Алёна Казаченко – Гармония клинка и струн (страница 13)

– Отец считает, что все должны жить так, как он считает правильным. – Лицо Энлэя скривилось, а брови сошлись к переносице. – Его не интересовало мое мнение. Последние три года он постоянно требовал, чтобы я подал заявку на учебу в императорском колледже. Я хорошо учился, и сдал бы вступительные экзамены, но заявку не подавал из принципа. – Он замолк и задумчиво пожевал губу. – Отец всю жизнь работает рубщиком бамбука. Он никогда не мог заработать много денег, потому что в молодости не получил достойного образования. По вечерам он возвращался уставший и злой, и я нередко попадал под его горячую руку. – Энлэй потер виски, болезненно жмурясь.

– Ты правильно сделал, что ушел. Если тебе плохо, не стоит терпеть. Но ты не заслуживаешь того, чтобы жить в продуваемой ветром хижине и получать десять тысяч лун в неделю. – Джингшен поднялся, обошел костер и, сев перед другом на корточки, взял холодную ладонь Энлэя в свою руку. – Послушай, Эн, ты очень талантлив. Подумай о том, чтобы перебраться на Туманные острова. Я как… – Джи прикусил язык. У него чуть не вырвалось «бессмертный». – Я как лучший ученик Покровительницы Туманных островов помогу тебе обрести свой дом и получать справедливую плату за твою игру.

– Правда? – Энлэй удивленно взглянул на Джингшена. Его глаза блеснули в полумраке, но в следующее мгновение он недоверчиво нахмурился. – Ты обещаешь? Я был бы рад жить на Туманных островах. – Уголки рта юноши приподнялись в неуверенной улыбке.

– Да, обещаю. – Джингшен широко улыбнулся в ответ. – Когда прибудем в Анли, я напишу письмо наставнице. Она с радостью примет тебя. Если хочешь, я попрошу, чтобы она взяла тебя в ученики.

– Это большая честь. – Энлэй смущенно рассмеялся, и Джингшену было приятно видеть его приободрившимся. Они даже забыли, что находятся недалеко от зловещей Кровавой рощи.

– Твои мелодии – одни из лучших, что я слышал. – Джи похлопал Энлэя по плечу.

– Спасибо, Джингшен.

Они сидели у костра, каждый думая о своем. Отсветы пламени окрашивали их лица в оранжевый цвет. Пели цикады. Любопытный зеленый светлячок покружил возле бамбуковых листьев и улетел в глубь леса.

– А твоя мама – какой она была? – внезапно спросил Энлэй. – Ты часто упоминаешь госпожу Ло Фэй, но мало говоришь о своей матери.

– Мне все еще тяжело о ней вспоминать. После ее смерти я долго скорбел, пока Ло Фэй не заставила меня прийти в себя и жить дальше. Мама была очень красивой. Порой грустной и вспыльчивой – но всегда доброй и заботливой по отношению ко мне. – Джи прикоснулся к золотому кольцу в ухе. – Когда я падал, она каждый раз помогала мне встать. Я могу показать тебе воспоминания о ней.

Энлэй непонимающе заморгал:

– «Показать»? Может, ты имеешь в виду «рассказать»?

– Нет, именно показать.

У бессмертных была еще одна особенность, отличающая их от простых людей: они могли передавать другим свои воспоминания – так они не только освежали свою память, но и позволяли собеседнику стать свидетелем их прошлого. Ло Фэй лишь один раз показывала Джингшену свои воспоминания о прибытии на Туманные острова. Наставница не любила много рассказывать о себе и чаще ограничивалась краткими фразами о событиях давних лет или упоминаниями старых знакомых, которых знала еще при жизни в Сичоу. Однако мало кто из обычных людей знал об этой удивительной способности бессмертных. Но Джингшен все же решил поделиться с Энлэем своими воспоминаниями, посчитав, что друг примет это за одно из его магических умений.

– Закрой глаза.

– Как ты можешь мне что-то показать, если просишь закрыть глаза? – проворчал Энлэй, но выполнил просьбу.

Джингшен осторожно раздвинул густую челку Энлэя и прижал средний и указательный пальцы к его лбу:

– Ты можешь с непривычки провалиться в сон. Не пугайся, если это случится.

Джи погрузился в воспоминания, представляя, как они словно кровь перетекают из головы к плечу, двигаются вниз по руке и скапливаются у пальцев. Энлэй не успел ничего ответить, потому что в его сознании замелькали посланные Джингшеном образы.

Миниатюрная женщина с длинными черными волосами, собранными в хвост на затылке, аккуратно ставит миску с кашей перед рыжеволосым малышом, когда тот с интересом разглядывает в зарешеченное окно сидящих на ветвях ласточек.

Она учит ребенка держать кисть и выводить тушью иероглифы на бумаге. Маленький Джи ставит кляксы, пачкает лиловое платье мамы, но, высунув язык, старательно выводит надписи.

Женщина пытается догнать сына, весело бегающего по пшеничному полю, края которого тонут в дымке белого тумана. Рыжая макушка мальчика то исчезает, то выныривает из золотых колосьев.

