Алёна Ершова – Реальность Тардис (страница 81)
От озвученной мысли стало гадко. Представила, что меня целует какой-то
Несколько раз порывалась написать Саше аське, постоянно удаляя вымученное сообщение. Надо иметь хоть минимальную гордость. Я предлагала поговорить, просила меня выслушать. Логично, что следующие шаги навстречу должны быть от него. Если это еще имеет хоть какой-то смысл…
Повторяющиеся мерзкие, тяжелые сны приучили к ранним подъемам. Я стала много гулять, изучать город: его улочки, кварталы, небоскребы, рынки, пагоды и многочисленные сады. Удивительно, как могут гармонично сочетаться каменные джунгли с природной эстетикой. Полюбила рисовать, открыв для себя пастель. Яркая, сочная, словно созданная из чистого цвета, она ложилась на бумагу мягкими, бархатными штрихами. Сад камней, цветущая сакура, зеленеющие узловатые клёны, святилища на берегу искусственных водоемов – всё это не могло оставить равнодушным. Мое сердце, так и не успевшее нарастить бронированный панцирь, впитывало красоту этих мест, и звенящая тоска постепенно превращалась в тихую грусть…
Я часто общалась с сестрой, родителями, друзьями. Сократить расстояние помог Гена. В один из вечеров он скинул мне ссылку на программу и лаконичное: «Установи, адаптировал под твой планшет».
– Генка! Ты волшебник!!! – визжала я, любуясь на своего друга через видео-звонок. – У тебя получилось! Круто!!!
Парень довольно сощурился, моя похвала была ему приятна.
– Рад тебя видеть, Лиска, кидай ссылку друзьям и общайся, – мягко, по-доброму улыбнулся Гена. Я отметила, что за те пару месяцев, что мы не виделись, он вырос и возмужал. Движения его стали грациозные, голос объемный, чарующий. Даже лёгкая картавость теперь превратилась в своеобразный акцент, способный вызвать дрожь в коленках. «У кого-то недолюб», – поставила я себе диагноз, продолжая делиться с другом впечатлениями.
Вдруг сзади меня материализовались две подружки-хохотушки и начали что-то трещать по-японски в камеру и совершенно безумно тыкать в Генку пальцем. Парень тут же расцвел, включив харизму на двести десять процентов, и обескураживающе произнес на английском:
– Милые дамы, я, к сожалению, совершенно не знаком с вашим языком, но он так же прекрасен, как и ваши милые лица. Что вы хотели спросить?
В комнате повисла тишина. Что это сейчас было? Майоров так умеет? Я с уважением посмотрела на друга. Однако!
Девчонки отмерли тоже не сразу. Оказалось, что им было интересно, откуда такая программа и можно ли им ею пользоваться. Когда Гена рассказал, что разработал её сам, и попросил меня скинуть девочкам ссылку, те завизжали и пытались забрать у меня планшет с целью расцеловать монитор.
– Гена, берегись, они тебя сейчас через твою прогу изнасилуют, – предупредила я его по-русски.
Успокоив сумасшедших «тян», Гена вновь переключился на меня:
– Алиса, ты говорила, что на маму доверенность сделала?
– Да, – подтвердила я, не совсем понимая, к чему он клонит.
– Ты можешь дать мне её контакт?
– Могу, лови, – скинула я номер её телефона. – А что ты хотел?
– Да я на следующей неделе у вас в городе буду. Хочу тебе небольшой презент сделать.
Я тут же насторожилась:
– Ген, что за презент такой, на получение которого генеральная доверенность нужна?
– Акции, – спокойно ответил друг.
– Акции? – я в недоумении уставилась него.
– Ага, – ответил этот оригинал. – Мне принадлежат восемьдесят процентов акций «Привета», половина от «Голубя», через который мы сейчас с тобой общаемся, и десять от свежевыкупленного у китайцев поисковика. Так вот я хочу подарить тебе половинку того, что у меня есть.
– Ты с ума сошел? – задала я вполне очевидный вопрос.
– Нет, – спокойно и уверенно отозвался Гена. – Алис, в соцсеть никто из моего начальства не верит, воспринимают как развлекалочку, чтоб я не грустил. Видеопрограмма пару лет будет бесплатная, а в поисковик еще столько всего вбухивать придется, что «мама, не горюй». Номинально цена у этих акций не велика, но ты тот человек, который поверил в меня, бескорыстно помогал и отстаивал мои интересы. Лиска, я очень хочу сделать тебе этот подарок, дай мне такую возможность.
Я втянула резко образовавшуюся в носу влажность и согласилась, искренне и от души поблагодарив.
Вечером созвонилась с мамой, предупреждая о Гениной инициативе.
«Голубь» разлетелся меньше, чем через неделю. Оглянуться не успела, как из каждого ноутбука торчала чья-то чужая физиономия. Что ж, как оказалось, моя поездочка – крайне удачный маркетинговый ход. Кто бы мог подумать!
