Алёна Харитонова – Каждому свое. Исполнение желаний (страница 139)
— За папой! Надо же знать, кто она? А вдруг это какая-нибудь злая тощая сука, которая только и ждёт, чтоб его облапошить? Что тогда будешь делать?
— Почему тощая? — продолжила отчаянно тормозить сестра.
— Хватит тупить! — зашипела Элли, стаскивая её за руку с кровати. — Одевайся! Иначе он уйдет, и мы останемся с носом! Встречаемся через пять минут в коридоре.
Она ускакала, а Энни потащилась в ванную. Сборы заняли у неё чуть больше пяти минут, поэтому пышущая гневом сестра подгоняла её едва ли не пинками. Внизу хлопнула дверь — это папа вышел из квартиры.
— Послушай, — попыталась Энни воззвать к здравому смыслу подстрекательницы, — папа — взрослый человек, он имеет право на личную жизнь и…
— Хватит рассуждать! — Элли за руку потащила её вниз по лестнице. — Вот одна девочка тоже думала, что ничего страшного, а папа вышел замуж…
— Женился, — автоматически поправила сестра.
— Вышел замуж, — многозначительно повторила Элли. — И сдал её в интернат!
— Хватит меня тянуть! — Энни вырвалась. — Папа не выйдет замуж и никуда нас не сдаст! Он нас любит! А мы не имеем права за ним подсматривать и подвергать сомнению…
— Слушай, ты, зануда, — тяжёлым взглядом смерила её собеседница. — У папы никогда,
— Да с чего ты взяла, что никогда? — сестра торопливо надевала кроссовки. — Просто мы не знали.
— Ты помнишь, чтобы папа наряжался? — Элли упёрла руки в бока. — Помнишь, чтобы он надевал брюки и рубашку куда-то, кроме как на похороны?
— Я и похорон-то не помню, — пробормотала Энни.
— А я помню! Так вот, он никогда никуда не наряжается! Я даже не знала, что у него брюки и рубашка есть, — закончила сестра, противореча сама себе. — Пошли! И смотри, тихо у меня, не то скажу, что всё это — твоя затея!
С этими словами подстрекательница выскользнула из квартиры. Энни не осталось ничего иного, как последовать за ней. В душе зарождалась глухая тревога. А вдруг, правда, у папы появилась какая-то женщина, которая хочет создать с ним семью, но которой не нужны две девочки-подростка от предыдущего брака? Вдруг она вскружит папе голову? Или папа откажется идти на поводу, а она в отместку разобьёт ему сердце? И папа запрётся в своей комнате, чтобы мрачно пить виски, как делал папа Дженнифер, когда умерла её мать?
От этих мыслей и подозрений Энни стало так страшно, что она припустила следом за сестрой с вполне искренним, а вовсе не напускным энтузиазмом.
Элли же, выскочив из подъезда, лихорадочно огляделась, после чего уверенно помчалась вверх по улице. Она зорко всматривалась вперёд, чтобы не потерять из виду знакомую спину, мелькающую в потоке пешеходов.
— Сюда! — сестра дернула Энни за локоть, утаскивая под прикрытие рекламной тумбы. — Оглянулся!
— Привет, девочки, развлекательный комплекс «Вау-Вау» приглашает вас отдохнуть и поиграть, — весело сказала голограмма симпатичного подростка, поворачиваясь к затаившимся сестрам. — В нашем комплексе навалом самых популярных игр, есть отличная кафешка, аттракцион параллельной реальности, комната невесомости и аэродинамическая труба. А ещё у нас дёшево. Хотите, считаю ваши чипы и прикину среднюю стоимость абонемента на двенадцать часов?
— Отвали! — прошипела Элли навязчивой рекламе и осторожно высунулась из укрытия, отыскивая взглядом отца.
Голограмма, зафиксировав отказ, померкла и сменилась изображением девушки с красивой улыбкой:
— Стоматологическая клиника…
— Бежим! — Элли потянула сестру за руку и снова помчалась вперёд по улице.
Так девчонки пронеслись ещё пару кварталов. Энни про себя радовалась, что отец идёт неторопливо, а то в боку уже начинало покалывать.
— Слушай, — запыхавшись, спросила она сообщницу, — а что мы будем делать, когда их увидим?
— Ничего, — отмахнулась та. — Поглядим, что за фифа, составим мнение, потом попытаемся узнать, кто такая.
— Ну, а когда узнаем? — не унималась сестра.
Элли зорко вглядывалась вперёд, высунувшись из-за угла магазина.
— А когда узнаем, будем решать, как от неё избавиться.
— Но почему сразу избавиться? Вдруг она хорошая? — спросила Энни с надеждой в голосе. — Вдруг от неё не нужно избавляться?
Элли смерила её таким суровым взглядом, что стало понятно — выбор отца, каким бы он ни был, она без боя одобрять не собирается:
— Не может она нам понравиться! Она хочет украсть папу! И у неё это неплохо получается!!!
