Алёна Ершова – Реальность Тардис (страница 26)
– Нет, уж. Но если Вы, Александр, голодны, могу пригласить на обед. Я с утра суп грибной сварила, да и печенье мы, кажется, с сестрой не все вчера умяли.
Честно говоря, я не ожидал приглашения.
– А на сколько это удобно?
– Настолько, насколько мне удобно ехать в теплой машинке, когда вокруг октябрьская холодина, – с лукавой улыбкой ответила девушка.
– Что ж, тогда не откажусь.
Дома у Алисы было светло, чисто, уютно и пахло корицей. В зале стояло совсем немного мебели: пара небольших диванов, телевизор, журнальный столик, а на полу пушистый ковер. Возле стены, выбиваясь из общей гармонии, лежала груда деревянных деталей, перемотанных скотчем. Девушка сняла верхнюю одежду, свитер крупной вязки, и осталась в светлой водолазке и классических черных брюках. Вот непонятно мне, зачем такую тонкую, изящную фигуру под мешковатыми кофтами прятать?
Тем временем Алиса повесила мое пальто на плечики и ускользнула на кухню.
– Располагайтесь, в ванной можете помыть руки. Я сейчас суп греться поставлю.
Я помыл руки, и прошел на кухню. Заходить не стал, там и так место мало. Облокотился на дверной проем и стал наблюдать за тем, как маленькая, хрупкая девушка, словно колибри, порхает у плиты, ловко управляется с тарелками, нарезает хлеб, расставляет приборы. На мгновенье стало уютно, словно это моя кухня, моя девушка. Захотелось продлить эти минуты, или хотя бы отложить в памяти.
– Садитесь Александр.
– Спасибо, – поблагодарил я, усаживаясь за стол. Передо мной стоял ароматный горячий грибной суп-пюре со сливками и сухариками. Что-то подобное можно было увидеть в кафе, но не дома за обедом. Попробовал. Суп был просто восхитительный! Густой, сливочный, с характерным грибным вкусом. Не помню, чтобы раньше так наслаждался едой.
Вот интересно, так бывает? Что бы одновременно: и умная, и привлекательная, и воспитанная, и готовит вкусно? Дома чисто, на гитаре играет, книжки пишет. В чем подвох? Ах, да! Ей непростительно мало лет! Мы не в средневековье живем, и я не представитель южных республик, чтобы закрыть на это обстоятельство глаза. А потому не понятно, что, собственно, делать дальше.
– Александр, вы опять на меня смотрите как инквизитор на ведьму, – отвлекла меня от непрошенных мыслей Алиса.
– Да, нет, просто задумался. Очень вкусно, спасибо.
Хозяйка как-то неопределенно хмыкнула, ответила «Пожалуйста», и принялась за еду.
Что бы разбить неловкое молчание я спросил:
– В зале доски лежат, это тот самый «станок», что ты вчера несла?
– Да.
– А для чего он?
– Для ткачества.
– Ткани, что ли делать?
– Да.
– А зачем?
На меня посмотрели долго и внимательно. Так словно, девушка формулировала наиболее краткий, нейтральный и ничего не значащий ответ. Мне стало интересно: насколько я правильно угадал это выражение лица?
– Для удовольствия, – наконец то выдала собеседница.
– Э, нет, – развеселился я, – Ты обещала отвечать честно на прямой вопрос. Удовольствие – это хорошо, конечно. Но для него самого можно просто мороженного купить, а не целый куб древесины изводить.
– Там меньше куба, – отстраненно заметила она, а потом с недоверием спросила:
– Вам действительно интересно, зачем нужны ткани ручной работы? Ответов много: для исторической реконструкции, для красоты, как дизайнерское решение в одежде, для уюта в доме, для создания эксклюзивных, штучных вещей. И все это по большому счету, для удовольствия, самовыражения и отдыха. А еще что бы деньги зарабатывать.
– Ого, – опешил я от такого неожиданно подробного ответа, – Собрать помочь?
– Да, я сама в принципе могу, – нахохлилась она.
– Не сомневаюсь. Поэтомубудешь показывать, что делать.
Через некоторое время мы удобно разместились на полу. Алиса объясняла, что куда крепить, подавала детали, придерживала. А я собирал, стягивал, прикручивал. В общем ни чего сложного. Конструкция была простая если знать, что к чему идет, но сделана очень аккуратно и профессионально. Все ровное, отшлифованное. Дерево легкое, значит не сырое. В слух похвалил станок. Девушка с теплотой отозвалась о мастере. Кольнула ревность.
– Затык, – выдала она вдруг непонятное слово, зарывшись рукой в волосы, – Я забыла Владимиру сказать про отверстия в привальной рейке.
– Что за зверь такой? – решил сразу выяснить обстановку, глядя на то, как нахмурилась девушка.
– Затык или Владимир? – переспросила Алиса.
– Нет, привальная рейка, – наблюдать за тем, как она кривит в полуулыбке род и в растерянности чешет бровь, было отдельным наслаждением.
