Алёна Харитонова – Испытание на прочность (страница 159)
Пять Ран стоял рядом с Поролоном во дворе, цедил пиво, не чувствуя вкуса, и размышлял о том, как пролетел. Мимо шанса, мимо всего вообще. Леон определенно заметил его унылую задумчивость, но расспросами не доставал. Когда вторая банка закончилась, Диего, смяв, бросил ее в мусорку, тут из укрепмотеля выбежала беременная девчонка, которую Пять Ран водил к Трем вместе с Эрной и остальными.
— Леон! Парни! — девчонка помахала мужчинам. — Идите сюда. Леди просит помочь. Только тихо.
Поролону явно стало любопытно, он двинулся в здание. Следом потянулись остальные. Идти пришлось недалеко — всего до спортзала, где обычно занимались девчонки, а сейчас гремела музыка. Перед входом беременная попросила сопровождающих:
— Только не шумите, ок?
Не шумите. Там так музыка гремела, что стрелять можно — никто не услышит. В общем, Диего досадовал. Разгадка в руки к нему не шла, а тут еще танцы какие-то…
В зале было темно. Мужчины обошли сложенные стеной коробки, а когда вынырнули из-за них, то увидели в свете двух прожекторов маленькую стройную мулаточку с волосами-пружинками — совсем еще девочку. Хорошенькую!
И тут Диего как прострелило. Потому что девочка запела:
— Смотрите на эту девушку. Наблюдайте за ней. Зажигает королева танцпола.
Пять Ран застыл, осознавая, что вот он — знак! Да, еще надо постараться его понять, но знак — вот он!
Там еще были слова, много слов, Диего утонул в них. В ее голосе и в мелодии, равной которой не слышал никогда.
На улицах читали рэп, отвязный рэп про крутых парней и их чик, про разборки и ревность, про дела и расклады. Агрессивная ритмичная музыка, резкие речитативы. Ну или баллады про воинов улиц, что не боялись выйти против самих корпов. Но такого… такого Диего никогда не слышал. Это было настолько красиво, настолько нежно, настолько… волшебно, да. И голос. Ее голос был чистый, звенящий, лился, поднимая волоски на теле дыбом, но при этом, в отличие от уличной музыки, хотелось не впадать в агрессию, не драться или бежать, не бить или побеждать, хотелось…
Мля! Диего не знал, чего ему хотелось. Но не этого всего. Хотелось… быть мужчиной, что ли. Не головорезом, не охуелосом с амбициями, а мужиком. Чтобы девчонки сами липли, потому что… Почему? Потому что рядом спокойно, надежно и никто не обидит.
— Ты пришла найти короля, — пела эта девочка.
И что-то там было еще, что ей всего семнадцать, что она хочет танцевать. И она танцевала. Немного застенчиво в такт песне. А голос… голос лился и лился. Диего хотелось слушать его вечно, настолько это было прекрасно, и настолько он сам себе казался лучше, пока она пела. Хотелось быть тем самым королем, в поисках которого она пришла.
Когда песня закончилась, у него в голове еще продолжали звучать последние отголоски мелодии и голоса. Все хлопали, свистели, а Диего не мог даже поднять рук, чтобы пару раз ударить ладонью о ладонь. Он оцепенел, только с восторгом таращился на исполнительницу, а она несколько секунд смотрела на него. Почему-то с огромным удивлением, словно видела кого-то другого. Он не мог отвести глаз и, наверное, так бы продолжал стоять и пялиться, если бы Леди Мэрилин не увела мулаточку, приобняв за плечи.
После этого Диего тоже пришлось идти прочь вместе с остальными мужиками. Они оживленно обменивались мнениями, но Пять Ран не участвовал в разговоре, он еще жил в песне, еще видел девушку, поющую в свете ярких прожекторов.
В себя пришел только на улице, а продышавшись, осторожно спросил у Поролона:
— Это кто… была?
— Если бы не шлялся всю ночь, знал бы, — проворчал добродушно Леон. — Гостья Старшей. Эрика зовут.
— Как? — Пять Ран будто кипятком окатили. — Как зовут?
Мир вокруг зашатался.
— Джеллика. Ты чего? — удивился Поролон. — Имя как имя. Из каких-то совсем плохих мест приехала — вся в шрамах.
— Откуда знаешь?
— Хелена рассказала. А ей Конни. А Конни — Эрна. А Эрне — Лина, а то не знаешь, как у девок информация расходится.
Диего с трудом сглотнул.
Наконец-то, стал понятен странный сон. Эрика, Линда — он их убил, так или иначе. Юкки… однажды ее волокла из бара пьяная кодла. Пять Ран видел, но прошел мимо, не вмешался. А еще Хелена, которой помогли, которую как раз спасли.
Все так просто!
«Зажигает королева танцпола». «Пришла найти короля».
— Эй! — лапища Поролона обхватила за плечи и не дала свалиться. — Чё с тобой? Сражен силой искусства?
* * *
В роскошном VIP-кабинете ресторана «Вюртемберг» сидели двое. Сухая, с идеальной осанкой и рыжими кудрявыми волосами женщина и молодой мужчина, выражение лица которого было застывшим и жестким.
