Алёна Иванкова – Работа и все вытекающие (страница 3)
Школьные мечты
– Папа, тебя вызывают в школу на последнее родительское собрание! Не бойся, плохого обо мне не скажут.
Первый и единственный раз Василий Александрович пришёл в школу к старшей дочери на родительское собрание перед выпускными экзаменами. И что же он услышал?..
– Ваша дочь все десять лет занималась всем, чем угодно, но только не училась! – высказался классный руководитель, он же и учитель математики.
– А чем же она занималась? – в растерянности спросил отец.
– Танцевала! Все праздники в клубе выступала с концертами, даже на школьном фестивале дружбы советских республик ходила по классам и учила детей танцевать пляски народов СССР.
– Что ж в этом плохого? Не понимаю.
– Не понимаете? Мария – очень способная ученица, но свой талант не хочет раскрыть, например, в математике! Я всегда настаивал, чтобы Маша больше занималась математикой, выдвигал участвовать в районных олимпиадах. А она танцевала! И не только! Спектакль они в клубе поставили «Бедность не порок» по Островскому, даже я посмотрел! Актриса! Главная роль!
– Да, она постоянно стихи на кухне учит! – Василию Александровичу стало весело. – Вы знаете, я дочери доверяю. Училась она неплохо, звёзд с неба не срывала, особенно по математике. Ну артисткой она мечтает стать!
– Вот, то-то и оно! Артистка! В наше время спрос на инженеров, врачей, учителей, бухгалтеров. Где вы видели большой спрос на артистов?!
– Пётр Архипович, воспитанием дочери занималась моя жена, а как её не стало, я Марии ни в чём не могу отказать. Она в детстве балериной захотела стать, так мать её в хореографическое училище на конкурс в Пермь возила. Слава богу, не прошла! Тамара ей во всём потакала. Теперь вот, говорит, в Москву поедет на артистку учиться!
– Эх, женщины, женщины! Какая Москва! В совхозе вон коров доить некому! Доярки нам нужны, ветеринары, агрономы.
Василий Александрович пришёл домой расстроенный. Рассказал дочери разговор с учителем математики, но Маша только рассмеялась в ответ.
– Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! Ты вот экзамены сначала сдай хотя бы хорошо, а потом попробуй поступи куда-нибудь. Но не волнуйся, в Мулянском совхозе конюхи и доярки всегда в почёте.
– Папочка, это моя жизнь, и дай мне её прожить, как я хочу! Не переживай, на твоей шее сидеть не буду. Если не поступлю, пойду работать и буду учиться, всё равно куда-нибудь да поступлю! Ну не стану я артисткой, поступлю на филологический. Буду учить детей доброму, вечному и красивому! Я тебя люблю!
– Эх, Машка, Машка! Ветер у тебя в голове!
Василий залюбовался дочерью. Так на Тамару, жену покойную, похожа, такая же белокурая, стройная, смешливая и независимая. Такой попробуй покомандуй!
А Мария поскиталась по театральным училищам страны, вернулась на родину, поступила в университет на филологический факультет на вечернее отделение. Как и обещала отцу, сидеть на его иждивении не стала. Работала сначала на заводе в Перми, потом перешла в школу, да так там и осталась. Театром уже с детьми в школе занималась.
Джумова Нина
Она
Рука потянулась к чёрной двери, из-под которой сочился яркий свет солнца. Нужно открыть её срочно. Что-то внутри просто кричало об этом.
– Лё-ля! Лё-ля! – кто-то окликнул. Она обернулась и увидела, что за спиной была другая дверь. Белая. Деревянная. Родной дом. Открыто!
– Оладушки с калиновым вареньем! – раздался голос мамы. – Идём.
Мама! Чёрная дверь подождёт. Она зашла в дом.
– Лё-ля, зови отца, пусть тоже идёт.
На столе в любимой тарелке с золотой каёмкой лежали две оладушки. Сверху медленно стекало бордовое ароматное варенье. Вкуснотища.
– Какие у тебя уже кудри! Пора стричь, – в комнату вошел папа и взъерошил волосы.
– Растут быстрее тебя. Держи грушу. Соседская, вкусная, зараза. Завтра пойдём мяч погоняем. На воротах постоишь.
– Лё-ля, Лё-ля, – кто-то прошептал в самое ухо. – Вставай, пора на работу, – и поцеловал в щёку. В комнату открылась белая стеклянная дверь.
– Ура! – закричали дети. – Ура! Родители проснулись!
Вокруг всё было до боли знакомо: и стеклянная дверь, и шкаф, который тащили вместе по лестнице с перерывами на перекур. Кактусы на окне улыбались цветущей герани. Начищенный хрусталь до лучших времён грустно стоял в этом же шкафу. Три секции! Роскошь. Сколько простояли в ночных очередях у закрытых дверей мебельного. Детские игрушки. Обменивали на талоны на колбасу.
– Кукла! Настоящая! – радовалась Катенька.