— А ты не думала, что папа с ней счастлив? Ему, может, приятно, что кто-то хочет его украсть? Он, знаешь ли, вовсе не обязан всю свою жизнь посвятить нам! — возмутилась сестра.
— Не обязан, — огрызнулась собеседница, — но папа очень наивный и к тому же плохо разбирается в женщинах. Я не хочу, чтобы его облапошила какая-то курица!
— С чего ты взяла? Ну, что он плохо разбирается…
— Думаешь, если бы разбирался хорошо, то женился бы на нашей матери? И заделал ей нас? Папа как ребёнок! Ты вспомни, когда он купил нам лазерные мечи, что было?
— Хм…
Похоже, Энни вспомнила и о том, как они с сестрой получили в подарок мечи ситхов, и о том, как отец, впавший от них в ребяческий восторг, в тот же день купил себе такой же. Битвы джедаев кипели недели две…
— Вот-вот, — многозначительно сказала сестра. — А ещё я читала, что взрослые при выборе партнёра ориентируются на определённые типы. То есть, если его когда-то очаровала наша мама, то с вероятностью девяносто процентов второй раз очарует женщина, очень на неё похожая. Ну… нравятся ему такие.
Вот тут-то Энни не на шутку испугалась и теперь уже сама высунулась из-за угла. Отец стоял в тени дерева возле входа в уютное французское кафе.
— Блин… папочка, ну как ты мог снова так вляпаться? — пробормотала Энни.
— Смотри! — зашипела на ухо сестра. — Вон! Вон она!!!
По улице в направлении кафе шла стройная темноволосая женщина. Очень эффектная — длинноногая, в красивом платье и на высоких каблуках.
— Че-о-орт… — выдохнула Энни. — Да она прямо модель. А может, это не…
Отец опроверг надежды дочерей — сделал шаг из своего укрытия и, подхватив женщину на руки, легонько закружил. Та испугалась, вскрикнула, но потом обхватила его руками за шею и засмеялась. А после этого… после этого они поцеловались, и у сидящих в засаде девчонок совершенно испортилось настроение.
— Кобыла какая-то, — голосом, в котором не было уверенности, пробормотала Элли.
— Угу, — мрачно и исключительно из солидарности согласилась Энни. — И смех противный. Пойдем домой?
— Ну, уж нет! Пошли на ту сторону, я взяла бинокль! — с торжеством заключила сестра.
— Что-о-о??? Ты вынесла из дома папин бинокль? Опять?! — Энни вытаращилась на неё. — Ты совсем обнаглела?
— Да не ори, это обычный оптический. Мне Трэвис подарил. Он его спёр в развлекалке. Не важно, в общем, — она достала из рюкзачка маленький белый бинокль изящного дизайна и с ним в руках устремилась к пешеходному переходу.
На противоположной стороне улицы было тенисто. Девочки спрятались за автоматом по продаже прохладительных напитков, где Элли заняла наблюдательный пост и начала излагать сестре происходящее:
— Сели у окна. Эта смеется. Глазки строит. Папа счастлив. Что-то ей дает. Какую-то коробку. Кобыла рада. Открыла. Рада ещё сильнее. Что-то заказали. Кобыла аж светится.
Энни внезапно стало стыдно и как-то не по себе.
— Элли, — тихо сказала она, — нас здесь быть не должно. И вообще, эта женщина нравится папе, как ты можешь называть её кобылой? Тем более, она симпатичная. Тебе самой-то не противно?
Сестра отняла от глаз бинокль:
— Если тебе противно, то и иди отсюда. Моралистка убогая!!!
— Ну и пойду.
— Ну и иди.
Энни рывком развернулась и направилась прочь. Ей было и горько, и стыдно, и страшно, и обидно… Папа обнимал какую-то незнакомую женщину, улыбался ей, даже целовал! Он выглядел таким счастливым, но… без них! Без Энни и Элли, которых будто не существовало!
Она брела прочь, как вдруг сзади за локоть ухватила знакомая рука.
— Ладно, не дуйся, — примирительно сказала догнавшая сестру Элли. — Не буду называть её кобылой. Просто… вот зачем она ему?! И почему он нас не познакомил? — закончила она севшим голосом.
— Потому и не познакомил, — зло ответила Энни. — Знал, что будем дуться! Или… может, несерьёзно у них всё? — в её голосе прозвучала надежда.
— Щас тебе, — уныло ответила сестра. — Они, вон, перекусили наскоро и довольные куда-то свинтили. Даже думать не хочу, куда. Идём домой лучше, а то папа вернётся, а нас нет. Только, смотри, не проколись, что мы за ними следили. Вечно у тебя всё на лице написано. Мы ничё не видели, ни папу, ни эту ко… тетку. Поняла?
Энни грустно кивнула и повторила:
— Зря мы за ними пошли…