Алёна Казаченко – Гармония клинка и струн (страница 12)

Но даже если бы Джингшен никогда не видел нечисть своими глазами, каждому жителю империи было известно о существовании призраков и мертвецов – гуев[18], оборотней, чудовищ и демонов. Соседняя страна Вейжи, граничащая с Шанлу, кишела порождениями темной энергии, которые учиняли беспорядки на севере. Трагичные случаи нападений доходили даже до далеких Туманных островов: три года назад на северо-западной границе страны исчез торговый караван, направлявшийся в Эльхээр; в прошлом десятилетии демонические огненные львы напали на жителей и сожгли несколько деревень на окраинах Долины Мха; пятнадцать лет назад пропали несколько императорских стражей, а тридцать лет назад гуи заразили воды лотосовых озер трупным ядом, из-за чего пришлось вызывать целый отряд экзорцистов.

Джингшен верил в существование монстров, духов и богов не только потому, что сам был свидетелем их появлений – но как иначе можно объяснить образование Жемчужного залива и двух гор, по форме напоминающих легендарных существ? И кем являются бессмертные, если не частью чего-то сверхъестественного?

Джи подумал, что к словам Энлэя стоит прислушаться. Но кое-что смущало его: если в лесу обитает злобный призрак, нюйгуй[19], почему он до сих пор никого не убил? Ветер лишь прогонял незваных гостей, и за эти сто лет никто не пострадал: неудачливые жители отделывались испугом от страшных звуков и потрясением при виде окровавленных деревьев. Казалось, существо в роще пыталось не напасть, а защититься и отпугнуть путников – в отличие от загадочных огней в руинах возле рисовых полей.

– И никто не хотел разобраться, почему призрак не упокоился? – размышлял он вслух. – Даже тот же Благородный Генерал Хэ?

– Бамбуковый лес не входит под его прямое покровительство, потому что большая его часть расположена на Центральных землях, – объяснил Энлэй. – Несколько раз экзорцисты пытались проникнуть в Кровавую рощу, но при их приближении в лесу поднимался настоящий ураган!

– Призрак не хочет, чтобы его изгнали. – Джингшен задумчиво потер подбородок. – Что-то удерживает его на земле – может, жажда мести? Почему он прогоняет каждого, кто приближается к роще? И способность управлять ветром… Очень любопытно!

– Согласен, но у меня нет желания выяснять, что произошло с той несчастной девушкой, – пробормотал Энлэй. – Особенно после того, как мы с тобой уже попали в ловушку злых духов. – Он прокашлялся и снова взялся за поводья. – Меня пугает эта история. Давай поедем в обход.

– Нет, поедем по левой дороге. – Джи выбрался из повозки и запрыгнул на место рядом с другом. – Не переживай, у меня еще остались защитные талисманы! Быстро проедем через лес и скоро будем в Анли.

Энлэй округлил глаза и возмущенно уставился на Джингшена:

– Ты серьезно?! Я же только что объяснил, почему нельзя туда ехать! Тебе что, совсем не страшно после ночи в руинах?!

Джи сунул руку за пазуху и двумя пальцами вытащил желтые бумажки с написанными на них красными иероглифами.

– Пока у меня есть это, нечисть не причинит нам вреда. Мы с наставницей вместе делали эти талисманы, когда она обучала меня основам боевых искусств и защите от нечисти. Возьми себе.

Энлэй внимательно осмотрел бумажки и надписи на них:

– Ты применил их против огней?

– Верно. Скажи, разве Долина Журавлей и Центральные земли не являются поставщиками бамбука для всей страны? Рубщики как-то добывают побеги и древесину?

– Добывают, – кивнул Энлэй. – Но с западной стороны, а не с южной.

– Ты сказал, что чертовщина начинает твориться, если идти в глубину леса, – продолжил Джи. – Но мы же поедем по большой дороге? Чего бояться?

Энлэй еще раз взглянул на колдовские печати в руках Джингшена и устало вздохнул.

– Ладно, убедил. Поедем прямо. Надеюсь, ничего не случится. – Он слегка нахмурился, но направил Чабреца вперед.

Гладкие стволы бамбука тянулись высоко вверх, заслоняя безоблачное голубое небо, а тонкие удлиненные листья приятно шелестели на ветру. Солнце окрашивало листву в яркий светло-зеленый цвет и отбрасывало на лесную подстилку полосы света.

Джи казалось, что он попал внутрь изумруда, грани которого сверкали в солнечных лучах. Даже Энлэй отвлекся от тревожных мыслей и с восхищением рассматривал бамбуковую рощу.

День клонился к вечеру, и Энлэй подстегивал коня. Несмотря на окружающую их красоту, ему не хотелось оставаться на ночлег в лесу, где, по слухам, обитает призрак. Как бы резво Чабрец ни бежал, к ночи они не смогли выехать из леса. Когда время приблизилось к часу Быка[20], конь совсем вымотался и недовольно фыркал, требуя еды. Оба путника устали долго сидеть без движения, и Джингшен предложил остановиться недалеко от дороги. Энлэй, хотя и очень нервничал, все же согласился, что нужно несколько часов отдохнуть.

