Алёна Казаченко – Поветрие золота и гнева (страница 7)

И пусть все будут навязывать ей, как выглядеть и как себя вести, она себе не изменит и останется такой, какая она есть.

Шумно вздохнув, Хара шагнула за ширму с росписью в виде рододендронов, разделяющую ее кровать и шкаф из красного дерева от остальной комнаты.

Покои заливал золотистый солнечный свет. Теплый ветерок, дующий из открытых окон, трепал шелковые занавески. Между алых расписных сундуков висели гобелены с изображениями орлов на горных скалах, пасущихся в степи лошадей и дюн под звездным небом. В дальнем углу, рядом с подставками для меча и луков, находилась просторная позолоченная клетка. В ней, сжимая когтями жердочку, сидел сокол, чье темное, практически черное оперение оправдывало кличку – Уголек.

Хара подошла к клетке и опустилась перед ней на корточки. Уголек повернул голову и посмотрел на хозяйку блестящим черным глазом. Пернатый друг каждую осень сопровождал ее на Солнечной охоте в Шафрановой пустыне, и иногда Хара брала его с собой на загородные прогулки. Даже улетая на десятки чжанов вдаль, он всегда возвращался к ней.

– Прости меня. С тех пор, как тебя подарили мне на день рождения, ты вынужден сидеть в этой тюрьме и лишь изредка взлетать в небо. Прямо как я, – горько усмехнулась Хара. – А мы с тобой похожи, да?

Сокол встрепенулся и взмахнул крыльями, словно соглашаясь с девушкой. Та встала и с щелчком отворила дверцу клетки.

– Лети. Хотя бы ты вдохни дух свободы.

Уголек издал резкий клич, выбрался из-за решетки и, хлопая крыльями, метнулся к окну. Пара мгновений – и он стал черной галочкой на голубом полотне неба.

Хара потерла переносицу и рухнула на стул, когда кто-то несмело постучал в дверь.

– Хара, это я, – сказала Юна, когда княжна так и не ответила.

– Заходи.

Юна вошла в комнату и, закрыв за собой дверь, села на соседний стул, не обращая внимания на небрежно разбросанные по столу помятые свитки, истлевшие палочки для благовоний, оперения для стрел и бараньи косточки для игры в шагай17.

– Как ты?

Хара подняла голову и посмотрела на подругу таким взглядом, что та невольно отодвинулась подальше.

– Я поговорила с твоими родителями, постаралась объяснить им твои чувства… Сказала, что важно слушаться зова сердца. Гэрэл поддержал меня, обратив внимание твоей матери на то, что ты стала мрачной в последнее время, – Юна печально и обеспокоенно взглянула на подругу. – Тебе действительно стоит развеяться, Хара. Князь пообещал, что он подумает вместе с супругой и объявит свое решение завтра.

– Матушку он все равно переубедить не сможет, – протянула Хара. – Она начнет жаловаться ему на то, что сойдет с ума от беспокойства, и в итоге он никуда меня не отпустит. Лучше бы отец Гэрэлу послабления давал, а не ей.

– И все-таки, он понимает, как это важно для тебя. Как бы у тебя не сложилось все в дальнейшем… сейчас тебе нужно отвлечься. Если ты сможешь поехать со мной, то нам обязательно нужно съездить в Долину рододендронов и подняться в горы! Наш мир большой, и в нем столько всего прекрасного и невероятного! – с восхищением сказала Юна. – Розовые леса и снежные поля Ринко, лотосовые озера и горные пики Шанлу! Поверь мне, я всей душой желаю, чтобы ты там побывала, – искренне произнесла она.

Пару раз, когда негодование Хары достигало пика, Юна, благодаря особенности бессмертных, показывала ей свои воспоминания. И пусть пышное цветение деревьев и недосягаемые вершины скал производили на нее большое впечатление даже в чужой памяти, это не могло сравниться с тем, что увидеть все своими глазами.

Лицо Хары окаменело, когда она осознала, что в свои восемнадцать лет не видела вживую даже Звездного моря с его сверкающими водами, в которых, по преданиям, обитают драконы – древнейшие существа царств смертных, демонов и небожителей.

– Вот бы я тоже была бессмертной, – цокнула языком Хара. – Или хотя бы Гэрэлом. Честное слово, лучше бегать на приемах у знати!

– А ты не думала о младших сыновьях Верховного князя? Может, они окажутся более приятными юношами…

– Юношами? – подняла брови княжна. – Они младше меня на десять лет.

Юна опустила голову, неловко разглаживая складки платья.

– Подумай о других, Хара, правда, – серьезно посоветовала она. – В городе есть сыновья аристократов, вдруг кто-то из них тебе приглянется? А родители не станут противиться твоему выбору.

– Матушка уже все решила! Что тут обсуждать? Она поменяет свое решение, только если в меня влюбится какой-нибудь принц или бессмертный, – невесело хохотнула Хара, качаясь на стуле. – Знаешь, наверное, я все-таки сбегу, – призналась она, и Юна взглянула на нее с изумлением. – Только не говори никому. Вот отправлюсь с тобой в Миндальные степи, а потом возьму и уеду на восток. На болотах Долины Мха меня искать не будут.