— О чем задумался? — Ханна Клейн покрутила вокруг безымянного пальца левой руки обручальное кольцо.
— О том, что не понимаю, как Нейт собрался обеспечивать свою безопасность здесь и сейчас, — Дитрих задумчиво смотрел в стену. — Сколько групп подтянет к ресторану, как организует связь с ними, как их замаскирует… Он настолько иначе мыслит, будто мы с разных планет. Все-таки вояка и спустя десятки лет остается воякой.
— Ну, может быть, он обойдется только телохранителями? — равнодушно предположила Ханна.
— Не верю, — сказал муж.
В этот момент их коммуникаторы синхронно пиликнули. Ханна взяла свой, с непроницаемым лицом прочла сообщение и отложила в сторону. Дитрих тоже пробежал глазами по пришедшему на его девайс тексту и с любопытством покосился на жену.
— Как тебе новость? — наконец, спросил он, понимая, что собеседница не заговорит первой.
— Это было ожидаемо, — спокойно ответила Ханна. — Иначе зачем бы ему ее искать и опекать. Омоложение в лучшей клинике Ховерсов дряхлой маразматичной сотрудницы-десять с вырезанной маткой — вполне логичный итог этой глупости.
— Ханна… — муж заговорил неожиданно мягко и даже коснулся узкой ладони собеседницы с непривычной для него нежностью.
— Что касается не заданного тобой вопроса, мой ответ: нет, — Ханна ответила на участливое прикосновение, но тут же убрала руку. — Я не буду предпринимать каких-либо действий, пока эта старая дура на территории Ховерсов.
— Спасибо. Просто я еще очень хорошо помню, как…
— Это было давно, я была молода и вспыльчива. Прошло пятьдесят с лишним лет, Дитрих, ярость не живет так долго.
— А ненависть?
— Ненависть живет. Но я дождусь случая поудобнее.
Дитрих улыбнулся жене, а она продолжила:
— Кстати, я удивлена. Ты почти без сопротивления дал Герарду все, что он попросил.
— Считай такую уступчивость моим подарком невесте, — усмехнулся муж. — Все просто, дорогая. Чем больше уступка, тем сложнее понять, где в ней оставлены лазейки для наблюдения и контроля.
Их разговор прервал возникший на пороге лакей:
— Герр Клейн, фрау Клейн, ваши гости прибыли, их кортеж только что остановился у входа.
— Отлично, — Дитрих встал. — Дорогая?
Ханна поднялась следом, взяла мужа под руку.
— Кабинет переговоров на первом этаже подготовлен, — продолжил лакей. — Вино, фрукты, кофе и легкие закуски уже поданы. Обед подадут сразу по вашему сигналу.
— Думаю, стоит заказать платье для торжества в модном доме Мелинды Ховерс, — сказала Ханна супругу. — Как считаешь?
— Отличная идея, — ответил тот и поцеловал руку спутницы.
* * *
В зале для официальных приемов в особняке Ли Янь Цинь Су Мин еще не бывала. Тут оказалось очень светло, торжественно и, действительно, официально. Ничего лишнего: полы из белого искусственного мрамора, белые стены, высокие потолки с несколькими огромными переливающимися люстрами, большие окна, фуршетные столики (тоже белые), белые узкие диваны в лаунж зоне, установленные так, чтобы было удобно устроиться на них небольшой приватной группой.
Все белое-белое. Тон и цвет приему задавал декор и текстиль, который индивидуально подбирался для каждой встречи. Сегодня это был сдержанный красный и в качестве компаньона к нему — золото. Весьма и весьма.
Но кореянка заметила это вскользь, а объяснения Абэ хотя и слушала внимательно, но размышляла все равно о том, как разрешится дурацкая ситуация с идиотом Мацумото и каким образом после этого придется корректировать свои планы.
Ли Янь Цинь шла рядом, невозмутимая, в красном платье с золотыми узорами. Платье было вполне себе европейским, но сшито по национальным мотивам. Бонза сектора всегда умела себя преподнести и одновременно сделать послание участникам встречи. Сегодняшний ее наряд говорил, что происходящее — вежливая формальность. Не более.
Едва Ли Янь со своими спутниками вошла, к ней сразу же с поклоном шагнул Исикава Мацумото, а с ним — новый посланник. Точнее, посланница. Высокая стройная женщина в диковинном бело-красном наряде, подобных которому Су Мин прежде не видела. Это было кимоно, отдаленно похожее на то, в которое Ли Янь облачилась на траурную церемонию. Именно отдаленно, потому что наряд незнакомки казался более громоздким, менее изящным, а женщина в нем смотрелась, как маленькая куколка в футляре из толстой ткани. Платье схватывал широченный пояс, собранный сзади в огромный, похожий на подушку, узел. Концы пояса спускались до самого пола.
— Рад вас видеть, госпожа, — заговорил Мацумото, обращаясь к бонзе.
Су Мин же с интересом смотрела на стоящую рядом с японцем женщину и думала о том, что при встрече на улице может ее не узнать: лицо незнакомки было белым как бумага, глаза и брови подведены розовым, губы нарисованы красной помадой, причем не по их естественному контуру. В результате лицо напоминало прекрасную маску. Усиливала эффект театральности сложная прическа с множеством заколок и подвесок.