Алёна Ершова – Останься со мной (страница 30)

Кто бы знал, сколько сил потратил Оган на безразличное пожатие плечами и приличествующее его статусу прощание. Но стоило выйти на лестничную площадку и спуститься на полпролета, как князь впечатал кулак в стену. Треснула и осыпалась на пол штукатурка.

— И чего это ты, княжич, казённое имущество портишь, а?

Внизу, оперевшись локтем на узкий подоконник, стоял бывший лицейский знакомый, а нынче старший следователь отряда поповичей особого назначения.

— Павел?! Ты какими судьбами здесь?

Неизвестно, как бы сложилась и чем бы закончилась эта история, если бы не эта встреча.

Павел Смирнов, сын высокого феодала Алатырских земель, жених одной из дочерей царя Василия и служащий ударного отряда поповичей, вообще не должен был тут находиться. Но в ходе проверки отчетов их аналитический отдел обнаружил дела, в которых явно присутствовала магия, но очень искусно замаскированная. Вот и стало начальству любопытно, один ли умелец орудует или просто полиция блох не ловит. Натравили на соседнее ведомство, как правило, самого зубастого. Павел, собственно, был не против, до вчерашнего вечера. А вчера сменились флаги в родной Шарукани, и жрец Сварога объявил о возвращении князя в их земли. Возродился давно зачахший род Горынычей. Подняли головы Кощевы крикуны. Начали волнения поднимать, да народ стращать концом света. Раскалилось яблочко докрасна от отцовских сообщений и до царских. Отец звал немедленно возвратиться в родной феод, а царь требовал прибыть в Китеж-град, да принять брачные клятвы у дочери. Тут уж не до работы. Вот и шел молодой попович сдавать дела коллегам, да на судьбу свою нос с носом столкнулся с Оганом Смогичем, тем самым, которого жрецы объявили потомком древнего Змея Горыни. Павел так растерялся, что на автомате подал руку.

— Здрав будь…по службе я. А ты?

«Каким ветром сюда Горыныча занесло, когда все гадают, в каком княжестве он первее объявится, и неужто не помнит, чей я сын?»

Оган действительно не помнил. В отличие от отца, бывшего в курсе всех дворцовых сплетен, его в детстве больше интересовали детали и механизмы, чем люди. И дружить он старался исходя из интереса, а не выгоды. К сожалению, не самая оправданная тактика в тех кругах, которых ему после пришлось вращаться. Павел так же был слеплен из похожего теста. Он знал место, которое занимает в обществе, и не считал нужным ежечасно о нем напоминать. Дружбы с Оганом он не водил в силу разницы в возрасте, но представлены они были. И вот сейчас обескураженный попович судорожно раздумывал, как ему следует поступить.

— Да я по личному… Невесту под ордалию подвели… — У Огана возникла мысль, что попович мог бы помочь ему в этом деле, и он ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

Подобная идея появилась и у Павла, только совсем по иной причине. Он понимал, что Смогича нельзя упускать из виду, пока не станет ясно, что с ним дальше делать.

— Так давай помогу, — попович стал подниматься по лестнице, — как невесту зовут, и у кого дело?

— Сабурова Василиса. А дело яга вела, Весея.

Павел остановился, надавил двумя пальцами на глаза. В критических ситуациях это позволяло запустить мысленный процесс с невероятной скоростью.

«Так, приехали. Царская бастрючка, феод у беса на рогах, ордалия. Уж не собрался ли Василий, минуя клятвы, дочку свою со света сжить? А это может оказаться крайне полезной информацией».

— Пошли, — попович, перепрыгивая через ступеньки, побежал наверх, безошибочно отыскал нужный кабинет, рванул дверь, и уже зная, что он там увидит, ударил парализующими чарами.

Папка гулко упала на пол, занявшийся пламенем лист полетел на стол. Яга качнулась, но тут же совладала с собой, поглотив чужую магию. Однако бежать было некуда. Выход перекрыт, на единственном окне решетка.

— Стоять! — Павел достал чарострел. Убить не убьет, но неприятных ощущений ведьме добавит. Оган не к месту подумал, что надо создать такое же оружие, но без магии. За счет огня и быстро выпущенного камня. Праща и чарострел. Чего только не придумаешь в минуту наивысшего возбуждения.

Весея поняла, что ей не сбежать, и в отчаянной попытке смахнула со стола лампу. Керосин разлился на документы, папка вспыхнула. Оган, движимый лишь желанием потушить огонь, бросился вперед. Огонь, вместо того, чтоб накинуться на желанную бумагу, прильнул к его рукам. Лизнул дружелюбно и потух, впитавшись в кончики пальцев.

— Ого, я думал ты артефактор, — подивился Павел, застегивая на яге наручники.

— Да вот, на курсы повышения чародейского мастерства сходил, — отшутился князь, поднимая с пола злополучную папку. Чернила потекли, но написанное вполне читалось.

— Вы совершаете огромную ошибку, — яга села на ближайший стул. Сопротивляться было бесполезно. – Это государственная тайна. У вас нет допуска.

— На папке нет печати. Не юлите, Весея. Почему вы хотели сжечь дело? – попович поднял керосинку, обтер и поставил ее на стол.

