Алёна Ершова – Останься со мной (страница 28)
— Замерз совсем, ты где был?
— Пойдем, потихоньку. Рядом я был. Все время рядом. И когда ты на Змее Огненном летала, и когда с князем миловалась, и когда в лес заходила. Молодец потомок Горыни, везде успел. И род свой сохранить, и княжества получить, и царскую дочку в жены взять. Вот шельмец.
У Василисы подкосились ноги. В груди запекло. Горький, удушающий смог подступил к горлу.
— На какой дочке? — просипела она, вцепившись в рукав мага. Ноги еле двигались. Тело сделалось ватным. Но Велимир держал крепко, не позволяя остановиться или упасть.
— На тебе, глупенькая. По древнему нерушимому обряду. Ты что, не знала, что Змеи так могут? Им дано право предложить любой незамужней девице золотой подарок. Кто из девок примет, той и женой быть. А вы все как сороки. Чем он тебя купил? Кольцом, серьгами, может, бармами с эмалью? Конечно, княжич — ведь это не безродный лекарь. И не просто княжич, а владетель двух богатых феодов. И съел бы его царь Василий, не подавившись, а тут нельзя – родственник. Так что пойдем скорее, заждался небось твой суженый-ряженый, в свадебный кафтан наряженный. Ах, да. Он ведь не сказал, что ты жена ему. Как тать целовал. Видать, не верил, что ты из Нави живой выберешься. Погорюют они с царем Василием, помянут глупую девицу. Да что делать? Ее ж никто не заставлял, по воле сердца за любимым в мир мертвых пошла. Подумает правитель, поразмыслит, да отдаст свою младшую за Змееныша. Старшая-то сговорена уже. Вишь как складно. И царства целы, и дочери пристроены.
— Откуда ты все это знаешь? — Василиса вдруг увидела вдали свет костра, собрала оставшиеся силы и пошла вперед. Мысли в голове путались. Обида на Огана прожигала в сердце кислотные дыры. И через эти дыры сочилась, словно кровь, жизненная сила.
— Оглянись, дорогая моя, на всю округу ты единственное живое существо. Из плоти и крови. Твои эмоции словно фонарь. Греют и отдают тепло. Но этот фонарь несу я, остальным навьям приходится любоваться издали и питаться крохами. Ведь ты пришла за мной, так ведь?
— Я пришла за правдой… — язык еле слушался, в ушах звенело, а по спине текла струйка ледяного пота.
— Где мой меч?
— Не знаю, оставила, наверное, где-то. Да и не нужен он тебе, гляди.
Василиса уже и сама видела Калин-мост. На другом краю горел, играя оранжевыми всполохами, костер. И этот костер золотом высвечивал дорогу из Нави.
Все. Дошли. В лицо ударил холодный ветер Северного Феода. Василиса растерла ладонями лицо. Пара шагов по гладким бревнам, и маг вернется в Явь, а она закончит ордалию. Вот он - долгожданный конец ее пути.
От этой мысли стало не по себе.
Усталость так и не проходила. Тянула камнем к земле. Навь опутала своими сетями, вытянула все силы, не желая упускать свою добычу.
Или то была не Навь?
Светлое пятно моста манило. Казалось, стоит только ступить на него и все твои тяготы, все заботы окажутся позади.
Василиса откинула ненужные мысли и сосредоточилась на костре: он, словно маяк, приковывал внимание, напоминал ей о том, что за Смородиной есть жизнь, есть тепло…
— Открывай проход, — поторопил ее Велимир. — Здесь безумно холодно.
Василиса пожала плечами, шагнула на золотистые бревна и словно налетела на незримую стену. Мост не пускал.
— Что ты творишь, дуреха?! — взревел Велимир. — Ты так и сама сгинешь, и меня не вытащишь! Кровью проход открывай, ну же!
— Мне нечем кровь пустить.
Маг в ответ лишь хищно улыбнулся. Взял Василису за руку, поцеловал внутреннюю часть запястья, чтобы в тот же миг рвануть его зубами.
Брызнула рубинами кровь, вспыхнула огнем река-Смородина.
Увы, ответом ей была лишь могильная тишина.
Велимир же не терял времени даром. Он толкал Василису перед собой, ступая ровно туда, куда падала ее кровь.
— Ну чего ты дергаешься?! — маг уже не скрывал торжества в голосе. Каждый новый шаг давался ему легче и легче. — Лучше посмотри вперед, там твой муженек костер жжет, чтоб ты, не приведи Макошь, не заблудилась во тьме. Погляди, какой заботливый. Мне приятно будет принять его тело. А ведь у старухи-судьбы отменное чувство юмора! Он занял мое место, а теперь я займу его.
Сквозь застилающую глаза пелену Василиса увидела Огана. Тот стоял подле костра, скрестив на груди руки, и вглядывался в тьму Нави. За его спиной находился мужчина в форме поповичей. Она не могла разглядеть лица незнакомца, но явственно увидела нож, блеснувший в его руке.
