Алёна Комарова – Интервью с… семью гномами (страница 26)

Но все изменилось в одну секунду. Когда поняла, что такая насыщенная приключениями, расследованиями и просто радостями, жизнь может оборваться по прихоти одного человека. Убийцы.

Сейчас, видя не пробивной вид полицейского, до которого трудно достучаться и объяснить силу опасности, нависшей над ней и другими отдыхающими, она готова была забиться в угол, залезть в скорлупу (раз уж начала сравнивать себя с птицами), спрятаться, а лучше уехать домой. На худой конец закрыться в номере и там зализывать раны. Душевные и физические.

— Вчера собиралась — честно призналась Рита.

— А сегодня?

— Сегодня тоже собиралась, но одумалась — она потерла горло — после того, как на меня напали.

— Ах, вот оно что. Открою вам тайну: у свидетелей век не долгий, а у особо любопытных свидетелей — очень короткий. — Ехидство Кузнецова могло соперничать только с серьезностью логики и знанием преступных дел, поэтому он спросил — и что же вы сейчас собираетесь делать?

— Скрыться. Уехать. Улететь. Запереться за семью замками в башне. Нанять огнедышащего дракона, чтоб охранял.

— Что? Шутки шутите?

— Я слишком напугана, чтобы тратить свое драгоценное время на глупое веселье — заметила она его кривую улыбку.

— Прям показатель логики. — Не оставил такое удовольствие кольнуть остроязычную девушку. Недовольство полицейский не скрывал. Слова приукрашивал мимикой. И напомнил — у вас подписка.

— Благодаря ей, остается только залезть в скорлупу и там остаться.

— Так что там с вашим секретным заданием?

— Пробраться в обитель зла, осмотреться изнутри. Незаметно взять пару тройку интервью, с последующей редакцией в журнале.

— И чтоб побольше скандалов.

— Убийство двух людей затмило все скандалы.

— Вы думаете, что находите, но на самом деле теряете — философские замечания не произвели на Белозерову эффекта. Он заметил — я надеюсь, вы не собираетесь распространять информацию об убийствах?

— Тайна следствия?

— Да.

— Не собираюсь, — с пониманием серьезности дела, проинформировала Маргарита — не переживайте.

— Так почему вы считаете, Что «Бал предпринимателей» — обитель зла?

— Во-первых, не я так считаю, а мой начальник. Во-вторых, он меня всегда отправляет в преисподнюю, предварительно протащив по чистилищу. В третьих он был прав. Напророчил. Здесь людей пачками убивают.

— В «Бале предпринимателей» — спокойно возразил Кузнецов — нет ничего криминального. Богатые люди заплатили за хлебушек с икрой и зрелища. Им это организовали. Что говорится, любой каприз за ваши деньги. А то, что вы обманули следствие, представившись туроператором, ставит большой вопрос над вашими чистыми намерениями.

— Да забудьте вы о моей профессии. Я уверена, что эти смерти связаны с профессией Петра Григорьевича. Копать нужно в том направлении.

— А может вы прекратите мне указывать куда и до скольки копать? — он никому не позволял делать такие замечания. Но заметил, что Белозерова как-то по-особенному на него действовала. Девушка медленно, но уверенно переходила из статуса ценной свидетельницы в жертву, при этом побывав в статусе подозреваемой.

— Копайте куда угодно и сколько угодно — кислым голосом проговорила Рита. — Единственное, что я желаю, чтоб вы быстрее нашли убийцу.

— Найдем — пообещал Кузнецов.

— Плохая я свидетельница?

— Обыкновенная. Как и все остальные — сообщил Кузнецов и предложил — отдыхайте, вы же на курорте, заведите роман.

— Это у полицейских юмор такой? — опешила она.

— Какой?

— Романтичный — грубо ответила Рита.

Кривить душой перед собой он не стал. Что-то подсказывало ему, что надежда ошибается, думая, что дальше некуда. Дальше будет только хуже. Он мягко улыбнулся и кольнул в ответ:

— Я слишком серьезный, чтобы тратить свое драгоценное время на глупое веселье… и романтику.

Волков с шумом и треском опустился на стул. Трещал, естественно стул, но шумел Владимир, да так, что, не зная можно было подумать: «В парне центнер рыхлого веса. Мышцы не работают и плавные движения ему несвойственны». Стажер прокатился на стуле от стены к столу. Под колесиками противно скрипели песчинки, принесенные в комнату на обуви. И это все вмести и по отдельности раздражало Кузнецова. В мыслях он искал путь, в который можно было послать стажера. Но, как известно с начальством спорить — дорогое удовольствие и приводит к понижению по званию. Кузнецов принял нового стажера-подкидыша с явным недовольством на лице, при этом не скрывал своих чувств. Так и у него мнение не спрашивали, желания не уточняли, а спорить было бесполезно. Не первый раз все-таки. Подкидывая стажеров, полковник Герасимов философски пожимал плечами и говорил: «Кто, если не ты сделает желторотиков специалистами». При всем своем уважении к полковнику, вчера Кузнецов убедился, что Герасимов — настоящая кукушка. И опять придется воспитывать чужого малыша. Но в этом деле Кузнецов решил не торопиться, потому что воспитание отнимало силы и не оправдывало ожидания. Первый стажер ушел от него, потому что нужно было подчиняться приказам старших по званию. Второй стажер ушел из полиции, потому что обгоревший труп не радовал глаза и выворачивал желудок наизнанку. А третий — так и остался желторотиком, сидит в штабе, под папкиным крылом, протирает штаны и перебирает бумажки. И ради чего Илья Кириллович тратил свое драгоценное время, которое не вернуть, и не менее дорогостоящие нервы, которые не восстанавливаются?