– А, это вот эти планочки, они при помощи веревок крепятся к валам, одна с одной стороны, другая с другой. Удобней нитки заправлять, да и расход основы снижает. Я по памяти чертеж станка делала, а про отверстия забыла. Был бы дома инструмент просверлила бы или отца попросила, а так нужно валы снимать и вместе с рейками Владимиру отдавать, пусть доделает.
– Удивительно, – протянул, заворожено слушая объяснения.
– Что удивительно?
– Что ты не называешь отверстия дырками, – улыбнулся, чтобы скрыть непонятно откуда взявшийся восторг, так как мало что понял в этих валах и основах, но вот, чертеж станка по памяти – это действительно круто.
– Ага, – поддержала шутку Алиса, – А еще я знаю, чем плоскогубцы от пассатижей отличаются.
После этого я не выдержал, и легонько ущипнул ее за бок. От чего девчонка смешно пискнула.
– Не вертись, дай проверить, вдруг ты ненастоящая, – я ее уже откровенно щекотал. Вместе мы свалились на пол, и еще какое-то время щекотались и дурачились. Давно мне так весело и просто не было. Отсмеявшись, мы сели и прислонились к стене.
– Ну что, убедился в настоящности?
– Вполне. Давай, я просверлю тебе твои валы и рейки, и в воскресенье привезу.
Вечер воскресенья. Время семейных ужинов, горячего какао и хороших фильмов. Дела переделаны, хлопоты оставлены. Люди отдыхают, настраиваются на рабочую неделю. Летом в это время можно встретить гуляющие в парках пары или веселые компании, но осень загнала всех по домам. В окнах горит свет, но мы редко задумываемся, что за каждым проемом, за каждой дверью скрыты различные судьбы. Мы считаем, что лишь наша жизнь полна событий, терзаний, тревог. Наполнена радостями и надеждами. Но мы лишь свет от одного из окон – не больше, но и не меньше.
В освещенной гостиной сидели двое. Мать и ее взрослый сын. Они были близки, как по-настоящему родные люди. Не только по крови, но и по духу. Они пережили вместе смерть любимого человека, голод девяностых, и холод полуразвалившейся ведомственной квартиры, откуда жену боевого офицера, погибшего в войне, пытались выселить вместе с малолетним ребенком. Но самое удивительное, что они пережили, не потеряв себя и друг друга перемены и радости, дарованные им судьбой. Удачное повторное замужество, маленькая дочка и сестра, большая светлая квартира возможность без опаски смотреть в будущее не испортили их, не отдалили друг от друга.
– Мне тут ворона на хвосте принесла, что у тебя девушка появилась, – мягко улыбнулась женщина.
– Небось черноглазая и черноволосая ворона? – расслабленно вытянул на ковре длинные ноги сын, удивляясь про себя, как его младшая сестра умудряется знать все на свете – Когда только успела?
– Видела тебя, выходящим из кафе. Что за девушка?
– Это не моя девушка, – сказал он более резко, чем хотел. Он вообще не хотел говорить на эту тему. Женщина и не настаивала. Она знала, когда нужно помолчать и дать возможность сыну самому подумать и сказать. Посидели в тишине, послушали, как тикают часы. Эти минуты совместного безмолвия были ценны для двоих.
– Она слишком маленькая еще, – все же сказал то, что его беспокоило.
Женщина иронично подняла брови.
– Маленькая для чего?
– Для всего, – отрезал собеседник и замолчал. Поджал губы. Лишь краешки ушей слегка поалели, выдавая крайнюю степень смущения. Зря он начал этот разговор.
– У нас с твоим отчимом тринадцать лет разницы. А с отцом было десять. Почему ты считаешь это проблемой? Сколько ей?
– Шестнадцать. Она на год старше Юльки.
– Вполне себе зрелый возраст. Я в твоего отца в четырнадцать влюбилась. В пятнадцать мы начали встречаться. В восемнадцать родился ты. Сейчас мне сорок один. Молодость, это тот недостаток, который быстро проходит. Как бы банально это не звучало.
– Но я не могу! – от переполнявших эмоций он вскочил на ноги.
– Не можешь – не делай, но главное не упусти момент, а то сбежит девчонка к тому, кто может. – Усмехнулась, правильно оценив его метания, мать. – Это даже хорошо, что вы узнаете друг друга без спешки и бушующих гормонов… – добавила она еле слышно.
В другом доме шли совсем иные разговоры. Семья по своему обыкновению, собралась на кухне. Общались, пили чай. Девушка с пшеничными волосами, убранными в хвост на затылке, разливала по формочкам выпечку. Загрузив формочки в духовку, она села за стол, сделала глубокий вдох, и произнесла.
– Мама, папа. Я сегодня была в политене, разговаривала на счет курсов и поступления.
– Почему политен? – удивилась мать. – В нархозе юридическая кафедра сильнее, да и сам институт ближе.
– Дело в том, что я не хочу на юридический. Мне нравится декоративно-прикладное искусство.
–