— Ничего подобного, я разбирала его для отправки в архив, когда вы напали на меня. Лампа сама упала.

— Почему стекло было снято?

— Керосин заливала и надеть забыла.

— Ммм, ясно, но раз вы готовили дело в архив, и на нем нет отметки о секретности, мы, пожалуй, ознакомимся с ним.

— Не положено, — яга поджала губы, — при гражданских.

— А, за сударя Смогича вы не переживайте, он моим личным секретарем на службу принят с сегодняшнего дня.

Оган хмыкнул, не поднимая глаз от документов.

— Дай, гляну, — Павел закрыл на ключ дверь кабинета, сел так, чтоб видеть ягу, и взял те листы, которые уже прочел его невольный напарник. В отличие от Огана, который хорошо понимал фактические обстоятельства дела, но совершенно не разбирался в процессуальных нюансах, Павел опытным взглядом подмечал нарушения: «От письма Велимира веет остатками морока. Содержание болотного яда в крови критически мало. Такое в сочетании с алкоголем способно подарить чувство легкой эйфории, уверенности, но никак не подчинит волю мага, хоть и слабосилка. Опять же при смерти мага вызывают специалиста, способного опросить едва отделившуюся душу, но здесь все ритуалы по отправлению оной в Навь проведены тем же вечером, фактически до вскрытия. К чему такая спешка? Тем более, что подозреваемая не признала вину».

Павел дошел до листов с последним допросом и чем дальше читал их, тем сильнее хмурился.

«Правильно сказал Смогич, подвели под Навь девку, и в принципе понятно зачем. И бастарда со свету сжить, клятвы не нарушая, и новым упиром обзавестись. Только вот вопрос: как этот Велимир на царя вышел, да еще и с подобным предложением? Не пришел же к нему и не сказал: так и так, одним выстрелом двух зайцев. Не, его за подобные речи на дыбе бы вздернули. Кто? Вот это бы и выяснить и желательно до того, как отец с царем вновь раскалят яблочко докрасна. А заодно и решить, можно ли с новоявленным князем Алатырским полюбовно договориться... И нужно ли. Кстати, как это вышло…»

— Что у Сабуровой этой два жениха, а, дружище?

Оган скривился, словно горошину перца разжевал.

— Долго рассказывать.

— Да я и не тороплюсь уже, ты завтракал? Пойдем, я думаю, нам есть что рассказать друг другу. Ты прав, подвели твою Василису под Навь, теперь надо понять, кому это выгодно. Но этот разговор не для лишних ушей.

— А яга? – Оган кивнул в сторону Весеи.

— А что яга? – Павел пожал плечом. — Ведьмы - они народ ненадежный, а в гневе опасный. Сорвет печать, и пиши - пропало все.

Весея задрожала.

— Пожалуйста, не надо. Лучше убейте.

— Ты что, с ума сошла, сударыня коллежский асессор? Как я добронравную ведьму убить посмею? Всего хорошего! — Попович приблизился к ведьме, снял с нее наручники, после наклонился к самому уху и прошептал: — Чем вас меньше, тем чище мир. Но у тебя всегда есть шанс, так ведь? Сдержи силу.

Ведьма в ответ плюнула.

— Пошли, — Павел подмигнул ошарашенному Огану, достал из рукава тонкий платок и утерся им.

До самой таверны они шли молча. Оган крутил в мыслях только что увиденное и ничего не понимал. Это раздражало. Не к месту вспомнился ночной сон. И наконец созрел здравый вопрос:

— Почему ты мне решил помочь, Павел?

Попович был готов к этому и тем не менее понимал, что ступает на тонкий лед полуправды.

— Вначале из-за любопытства или профессиональной чуйки, называй, как хочешь, а потом… Ты же знаешь, чья дочь - твоя невеста?

Оган кивнул, а Павел постучал задумчиво краешком плотного меню об стол, потом достал блюдечко, раскрутил яблочко и произнес:

— Сухаревку. Яна Мазура, покажи мне.

Серебряная поверхность пошла рябью, являя угрюмого мужика с пышной щеткой усов и в очках-гоглах.

— Здрав будь, Павел Смирнов, каким ветром?

— Информация нужна об умершем маге. Велимир Порошин. Штаб-лекарь врачебной управы Восточного феода, доктор медицины. Все, что найдешь. Взгляды, интересы, людей которых лечил, клубы, которые посещал. Помимо основного канала сделай запрос по резервному и посмотри, кто лапками дергать начнет.

— Добро, когда весточку слать?

— Даю тебе сутки, Ян, но чем раньше будет отчет, тем лучше.

Блюдечко погасло, курносая подавальщица принесла плотный завтрак, а Павел не торопился отвечать на вопрос. Оган ждал.

— Так вот, — продолжил попович, делая глоток черного кофе, — подобные твоей боярыне люди на особом счету. Да, пустышка, да, незаконнорожденная, но вполне себе крупная карта в общеполитической игре. В эту партию прекрасно вписываешься ты и совершенно никак Порошин. Это странно, а учитывая тот факт, что твоя невеста собралась вывести его как упира, вдвойне странно. А я люблю странности. Более того, иметь наследного княжича Бореи в должниках — очень хорошая перспектива. Ну, что расскажешь? Каким образом у твоей невесты второй жених нарисовался?