершенно не знаю. Ах — осенило её — а может она думает, что я ей соперница.

— Что вы имеете в виду? — заинтересовался Максим. Он не собирался больше пугать девушку, поэтому выключил телефон.

— Нет-нет. Это глупости какие-то. — Она чуть не ляпнула, что им двоим может нравиться один объект в лице Максима Анатольевича, и Маргарита убирает соперниц руками киллера. Выкрутиться из этой самой глупости, которую умудрилась проговорить вслух, было сложно, особенно под пристальным вниманием этого самого объекта. Как известно, глупые подозрения, как репей, зацепились, сложно отодрать, поэтому она раздраженно ответила: — Я устала и болтаю ерунду. Простите.

— Я отвезу вас домой.

— Я сама доберусь, спасибо — как всегда отказалась она.

— В таком состоянии.

— Нормальном.

— На вас сегодня много свалилось.

Максим Анатольевич завел автомобиль и выехал со стоянки. Тоня задумчиво уставилась на панель и с энтузиазмом грызла ноготь. Стадия возмущения прошла, настало время усталости, но Максим Анатольевич подталкивал к логическому анализу. И как Тоня его не избегала, ей пришлось погрузиться в него с головой, как спрыгнуть с бортика в бассейн.

— Как всё профессионально устроено. Максим Анатольевич, что происходит? Почему её убили? Вы вообще собираетесь мне рассказать?

Ему бы перестать удивляться её наивности, но это было превыше его сил. В этот раз он был удивлен не Тоне, а её желанию что-то разведать.

— У вас столько вопросов, Антонина. Если честно я и сам многое не пойму. Нужно проверять. Давайте в спокойной обстановке всё обсудим.

Несмотря на то, что она не считала свою квартиру спокойной обстановкой, согласилась и всю дорогу надеялась, что их встретит Петя, начнет бузить, возмущаться и распускать руки, а Тоня так грозно ему скажет: «Уходи! И не возвращайся. Я подаю на развод». И все её действия будут решительные, храбрые и не будет жалости и воспаленной ответственность, и не замучает совесть, пусть только попробует подать свой голос, Тоня её моментально заткнет. Всё! Хватит! Хватит терпеть и мучиться. Хватит надеяться, это бесполезно.

Петя сам выбрал свой путь, пусть по нему катится. Ей уже все равно. Она слишком долго тащила этот неподъёмный груз. Надеялась дотащить до клиники. При этом её периодически избивали, она валялась на обочине Петиной дорожки, а он в это время продолжал заливать в себя водку. Нет! Всё! Хватит. Она устала. Он ведь действительно не декоративная собачка, за которой нужно ухаживать, он — злой волк, на которого в зоопарке страшно смотреть. Его нужно выпустить в лес, в тайгу, подальше от людей.

Рождаемые решения её приободрили. Настроена она была несвойственно воинственно, но открыв дверь в квартиру, сердце то замирало, то бешено скакало. Нужно к кардиологу показаться, пусть выпишет лекарство от недуга, а потом защитит докторскую работу, доказав, что недуг «Пётр Самойлов» существует, только у некоторый женщин он под другим названием «Иван Иванов» или «Сёма Сидоров». Главное с лечением не затягивать, а то оно становится хроническим и перерастает в огромную опухоль души.

Петра дома не оказалось, и Тоня вздохнула так, что услышал Максим Анатольевич, но было подозрение, что он слышит даже её мысли. Он промолчал и по-свойски прошёл в кухню. Тоня накрывала на стол, когда он рассказывал.

— Начну с того, что в салоне была предсмертная записка. Напечатанная на компьютере…

— Не заметила там компьютера — задумалась Тоня, вспоминая содержимое тату салона.

— Она могла напечатать её дома.

— Она давно не живет дома.

— Откуда вы знаете?

— Она сама мне сказала. Да и напечатанная записка. Вы слышите как сомнительно это звучит? Где-то напечатала, принесла и…

— Вы правильно рассуждаете. Но для следствия это суицид.

— Нет-нет — запротестовала Тоня. — Это убийство. И Ирина с Надей тоже убиты. Все кто в моем отделе работал в последнее время, все погибли. И теперь осталась только я… — Она замолчала, но ненадолго — какой-то Дамоклов меч.

— Кто им рубит? Не пойму.

А действительно дамоклов меч, нависший над Тоней, в любую минуту мог сорваться вниз и пронзить её. Нужно было торопиться. На Тоню открыли охоту — это однозначно. Подозрение, что Тоня сама открыла охоту на других людей, оставалось, но Богатырёв его настырно игнорировал. Кое-что складывалось против неё. От одной только мысли внутри все переворачивалось и выворачивало наизнанку. Он из кожи вон вылезет, но сделает так, чтоб она проходила по делу свидетелем, а не подозреваемой. Нет, естественно, он не станет подделывать документы, но он сдвинет горы, если только кто-то обвинит Тоню в сговоре с преступниками.

Максим подумал и решил: чтобы не присматривать за Тоней, лучше взять над ней опеку, или стать компаньоном, тем более он никогда не верил, что эта девушка может участвовать в преступном сговоре. Только если вслепую.

— Тоня, вчера мне принесли документы… Я считаю, что вы можете мне кое-что объяснить. Я должен вам их показать. — То, что он попросил, было нарушением закона. — Там ваша фамилия фигурирует на первом месте.

— Моя фамилия? — удивилась Тоня.

Он вытащил увесистую папку из портфеля и передал Тоне. Она взглянула, пролистнула, прочитала пару строк и резюмировала:

— Ничего не понимаю.

— Вообще? — изумился Богатырёв. Его надежды таяли на глазах.

— Нет. В другом смысле, Максим Анатольевич. Я все понимаю: здесь ошибка. Но я её исправляла. Сейчас… да, это было в тот день, когда у меня пропали ключи. Ах, нет… это было до этого… Или позже.

— Ключи?

— Просто понимаете, у меня все дни одинаковые. День сурка. Одно и то же. Одно и то же. Когда же это было?

— Стоп — приказал Максим. Тоня послушалась, а он уточнил — у вас пропали ключи?

— Да. Я вспомнила, я эти документы распечатывала Зинаиде Васильевне в другой день.

— Забудьте про документы, расскажите мне про ключи.

Тоня возмутилась: