Алёна Харитонова – Каждому свое. Исполнение желаний (страница 138)
— С концами, с концами. В смысле, ура, папа вернулся. А вы хоть пиццу закажите, если уж попкорн весь на меня высыпали и пончики по полу разметали.
Девчонки переглянулись, просияв от счастья. Энни в прыжке метнулась к телефону делать заказ, а Гай отправился наверх.
В его комнате, на первый взгляд, царил привычный порядок. Однако в отсутствие хозяина на кровати кто-то валялся, а потом старательно (очень старательно) заправил. Только угол покрывала слегка перекосило, плюс подушки легли немного асимметрично. Вот ведь козявки!
Рейдер огляделся, отыскивая глазами ещё какие-нибудь приметы вторжения. Прям хоть опечатывай помещение перед командировками. Интересно, зачем они сюда приходили? Вряд ли просто полежать на постели. Хм. Сейф им точно не вскрыть. Гай задумчиво подошел к шкафу, осторожно приоткрыл дверцу, придержал пирамиду коробок, после чего отвел створку полностью и усмехнулся: совершенно не так сложили коробки. То есть, по детской наивности решили, что содержимое шкафа всегда выпадает потому, что папа не умеет поддерживать порядок, а не потому, что папа умеет ставить ловушки на любопытных козявок. Ладно-ладно.
И чего, вредительницы мелкие, вы здесь хотели? Рейдер достал и включил досмотровый прибор, а затем пробежал видеощупом по внутренностям шкафа. Цель мелких вредительниц отыскалась в боковом отделении — электронный многофункциональный бинокль.
Гай взял с полки девайс, просмотрел настройки, хмыкнул: ещё и откалибровали под себя, а потом попытались откатить обратно, но накосячили. Интересно, кто? Энни? Элли? А главное — зачем? Вот зачем им бинокль? Что в него смотреть?
Отец бросил взгляд на часы. Время позднее, значит, воспитательная работа завтра. Пока пусть развлекаются. А утром можно будет провести семейное расследование, на котором обе подозреваемые расскажут и зачем прыгали на кровати, и на кой чёрт брали бинокль.
— Пап, мы тебе сэндвич… — Энни осеклась, да так и застыла на пороге с подносом в руках.
Лицо у неё сразу сделалось виноватым, пунцовым. Какое уж там расследование. Мгновенно слиты и явки, и пароли, и имена сообщников. Кстати, о сообщниках, Элли, стоящая за спиной сестры, выглядела совершенно спокойно. Покерфейс — наше всё. Актриса… будущая.
— Сэндвич — это хорошо, — спокойно сказал Гай, выставляя в бинокле сбитые настройки. — А в моих вещах вы рылись в поисках колбасы и хлеба?
— Не, — беспечно махнула рукой Элли. — Мы знаем, что тут ни хлеба, ни колбасы. Разве ж они у тебя залежатся! Просто я увидела в доме напротив клетку с хорьком. Энни ж любит всякое такое, ну я и предложила посмотреть. Она, кстати, была против, мы даже чуть подрались и она огребла подушкой.
— Надо полагать, ты победила? — уточнил отец.
— Ага, — легкомысленно кивнула дочь.
Гай взял с подноса сэндвич и направился к окну.
— Где?
— Третий дом, пентхаус, — без запинки ответила дочь. — Там ещё красная римская штора.
Отец откусил бутерброд и навёл оптику на здание.
Вот окно. Вот не опущенная красная штора. Свет включён. А вон и клетка. Действительно, хорёк.
— Правда, он классный? — робко уточнила Энни, протягивая отцу кружку с кофе.
— Он-то классный, — вздохнул Гай, — но за бинокль всё равно накажу. Подумаю, как. — И добавил многозначительно. — Обеих.
Элли заискивающе улыбнулась, прижалась к нему и заглянула в глаза:
— Ну, па-а-апочка… ну ты же самый-самый лу-у-учший…
— Это верно. И только потому я отдам-таки вам подарки. А не был бы самым лучшим, уже бы обе огребли и сидели по своим комнатам.
Дочери переглянулись. Во взглядах обеих отразилась робкая надежда и… предвкушение.
Гай кивнул в сторону стола, на котором лежали два разных по размеру свёртка. Один меньше зажигалки, а другой размером с полблока сигарет.
— А-а-а!!! Ты самый-самый лучший!!! — завизжала во всю мощь лёгких Элли и запрыгнула на отца, душа его в объятиях. — Папа, ты самый-самый супер!!! Это ведь видео-курсы, да? Правда? Правда?!
— Видеокурсы? — Гай сделал удивлённое лицо. — Нет. Какие еще видеокурсы? Где я их, по-твоему, достану? На флешке — пособие по домоводству.
— Я тебя обожаю!!! — не слушая его такое неубедительное враньё, продолжала верещать дочь. — Обожаю тебя!!!
С этими словами она, наконец, отлепилась от отца и метнулась к столу, где нетерпеливо зашуршала оберткой.
Энни же, пока сестра ликовала, стояла молча, лишь потрясённо таращилась на пластиковый модуль, выпавший из упаковки.
— Па-а-ап? — спросила девочка, с недоверием глядя на Гая. — Это…?
Тот вместо ответа лишь выразительно пожал плечами.
— Ты купил мне
— Ну, мне сказали, там расширенный набор функций, — развёл руками Гай. — Я решил — тебе будет удобнее.
Энни быстро включила прибор, пробежала пальцами по настройкам меню и снова вскинула на отца сияющие счастьем глаза.
— Папа, я о таком даже не мечтала… — она подошла, уткнулась лбом отцу в грудь и сказала глухо: — Спасибо.
Гай поцеловал гладкую светловолосую макушку. Под левую руку ему тут же поднырнула Элли и, прощелыга, уставилась с мольбой во взгляде:
— Па-а-ап, ты ведь завтра передумаешь нас наказывать, ведь да?
— С чего бы? — осведомился Гай. — Подарки им привези, да ещё и за косяки не взд… не спроси?
Сестры переглянулись:
— Пап, а как же амнистия в честь праздника? — вкрадчиво спросила Энни.
Откуда только слов таких нахваталась.
— Что за праздник?
— Называется «Папа Дома», — хихикнула Элли.
— Праздник «Папа Дома» вы отметите завтра торжественной уборкой и другими штрафными работами, — без тени улыбки сказал отец. — А пока валите к подружкам, они вас уже заждались.
И он подтолкнул обеих легкими шлепками к двери.
— Валите, валите, я пока прикину справедливый объём праздничных штрафных работ.
Девчонки, не сговариваясь, показали ему языки и быстренько ретировались за дверь. А меньше чем через минуту с первого этажа донеслась уже знакомая Гаю гнетущая музыка, а потом дружный визг. Видимо, убийца-киборг вылез-таки из своего подпространства.
* * *
Энни обнимала подушку и сладко спала, когда холодные пальцы ухватили её за щиколотку и потянули. Девочка дрыгнула ногой, невнятно бормоча, но в этот момент с неё безжалостно сдёрнули одеяло. Так подло мог поступить только один человек в доме. Элли.
— Чего тебе? — Энни с трудом разлепила глаза.
Сестра, стоящая напротив, приложила палец к губам, мол, не ори.
— Что я говорила? — торжествующим шепотом спросила она.
— Когда? — зевнула Энни.
— Тогда! У него точно кто-то есть! — глаза Элли горели тёмным пламенем.
— У Трэвиса? — по-прежнему ничего не понимая, уточнила Энни.
— Да у какого еще Трэвиса! — вскипела сестра. — У папы! У папы точно кто-то есть!
— Да-а-а? — безо всякого интереса зевнула Энни. — С чего ты взяла?
— Он сейчас нарядился и куда-то собрался!
— Папа? Нарядился? — улыбнулась девочка. — Погладил футболку с шортами?
Элли фыркнула.
— Щас тебе! Он, знаешь, какой? Он надел брюки с рубашкой! Глаженые, — сказала она многозначительно. — И, похоже, побрызгался духами.
— Серьёзно? — Энни от таких новостей даже села в кровати. — Думаешь, папа в кого-то влюбился?
— Точно тебе говорю! А ты не верила! — сестра смотрела с укором. — Я тебе ещё когда сказала! Месяца три назад. Вот щас они заделают тебе братика, будешь знать. Давай бегом умывайся, одевайся и пойдём.
— Куда? — растерянно спросила Энни.