Алёна Ершова – Чертополох и золотая пряжа (страница 11)
— Я ничего не понял, о прекрасная дева, но я готов танцевать с тобой, целовать твои губы, ласкать твое тело. Этой ночью я целиком твой.
— Да, люби меня, охотник, люби сегодня, как в последний раз. Пей меня, дыши мной, согрей мое холодное тело.
Гарольд приник к девичьим губам, как жаждущий путник к кубку, накрыл широкими руками хрупкие плечи. Ручьем стекло шелковое платье. Жаром страсти обожгло короля.
— Тут…есть…холм, — дева тяжело дышала, жаля поцелуями, — в нем можно укрыться от посторонних глаз. Пойдем! – Она потянула короля к краю поляны. Махнула рукой, и Гарольд увидел, как раскрывается холм, поросший изумрудной травой. А внутри горят факелы и в отблесках огня видны залы, наполненные золотом.
— Пойдем…— завороженно повторил Гарольд. И в тот момент никто не мог сказать, что прельстило его больше: белизна девичьей кожи или блеск сокровищ. Залюбовавшись, он не заметил, как что-то попало ему под ногу. Споткнулся, опустил глаза и увидел поломанную рогатину.
Спутница заметила это, усмехнулась, протянула руку, чтобы увлечь короля за собой, но застыла с ужасом в глазах. Хрип сорвался с алых губ, и они растаяли, потекли красным потоком на подбородок, шею, грудь… Гарольд неотрывно смотрел на девушку, силясь понять, откуда меж ее двух белых холмов приютилась черная стальная змея.
Меч победно блеснул в лунном свете и скрылся в ране, а дева начала заваливаться вперед. Гарольд подхватил ее, силясь удержать, но тело стало расти, наливаться тяжестью, чернеть и покрываться грубой щетиной. Король не смог удержаться на ногах и упал, придавленный огромной кабаньей тушей. Цвета вмиг поблекли, трава пожухла и покрылась изморосью. Воздух сделался затхлым. Смрад убитого зверя наполнил легкие. Кашляя и отплевываясь, Гарольд попытался выбраться из-под туши. Тщетно. Вдруг чьи-то крепкие руки подхватили его и потянули. Общими усилиями удалось выбраться из смертельного плена.
Отдышавшись, король поднял голову и узнал своего спасителя. На него, скаля свою страшную рожу, смотрел старший брат.
Слова благодарности застряли в горле, а рыжая борода надменно оттопырилась. Неистовая злость затопила сознание.
— Ты убил ее? – прорычал Гарольд.
— Дочь Грианана? В темную часть года? Не смеши меня! – Горбун уселся на кабана. Достал из складок своего плаща промасленную шерстяную тряпицу и принялся вытирать меч. – А вот ты вполне мог не пережить ночь с ней. Что, решил поразвлечься перед свадьбой?
— Откуда ты знаешь?! – вскинулся Гарольд, но напоролся на насмешливый взгляд пурпурных глаз и замолчал.
— Глупо в дни Самхейна затевать охоту. Или ты не знаешь, какое было заключено соглашение между нашим отцом и Ноденсом? Неужто твои учителя настолько зря получают содержание?
— Не смей меня отчитывать, сидское отродье! – проорал Гарольд и стих, разбившись о спокойствие брата.
Горбун поднялся, со щелчком вставил меч в ножны и похромал к своему коню, что мирно пасся за границей поляны.
— Твои люди ищут тебя. Думаю, звук рога они уже смогут услышать. Славная была охота! Доброго пира, ваше величество. И да, не советую разделывать этого кабана у подножья холма Дин Ши.
Брат ушел. Ярость схлынула, оставляя лишь пустоту. Голубые девичьи глаза резали сердце на куски, ее звенящий смех отдавался эхом во вмиг опустевшей голове. Ничего этого больше не будет, никто не позовет танцевать его, не поцелует жарко.
