Алёна Ершова – Реальность Тардис (страница 27)
– Алиса, ты не заработаешь этим на жизнь.
– Папа, я
– Но это не может быть делом всей жизни?
– Может, пап. И это же моя жизнь, значит дай мне совершить свои ошибки самой. Это то, что мне нужно.
Родители помолчали глядя друг на друга, а после мать сказала.
– Мы против, но разрешаем.
Глава 12. Наперегонки со стужей
План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.
После разговора с матерью мысли стали в нужные пазы, и проблема перестала ощущаться таковой. Все же этическая сторона вопроса подтачивала мою уверенность в допустимости моих действий. Однако мать умеет парой фраз четко расставить акценты. Даже дышать стало легче. Удивительно, как за несколько дней Алиса умудрилась полностью завладеть моими мыслями. С ней было приятно общаться, уютно молчать. В ней не было раздражающего кокетства и наигранного жеманства. Напротив, она вела себя слишком отстраненно вежливо, одним только обращением на «Вы» умудряясь держать почтительную дистанцию. При этом я не чувствовал ни страха ее, ни стеснения. У меня даже начало формироваться впечатление, что она с какой-то почти мальчишеской непосредственностью рассматривает меня не иначе как приятеля. Я слышал, как она отзывается о своем учителе по гитаре и об одноклубниках, и совершенно не желал становиться с ними в одну линейку. Но, пока меня терзали разные мысли и сомнения, Алиса вновь удивила. В воскресенье я, как и обещал привез ей просверленные детали от станка. Она выскочила из дома в наспех накинутой куртке, забрала деревяшки, всунула мне в руки какой-то контейнер, порывисто меня обняла, уткнувшись носом в грудь, прошептала «спасибо», а после умчалась домой. Оставив меня с хаосом в мыслях, пожаром в душе и с непонятным контейнером в руках.
В контейнере оказались шоколадные пирожные с вишней. Приятный гостинец вызвал улыбку.
Во вторник, не смотря на заверения «Не нужно, я сама», решил ее забрать с тренировки. Не чего девушке вечером по темноте, не понятно где, и не ясно с кем, ходить. Общественный транспорт, опять же, вещь не надежная, да и что за «ребята», которые ее провожают, выяснить надо. Тем более, что мой тренажерный зал не далеко, и заехать совсем не трудно.
Заскочил к маме за обещанным букетом. Что-то не помню, чтобы она для Кати что-то предлагала сделать. Забрал. Удивился, не обнаружив ни лилий, ни роз. Какие-то маленькие миленькие цветочки, травка бледная, да ягоды рябины. Тем не менее выглядело все одновременно нежно и ярко. Хоть бы понравилось.
Подъехал к школе, где проходят тренировки. Стал ждать. Через некоторое время во двор высыпал народ примерно моего возраста. Кто-то курил, кто-то смеялся. Часть сразу попрощались и пошли домой. Остальные общались. Девушек было трое: невысокая, крепкая с коротко отстриженными и торчащими во все стороны желтыми волосами, напоминала по комплекции тумбочку. Маленькая, квадратная и крепкая. Вторая, напротив – высокая блондинка с прямыми русыми волосами ниже талии, правильными чертами лица, выделялась своей яркой, запоминающейся внешностью. Алиса же, снова была в своих брюках карго, черной куртке и ярком шарфе, замотанном по самые глаза. На фоне блондинки ее было попросту было не видно. Если бы я повстречался с ней в городе, то точно прошел бы мимо и не заметил. Интересно специально она так «прячется» или это просто последствия следования неформальной моде?
Пока я размышлял большая часть народа разошлась. Остались четверо: Алиса, блондинка, парень с аккуратно подстриженной бородой и еще один парень невысокий, но при этом непонятно зачем сутулящийся. Отметил, что блондинка и бородатый стояли спокойно, а второй при разговоре постоянно пытался порвать дистанцию и подходил все ближе, Алиса же напротив отступала назад и чуть в бок, оберегая свое личное пространство. Вскоре мне надоело смотреть за этими танцами, я взял букет и вышел из машины. Подошел ближе, поздоровался. Приятно удивился, промелькнувшей радости на до этого хмуром лице Алисы.
– Решил все же не послушать тебя и встретить, – сказал ей, протягивая букет.
Девушка ахнула и вновь меня обняла. Хотела тут же отстранится, но я успел положить руку ей на спину, приобнимая, и показывая всем, что
Алиса вырываться не стала, подняла голову, улыбнулась, и тихо сказала:
– Хорошо, что не послушал.
Потом легонько отстранилась, и представила своих друзей. Блондинку звали Марина, бородатого – Владимир, а недовольного сутулого парня – Гена. Пожал всем руку, представился.