Они вместе любуются цветением нежно-розовых пионов в саду. Кси держит в руках пиалу и с наслаждением пьет чай, вдыхая его аромат. Джи, уже подросток, поднимает с земли опавшие лепестки и, смеясь, подбрасывает их в воздух над головой матери.

Женщина стоит на белом мосту среди зарослей тростника и внимательно смотрит, как море перекатывает сверкающие голубыми искрами волны.

Повзрослевший Джингшен сидит за столом и смотрит, как мать старательно рисует на бумаге величественную гору и сиреневые цветы глицинии.

Иногда в воспоминаниях мелькает другая, более молодая женщина. Она выглядит на несколько лет старше Джингшена. С ее плеч свисает длинная синяя шаль, расшитая серебряными облаками, а в ушах блестят хрустальные серьги. Она с серьезным лицом говорит что-то матери Джингшена, но отвлекается, когда юноша принес ей букет подлунников. Женщина гладит его по голове и благосклонно улыбается.

Джи открыл глаза и убрал пальцы. Видения тут же оборвались, но Энлэй не очнулся: вторжение в его сознание погрузило юношу в сон, и он, привалившись к дереву, сполз на землю. Джингшен стянул с повозки одеяло и накрыл спящего друга. Вдруг он вспомнил, что говорил, будто мама родила его в позднем возрасте. Но по воспоминаниям было четко видно, что Кси была молодой женщиной. Джи тихо застонал, снова почувствовав себя глупцом: как теперь объяснить Энлэю, что он соврал ему о возрасте своей матери и та действительно дожила до семидесяти лет?! Но тогда придется признаться в своем бессмертии и вечной молодости.

Пока Джи пытался что-то придумать, по поляне за его спиной пронесся холодный вихрь, с силой качнув ветки, взметнув пламя костра и растрепав волосы. Почувствовав позади резкое движение воздуха, Джингшен напрягся. Ветер донес резкий запах сырости и чего-то кислого. Юноша медленно обернулся, поднял голову и посмотрел на место, где сидел раньше. Все было как обычно. Но когда он всмотрелся в полумрак за деревьями, его глаза округлились от испуга.

Глава 6. Добрый человек не испугается кровавых слез

В тени бамбука, положив одну руку на ствол дерева, стояла полупрозрачная женская фигура в халате из грубой ткани и длинной юбке. Лицо девушки скрывала бамбуковая шляпа. От темной ауры незнакомки исходила печаль и обида. Воздух был наполнен такими сильными эмоциями, что Джингшену хотелось заплакать. Тяжело дыша, он сунул руку за пазуху, где прятал дюжину талисманов, и приготовился пустить обереги в ход.

– Прошу, не бойтесь, я не причиню вам вреда, – вдруг послышался шепот – такой тихий, словно говорившая находилась по другую сторону глухой стены.

Девушка сдвинула шляпу на затылок, открыв лицо с тонкими чертами. Ее можно было бы назвать милой – если бы не алые струйки крови, текущие из уголков широко распахнутых глаз. Белые щеки призрака были перепачканы мокрыми красными пятнами. Похоже, раньше девушка пыталась стереть кровавые слезы, но только размазала их по лицу.

– Вы… призрак Кровавой рощи? – запинаясь, спросил Джингшен.

Девушка медленно кивнула.

– Меня зовут Мэйфэн, – так же шепотом сказала она. – Но я вовсе не злой дух! Пожалуйста, пойдемте со мной. Но не будите своего друга – не хочу, чтобы он испугался.

– Зачем мне куда-то идти? – насторожился Джингшен, сразу вспомнив, как огни водили его кругами в темном подвале.

– Если мы будем говорить здесь, ваш друг рано или поздно проснется. Разве не лучше отойти от него подальше?

Джингшен обеспокоенно оглянулся на Энлэя, но тот спокойно спал, закутавшись в одеяло. Джи коснулся кинжала, прикрепленного ремешком к бедру, хотя понимал, что против злого духа он не поможет. Призрак вел себя мирно, но юноша продолжал напряженно следить за каждым его движением.

– Пойдемте, – повторила Мэйфэн. – Клянусь, что не сделаю вам ничего плохого.

Она побрела в глубь леса, и Джингшен, поразмыслив и еще раз взглянув на Энлэя, последовал за ней. Он надеялся, что с другом ничего не случится: в конце концов, при нем тоже были защитные талисманы. Белый силуэт девушки мелькал среди деревьев, как свет маяка в ночи.

– Как вы здесь оказались? – Джи не скрывал своей нервозности.

Мэйфэн шла в чащу, проходя сквозь ветки и листья. Без света, который исходил от нее, Джингшен заблудился бы в темноте.

– Я пришла на зов прекрасной музыки, которую исполнил ваш друг. Когда-то мой близкий человек тоже играл мне на цитре. К сожалению, я слепа, но остро слышу каждый звук, нарушающий тишину этого леса. Я стояла около вас, когда вы были поглощены музыкой. История вашего друга очень грустная. – Девушка обернулась и невидящим взглядом уставилась на Джингшена. Тот испуганно вздрогнул. – Но не такая печальная, как моя. Он хотя бы жив. – По тону Мэйфэн Джи показалось, что она усмехнулась. – И вы, должно быть, не простой человек, если можете передавать другим свои воспоминания?