Девушка неохотно поднялась и подошла к окну, выходящему во внутренний двор. Солнце по-прежнему ярко освещало улицы и крыши невысоких домов по ту сторону дворцовой стены.

– Как же я хочу мчаться по полям, чтобы ветер бил в лицо и уносил с собой все мысли… – тяжело вздохнула Хара, всматриваясь вдаль.

– Да, тебе точно нужно было родиться в Миндальных степях, – улыбнулась Юна. – Интересно, какой он, мой младший брат? Должно быть, выдающийся воин, раз уничтожил демона, которого не смог одолеть отец. А он победил огромного демонического червя в Тамарисковой пустыне, истребил множество демонов и злых духов.

Глава третья

Звон колоколов предвещает беду

Перед уходом Юна постаралась кое-как утешить подругу и напоследок спросила, придет ли Хара в Зал Плясок. Но княжна, пребывая в мрачных раздумьях, ответила, что хочет побыть в одиночестве. В дурном настроении она предпочитала оставаться наедине с собой, чтобы никто не терзал ее еще больше навязчивыми вопросами, не нагнетал тоску и не напоминал о скорой неизбежности. Желая спрятаться от болезненной реальности, она терялась среди зарослей дворцового сада или выезжала за пределы города.

Так Хара и поступила: в сопровождении телохранителя она отправилась на конную прогулку вокруг Зеркала небес. Людей возле него почти не наблюдалось, поэтому девушка неторопливо ехала вдоль голубой кромки воды, по поверхности которой разбегались сотни золотых бликов, блестящих, как узоры на парче. Вокруг оазиса расстилались сияющие пески, но этот ослепительный пейзаж не мог подбодрить угрюмую девушку. Напротив, она еще сильнее задумалась о том, как ей надоели одинаковые, скучные барханы, золотая пустота и утомительный жар воздуха.

Вернувшись во дворец в часу Петуха18, княжна села за стол в своей комнате и попросила служанку принести пиалу зеленого чая с молоком и сливочным маслом. Солоноватый и жирный вкус этого напитка позволял насытиться странникам во время долгих переходов в степях и пустынях. Хара же пила его, чтобы наполнить себя хоть чем-то, помимо негативных эмоций.

Взяв в руки пиалу, девушка посмотрела в окно и подняла глаза к небу с проплывающими по нему рваными клочками облаков. Она изнывала в ожидании следующего дня, молясь про себя, чтобы отец убедил мать отпустить ее в Миндальные степи. А если у него не получится, ночью она тайно покинет пределы дворца и на рассвете уедет из города вместе с Юной. Как бы та к этому отнеслась, девушка не задумывалась: Хара была готова взять на себя всю ответственность, да и бессмертную никто бы не осмелился обвинять в побеге княжны. Все знали вспыльчивый нрав Хары и мягкий характер Юны, которая не стала бы уговаривать подругу пойти против решения родителей.

Мысленно княжна поблагодарила Юну за приглашение. Для бессмертной их дружба ничего не стоила – три года для таких, как она, проходят как мгновение, но среди всех своих многочисленных знакомых танцовщица захотела навестить родные места именно с ней. Познакомиться с ее родственниками, другими бессмертными – редкая и драгоценная возможность, которая выпадает далеко не каждому. Именно поэтому отец Хары был готов позволить дочери покинуть Цзэсин.

Хара с уверенностью могла сказать, что там, за пределами Шафрановой пустыни, ее ждала другая жизнь, которая не похожа на смутный сон и в которой нет места унынию и скуке.

Отпив из пиалы, девушка опустила веки и попыталась ощутить хоть какое-то подобие умиротворения.

Внезапно из окна подул непривычно холодный ветер, с силой взметнувший занавески и растрепавший волосы девушки. В его резких порывах едва уловимо веяло сыростью подземелья, старой пылью и могильным тленом.

Хара распахнула глаза и увидела, как в воздухе кружатся мельчайшие золотые частицы. Они сверкали в закатных лучах, как искры, разбрасываемые яростным пожаром. На секунду девушке показалось, что это всего лишь песок, подхваченный ветром с земли. Но пылинки, парящие за окном, были гораздо легче, а сияли ярче. Они сыпались с неба как снежинки, покрывающие зимой траву в степной части Эльхээра. Сама Хара никогда их не видела, но по воспоминаниям Юны имела представление о белом, ледяном «песке».

Завороженная, княжна затаила дыхание, подняла руку и несмело потянулась к частичке, проплывающей в нескольких цунях19 за ее окном.

Но не успела она коснуться ее, как тишину разорвал оглушительный звон колоколов.

Хара вздрогнула от неожиданности и растерянно оглянулась по сторонам. Гулкие звуки доносились с четырех сторожевых башен. Они оповещали жителей в случае угрозы: нападения неприятелей или песчаной бури. Но Хара никогда не слышала, чтобы колокола звучали так неистово. Дрожь от их звона проносилась по улицам и, казалось, сотрясала сами Небеса.