Теряясь в темных густых кронах, на ночное небо выплыла серебристая луна. Ее свет придавал траве и деревьям таинственный голубоватый оттенок, отдающий в морскую синеву. На горизонте, где дорога поворачивала на северо-восток, стволы бамбука нависали над землей причудливыми черными тенями.

Юноши съехали с дороги, остановили повозку среди деревьев и распрягли Чабреца. Пока Энлэй кормил коня припасенными яблоками, Джингшен набрал сухих веток и листьев и, сложив их в кучу посреди поляны, разжег костер самым быстрым способом: прижал руки к земле, сосредоточенно зажмурился и направил поток энергии ци в ладони. Ветки нагрелись, от кучи листьев пошел легкий дымок, и уже через минуту пространство вокруг озарилось неровным оранжевым светом пляшущих языков пламени.

Джингшен и Энлэй расчистили землю под деревьями и, сидя у огня, перекусили вяленым мясом. Тепло костра, взлетающие в воздух искорки и уютное потрескивание веток немного успокоили путешественников, и они расслабленно привалились спиной к бамбуку. Спать пока не хотелось, поэтому Энлэй взял в руки цитру. Он посмотрел на Джингшена, и тот радостно кивнул. Гладкая поверхность инструмента блестела в полумраке. Музыкант провел пальцами по корпусу и, легко дергая струны, тихо заиграл. Это была грустная мелодия. Она то замедлялась, то нарастала, словно проблеск надежды в сердце давно отчаявшегося человека.

Энлэй, закрыв глаза, долго перебирал струны. Играя, он каждый раз уходил в себя и отгораживался от внешнего мира. По его словам, так он, сосредотачиваясь на мелодии, позволял своим невысказанным чувствам и мыслям обрести свободу.

– Твоя игра как всегда безупречна, – похвалил Джи, когда музыка стихла. – Ты правда научился играть самостоятельно? Тебя никто не обучал музыке?

– У меня не было учителя. – Энлэй отложил инструмент и вздохнул. – Но был человек, который вдохновил меня на занятия музыкой. Шесть лет назад я шел домой после школы и услышал, как в городском саду кто-то играет. Молодой бродячий музыкант исполнял мелодию на цитре, а вокруг него собралась небольшая толпа. Я пробрался ближе и зачарованно слушал, наблюдая за его движениями. Когда он закончил, я попросил его научить меня основам игры. – Юноша печально улыбнулся, вспоминая. – Музыкант засмеялся, но объяснил, как держать цитру и дергать за струны. Я обрадовался, решив, что у меня появился учитель, но на следующий день его на прежнем месте уже не было. Тогда я попросил маму купить мне цитру и стал учиться сам. Выходил на задний двор и играл, любуясь заходом солнца. Со временем у меня стали неплохо получаться выученные мелодии, и я начал придумывать свои.

– У тебя настоящий талант! Жаль, что тот бродячий артист пропал. – Джи сочувственно выдохнул. – Наверное, отправился в другой город. Но почему с твоим талантом тебе пришлось уйти из Анли? Твои родители должны гордиться таким одаренным ребенком.

Энлэй неожиданно вздрогнул будто от холода и обхватил себя руками.

– Мои родители совсем не гордятся мной, – глухо произнес он. – Поэтому я и покинул Анли.

– Не гордятся? Но почему? – удивился Джи. Он не мог представить, что кому-то может не нравиться музыка его друга.

– Отец никогда не одобрял мое увлечение. – Энлэй опустил голову, чтобы скрыть выражение своего лица. – Он считает, – голос юноши дрогнул и стал резче, – что «бренчанием» я ничего не добьюсь. У меня бедная семья, и раньше нам даже не хватало денег на одежду или еду подороже. Отец хотел, чтобы я поступил в императорский колледж и выучился на чиновника, чтобы в будущем много зарабатывать и обеспечивать семью. Мама никогда не спорила с ним и во всем соглашалась. Но я… – Энлэй стиснул зубы, и его обычно мягкое и спокойное лицо помрачнело от неприятных воспоминаний. – Я не хотел учиться на чиновника! Смысл моей жизни – музыка, ее звучание и те возможности, которые она мне дарит. Мне нравится сочинять мелодии и выражать в них свои эмоции и ощущения. Я человек искусства, и карьера меня не волнует. Я всегда хотел делать то, что приносит мне удовольствие, даже если мой труд оценивают не так высоко, как я того желаю. – Он выпрямился и поднял голову. Его серебристо-серые глаза ярко блестели в свете костра. – Поэтому я сбежал из дома и стал свободным. Никто не кричит, не упрекает меня, не называет бесполезным и ленивым. Никто больше не швыряет мою цитру об стену.

– Отец сломал твою цитру? – Джи в шоке округлил глаза. – Как он мог поступить так жестоко? Это же дорогая для тебя вещь! – Юноша гневно скрестил руки на груди. Его возмущало, что родители могут унижать своих детей. У него у самого была строгая бабушка, но, несмотря на свой нрав, она любила его и баловала подарками. Джи плохо помнил ее: она умерла, когда он был ребенком. – Разве родители не должны поддерживать своих детей и помогать им идти к своей мечте?