Что вырастет из Владимира — не известно даже главнокомандующему.

Волков поднес к губам черную пластмассовую коробочку и проговорил:

— Маргарита Белозерова опять оказалась на месте преступления первая. Якобы нашла труп. Что это, совпадение?

Кузнецов молча наблюдал за болтливым напарником, размышляя сказать ли ему, что балагурство — не красит полицейских.

— Может это она всех убивает? Как вам такая версия?

— Без особых впечатлений.

— А мне нравится — пожал он плечами.

— Между утверждением и расследованием нужно выбрать второе.

— Не, ну, согласитесь.

— Волков, откуда ты взялся на мою голову? — борясь с усталостью, поинтересовался Илья Кириллович. — С леса вышел?

— В смысле? — удивился Владимир, отключая диктофон и пытаясь определить повод для злости начальника. Но Кузнецова не так уж и просто было прочитать.

— У тебя памяти нет? Почему ты все время записываешь себя?

— Я переслушиваю и…

— Как ты вообще можешь переслушивать свой голос? — пренебрежительно перебил Кузнецов.

— Так я же себя слушаю, а не вас.

— Молодой и дерзкий. Лучше бы ты меня слушал — заметил Кузнецов.

— Знаю…

Кузнецов был не в настроении, чтобы дать возможность Волкову высказаться, но не упустил возможность блеснуть знаниями философских реплик. И непозволительно медленно проговорил:

— Ты думаешь, что все знаешь, а на самом деле находишься в неведении.

Волков не был философом, чтоб задуматься над сказанным, он выловил из реплики единственное слово и зацепился за него:

— Да. У нас мало информации.

Он включил диктофон и открыл рот, но не успел проговорить и слова (хотя слова рвались изнутри — горящий взгляд не мог обмануть). Но скверное настроение Кузнецова опять успело показать свое настоящее лицо. Илья Кириллович, глядя на черную коробочку у лица напарника, перебил:

— Вообще-то на диктофон удобнее записывать показания свидетелей, а не свои гениальные мысли. Тем более они у тебя не всегда гениальные — и, не дожидаясь возмущения, возразил — Маргарита Белозерова — активная журналистка. Она здесь на задании редакции. Ей положено везде лезть и высматривать. А ты красиво и эффектно фантазируешь.

Маргарита Белозерова ему нравилась. Видно, боевая. Но язва еще та.

При вспоминании острых язвительных высказываний, Илья Кириллович Кузнецов скривился, и все положительные чувства улетучились, симпатия окислилась. Но в одном девушка права — убийца охотился на профессора, скорей всего из-за его профессии. Значит нужно искать клиентов клиники. Больных? Но Курилов еще преподавал в институте. Значит не плохо бы проверить бывших студентов. Выставил преподаватель неуд и погубил карьеру психиатра, или кого они там готовили в том институте. Психоаналитиков, психолингвистов, психологов, психопатов? Один черт — психо. И этим все сказано. Этим психо мог быть и пациент и студент. Вот такие сейчас времена. Мутные.

Делать запрос в институт и клинику, а потом выискивать из списка людей, которые присутствовали на «Балу предпринимателей» — путь нелегкий. Это же сотни людей. А может даже тысячи. Отправить список присутствующих на мероприятии в Москву — дело плевое. Только кто там будет его сверять? Даже если и сверят, то не факт, что найдется этот человек. Курилов мог консультировать кого-то в частном порядке. Так сказать без клиники. А вот это версия. В обход клиники он мог «вести» человека богатого и знаменитого. Того, кто боялся афишировать себя в регистратуре больницы. А на «Бал предпринимателей» как раз приехали богатые и знаменитые.

Кузнецов закончил опрос свидетелей глубокой ночью, и администрация отеля в лице несменного Григория Максимовича услужливо предоставила ему номер для ночлега. Все бы хорошо, вот только номер пришлось делить со студентом-стажером. Но Илья Кириллович решил не отказываться, а дополнительно присмотреться к обстановке. Надеялся наудачу. Глядишь повезет и он заметит что-то подозрительное, что выведет его на убийцу. Вот только проблема. Все отдыхающие и персонал имели алиби на момент убийства Курилова. И почти все не имели алиби на момент убийства Марии.