— Оган! Попович, сзади! – но вместо крика из груди вырвался лишь хрип. Глаза, что все это время были слепы, наконец прозрели. Прав был Кощъ, да только вот теперь эту правду на шест не насадишь. Остается только смотреть, как тот, кого любишь, оседает наземь, как в предсмертии своем видит наконец ту, кого ждал.
— Не люблю сказки с плохим концом, — Велимир аккуратно отпустил бывшую невесту на холодные бревна моста. В ней больше нет нужды. Проход открыт, жертва принесена.
— И правильно, но они существуют независимо от воли героев, — собрала последние силы Василиса, хватаясь за ворот мужской рубахи.
Взметнулась вверх девичья рука, взвился черной плетью подаренный чудкой шнурок. Упир захрипел и схватился за горло. Ведьмино проклятье впилось в плоть, сжигая порождение отяжелевшей души.
Но Василиса уже не видела этого. В ее распахнутых глазах отражалось серое небо Нави. Белая снежинка неспешно слетела на девичьи ресницы, да так и осталась там.
Снег в Нави — всегда слезы по умершим. Он очень замедляет путь домой.
***
Оган с такой скоростью влетел домой, так был занят своими мыслями, что не сразу заметил молчание магической охраны собственного дома.
Сообразил, лишь увидев отца в гостиной. Гор Смогич обеспокоенно мерил шагами комнату. Услышал появление сына, круто развернулся.
— Долго ездишь, — посетовал он, опускаясь в кресло. — Каждая минута дорога.
— Отец? — Оган изумленно остановился.
— Рад, что ты до сих пор так считаешь. Ну и кашу ты заварил, как бы самому в нее не попасть. В качестве гарнира. Два богатейших княжества Гардарики. Да царь Василий удавит за такое и не поморщится. Но ничего, мы тоже не из яйца вылуплены. Есть у меня верные разумные и в Тугарском, и в Алатырском феоде. Первый надо брать Тугарский, там сторонников больше, да и столица еще старинной крепостной стеной окружена. Выстоит. И то, что они с вервольфами постоянно воюют, нам тоже на руку. Поэтому ты сейчас едешь в Тмутаракань и там открыто принимаешь княжение, а в Шарукани я своих агентов зашлю, на несколько месяцев они подточат кресло под высоким феодалом, сам сбежит, а после…
— Нет.
Гор Смогич, прерванный на полуслове, бросил недовольный взгляд на сына.
— Я отправляюсь в Восточный Феод решать проблему своей супруги, — холодно продолжил Оган.
— Сварог, кузнец Небесный! Станешь князем, и все женские проблемы решатся сами собой. Что там за беда, заставившая в объятья змеича кинуться?
Оган почувствовал, как вздыбился внутри Огненный Змей. Увидел и Смогич всполохи огненные вокруг сына, осекся.
— Что там за жена такая, ради которой ты на кон ставишь не только судьбу, но и жизнь? Ты уж прости, но не верю я в неожиданно вспыхнувшую любовь. Поэтому ей точно от тебя что-то нужно, когда она спешно замуж соглашалась.
— Да не нужно ей ничего, — Оган с силой сжал кулак, сдерживая огонь. По комнате расползся дымный запах жженой плоти. — В Нави она, на суде богов. Только благодаря ей освободился Горыня, а у меня появилась возможность спасти братьев. Вот я и хочу узнать, что ее под суд богов подвел. Не простая же ордалия.
— В Нави, говоришь? — Смогич вздернул брови. — Ну, пусть там и остается. Ты клятвами родовыми больше не связан, овдовеешь, найдем тебе жену тихую из хорошей семьи, может, ягу даже, сила огня чтобы в детях не растворилась. Зачем потрошить лишнее…
Не желая слушать далее, Змей Огана вырвался наружу. Тут же стала тесной комната, а человечек в кресле сделался крохотным и испуганным.
Впоследствии, анализируя произошедшее, Оган здраво рассудил, что подобная демонстрация силы и собственных намерений сослужила ему добрую службу. Отец, привыкший прогибать под себя, любого, кто слабее, почувствовал силу и отступил. Понял, что рядом партнер и союзник, а не марионетка, которую можно дергать за ниточки.
Все это было многим позже, а пока огромный Огненный Змей смел хвостом маленький журнальный столик. Зазвенел хрусталь, затрещало дерево.
— Не горячись, проверял я тебя. Обращайся, будем думать, как и рыбку съесть, и чешую продать.
Змей дымно фыркнул, ударился об пол и обернулся человеком.
— Без твоих проверок обойдусь. Или помогай, или уходи и не трать мое время.
Крупнейший промышленник Гардарики и князь бореи умел быстро принимать решения, даже если они ему не нравились. Конечно, не дело сейчас тратить время, отвлекаться и подвергать свою жизнь неоправданному риску, но раз старший сын вбил себе в голову блажь, то какой смысл его переубеждать? Получится у него все – будет помнить отца, который в трудную минуту поддержал советом и делом, а если нет…Увы, мир жесток и не позволяет глупцам плодить себе подобных. А у него на крайний случай есть еще два сына. Да, менее хваткие, но более управляемые. И главное — тоже Горынычи.