На Восьмое марта мне пришел подарок. По электронной почте. Что удивительно, от Ника. Во вложении был аудиофайл с песней. Мелодию я узнала с первых нот: «Те глаза» – именно её я пела в пустом гараже при выключенном свете. Однако на записи был голос Никитки. Качество отменное! Но только с третьего раза я заметила среди инструментов скрипку!
На аську прилетело сообщение: «Любительницу жалостливых ролевых песен с днем феминисток!» Гад, помнит же и мелодию, и разговор.
«Где взял скрипку?!» – задала я более интересный вопрос.
«Услышала, наконец!» – не смог удержаться мой «сенсей». Вместе со шпилькой прилетела ссылка на студийное фото группы «Король Лир». Всех ребят я знала, кроме одного: высокого, худого с длинными вьющимися светлыми волосами и футуристичной электроскрипкой в руках. Под фото была подпись: «Победители рок конкурса Smena».
«Знакомься, – пиликнула аська, – это Егор и его электроскрипка Ева».
«Вы выиграли конкурс, и ты молчал?!» – даже не знала, злиться или обижаться на Ника.
«Не нервничай, вчера только результат узнали, а до того, как сама понимаешь, молчал, чтоб не сглазить. Прикинь, зато у нас теперь договор на студию есть. Можно диск записать. Хотя и без этого наша «Волчица» по интернету гуляет».
Я за друга была искренне рада. Никитка мне поскидывал немного видеофайлов с репетиций, и я убедилась, что скрипач у них – просто монстр, он вытворял такое, что Сирены должны от зависти захлебнуться. Группа росла и развивалась. Вика плотно занялась вокалом, ребята нашли и оплатили несколько качественных видеосъемок и запустили их в сеть. Плюс победа в конкурсе. Думаю, не пройдет и полугода, как ими заинтересуется кто-то, кто не побоится вложить деньги в рок-группу. А дальше…понятия не имею, что будет дальше, но ведь именно так и должно быть?
Учебный семестр подходил к концу. Яркую весну сменило ласковое лето. Созвонившись по «Голубю» с Лариным, я узнала, что в этом году турнир решили проводить в июньские праздники, а поэтому рискнули отказаться от детского лагеря, отдав предпочтения шатрам. Я была безумно рада, во-первых, потому что, наконец, сбылась моя маленькая полевая мечта, а во-вторых, я как раз успеваю заскочить на мероприятие, хоть и в последний день.
Суету сборов и подарочного шопинга разбавил Генкин звонок. Мы болтали хорошо, весело, с взаимными подколками. И уже в самом конце я, позёвывая в кулак, начала прощаться:
– Ладно, Ген, пока, завтра в аэропорт, а потом еще на турнир реконструкторский попасть хочу, поэтому давай прощаться и спать.
– Да что ты переживаешь, – усмехнулся Майоров, которого явно не беспокоило, который час за окном даже лично у него, не говоря уже о всех остальных. – Завтра у Саши в машине отоспишься, для тебя это привычное дело.
Меня дернуло, что естественно не укрылось от Гениного внимания.
– Что? – спросил он, резко посерьезнев.
– Ничего, – я попыталась выглядеть максимально беззаботной. – Меня папа встречает.
Парень пристально на меня посмотрел.
– Вы расстались, – скорее констатировал, чем спрашивал. Я кивнула. Смысл обманывать.
– Теперь всё понятно… – пробормотал он. – Твоя напускная безмятежность, отсутствие старых совместных фотографий в соцсети с подписями «скучаю», как и его лайков под новыми.
Я усмехнулась. Всё верно, где есть подобные интернет-сообщества, там и открытость частной жизни. Ничего не поделаешь.
– Давно? – спросил друг.
– Перед отъездом сюда.
– Ясно, – кивнул он. И тут же без перехода добавил:
– Выходи за меня замуж.
Я забыла, как делается вдох. Посмотрела на экран в надежде найти в глазах хоть отблеск шутки. Но нет, Гена был предельно серьезен. Я сглотнула. Был огромный, соблазн ответить «да». А что? Не урод, не дурак. Обеспеченный, перспективный, живет в столице, однозначно питает ко мне симпатию. Опять же в прошлой жизни мы были с ним вместе. Немного и немало – год брака, да и до этого встречались долго, так что человек проверенный, в каком-то смысле. «А любовь?» – неуверенно пролепетал внутренний голос. «Что любовь?! – огрызнулась в ответ. – Лишь набор гормонов, которым уделяют слишком много внимания! Ни к чему нормальному она не приводит. Зато семейное счастье вполне можно построить на фундаменте взаимного уважения». И я открыла рот, чтобы сказать «да»… Открыла и… не смогла, обреченно выдохнув и покачав головой.
– Прости, Ген, но нет.
Парень улыбнулся, поднося большой палец к губам.
– Надо же, – сказал он. – Ты даже раздумывала несколько секунд. Значит, не всё потеряно.
Больничные стены давили, раздражали своим однообразием. Я ненавидел эту палату, не хотел в ней быть. Правда, я в принципе «быть» не хотел.