– Вы с нами до остановки? – спросил, хитро улыбаясь, Владимир.
– Нет, я на машине, вас подвезти?
– Спасибо, мы лучше прогуляемся, – вставила чем-то до ужаса довольная Марина и подмигнула.
В машине Алиса притихла. Рассматривала цветы, нежно касалась лепестков пальцами. Неужели это ее первый букет, не считая тех, что родители на день рождения дарят? Очень может быть, что и парня у ее не было. Максимум девичья влюбленность, да поцелуи на дискотеках.
С одной стороны мысль эта приятно грела, а с другой именно первые отношения очень быстро заканчиваются ничем. Потому что у партнеров нет умения слушать, искать компромисс, идти друг другу на встречу. Нет отрицательного опыта, из которого можно со временем сделать выводы. Я-то все это прошел, и теперь точно знаю, что хочу от человека рядом со мной. Знаю, что могу дать. Понимаю с чем готов мириться, а с чем нет. Благо Катерина преподала мне хороший урок. Шутка ли, три года были вместе. Тогда мы вдвоем наломали дров, совершили ошибки, делающее невозможными дальнейшие отношения. Ей не хватало внимания, а мне сил признать, что я это внимание не готов уделять. Измена – лишь закономерный результат, не более. Но мне понадобился почти год, чтобы осознать это. И вот необходимо посмотреть правде в газа: готов ли я отношениям с потенциально незрелым человеком, готов ли думать за двоих, принимать решения, и нести ответственность за двоих? Готов ли вести, направлять, прощать? Не обижаться, но видеть обиды в зачатке? Не знаю. Стоит ли тогда начинать? Или я опять накручиваю, и нужно просто не бояться идти вперед? Тем более девушка показала себя достаточно зрелой в личностном плане…
– Очень красивые цветы, спасибо, – прервала мои раздумья Алиса.
– Передам маме, она собирала, – ответил я скорее на автомате.
Брови спутницы поползли вверх, и она очень выразительно, с удивлением на меня посмотрела. Меня же посетила бесшабашная веселость. А что, собственно, из себя строить? Вот такой как есть со всеми вытекающими.
– Она у меня флорист. Попросил сделать букет, немного рассказал про тебя, и вот. Заехал вечером, забрал. Нравится?
– Да, очень изящный, спасибо.
Мне была приятна ее реакция.
– Как потренировалась? – спросил я ее чуть позже.
– В общем не плохо. – Отозвалась она. – В руку прилетело. Надо время выкроить, да защиту себе сообразить. Через пару недель каникулы. Засяду в мастерской.
– Не понимаю я радости, когда тебя бьют, – сказал я быстрее, чем успел сообразить, что не мое, по большому счету это дело.
– Это не более, чем контактный вид спорта, – спокойно отозвалась на мое замечание.
– Совершенно не женский вид спорта.
– Совершенно. – Не стала она спорить.
– Тогда зачем тебе это нужно?
Молчит. Опять формулирует ответ. Кажется, данное ей обещание отвечать правду на прямой вопрос, нужно ей больше, чем мне.
– Понимаете Александр… – начала она осторожно.
– Понимаешь, – не выдержал и поправил.
– Что? – Не поняла девушка.
– Мне показалось, что ты мне уже не «выкаешь».
– Когда?
– Возле школы.
– Случайно получилось, – произнесла еле слышно.
– Значит самое время. Пожалуйста, – взял ее за руку, – Я перебил тебя. Продолжай.
Чуть помолчав, она вернулась к начатому:
– Я, конечно, могу сказать, что мне это нравится, что получаю удовольствие от тренировок и нагрузок, ведь мы так или иначе стараемся делать в первую очередь, то, что нам нравится. Но это будет лишь полу причина. А здесь есть второе дно. В первую очередь, меня привлекает, сама историческая реконструкция, как процесс познания истории. Ее потенциал, возможность провести эксперимент, и посмотреть на результат. Что-то сковать, отлить, свалять, сшить, приготовить. Но все мы существа социальные. Можно было бы заниматься всем этим одной, но в коллективе так или иначе возможностей больше. Однако коллектив, в данном случае клуб, всегда предъявляет к индивиду определенные требования. Пусть формально они и ни где не обозначены. Пока для местных реконструкторов важна исключительно боевая составляющая. И мне для того, чтобы утвердиться в клубе нужно соответствовать. Когда я закреплюсь в движении можно будет аккуратно выгибать его в своём направлении, развивать именно быт, ремесла.
Несколько местных турниров, пара выездов на западные фестивали, и ребята сами придут к мысли, что к хорошей боёвке нужна качественная база. И она уже у нас к тому времени будет. В первую очередь у меня.