[1] Рондель – кинжал 14-15 веков, призванный пробивать броню. У данного кинжала дисковидная гарда, которая позволяет держать упор при колющем ударе.
1.7 В мыльне
Охота длилась весь день и торжественно завершилась к утру следующего с появлением короля.
Как положено, самого лучшего зверя загнал монарх.
— Боги благосклонны к вам и нашему королевству, сир! – кричали восторженные придворные, глядя на огромную освежеванную тушу кабана.
Однако Гарольд, несмотря на крупную добычу и поздравления, был молчалив и задумчив. Он то и дело оглядывался и с тоской всматривался в глубь леса, потом, словно согнав оцепенение, хмурил густые брови, растирал могучей рукой грудь и гнал коня прочь.
В замке, сгрузив дичь и отдав распоряжения о вечернем пире, он ушел в свои покои. Там, не снимая сапог и дублета, рухнул на кровать и забылся тревожным сном.
И вновь перед ним сверкала зеленью поляна, снова мерцали круги из грибов. Прекрасная дочь Грианана, королева нечестивого двора, манила внутрь холма, полного золота.
«Я сон меча, прощальное пламя, пища ворон. И ты отныне будешь танцевать со мной, младший сын короля».
***
Айлин поднялась в свои покои. Все тело ломило. Многочасовое пребывание в седле и сон в холодном, переполненном дамами шатре вымотали неимоверно. Казалось, ее кинули в яму со змеями. Женщины, утомленные соколиной охотой и страдающие от отсутствия внимания мужчин, упражнялись в высокой словесности.
«А в вашей деревне все дамы сидят в седле по-мужски? Ах, простите, я забыла, что в вашей деревне нет дам!»
«А как вы охотились, леди Айлин? У вас нет ни ловчей птицы, ни дубинки. Неужто единорога приманивали? Хотя, судя по вашему животу, уже вряд ли».
«Не могу понять: раз вы умеете золотую нитку прясть, то почему ваш отец арендует землю, а не выкупит ее?»
И так далее. Были б это деревенские соседки, можно было бы затеять драку или спустить собак, а как обезвреживать благородных дам, Айлин не знала. Приходилось улыбаться, молчать и учиться. Под конец дня лицо ломило от прилипшей гримасы, а из-за обилия колючих взглядов чесалось между лопаток.
— Мари, прикажи согреть воды, я хочу помыться и отдохнуть перед очередным пиром, — устало попросила Айлин, развязывая шнурок плаща.
Служанка застыла, недоумевая, а потом, вспомнив, что госпожа при дворе меньше недели, затараторила:
— Леди Айлин, не надо воды. Сир Гарольд всегда прием после охоты устраивает в натопленных мыльнях.
— Чего?!
— Ну, из леса все грязные возвращаются, конским потом пропахшие, вот его величество своих людей в купальне и собирает. Вы не переживайте, там королевская бадья большая стоит, человек шесть легко помещаются. Все кадки специально в ряд устанавливают и доски поверх кладут, льняной скатертью покрытые. Что б на них яства, как на стол, поставить. Одни слуги эль да вино наливают, другие следят за водой, чтоб не остыла. Играет музыка, поют менестрели, шуты задают загадки.
— Подожди Мари, подожди! Оставь шутов в покое, а дамы как? Нагие?
— Конечно! И дамы, и девы. Вы что в бане никогда не были?
— Да была я в бане! У моего отца собственный горячий источник на земле имеется, но у нас женщины отдельно моются от мужчин, и только супруги ходят вместе.
Мари прыснула.
— Вы еще скажите, госпожа, что никогда обнаженного мужчину не видели.
— Я не собираюсь с тобой это обсуждать! – отчеканила Айлин. – Принеси мне кипятка и можешь быть свободна. Будут спрашивать, скажешь, я занемогла. Завязки от живота спину натерли!
Мари тяжело вздохнула. Объяснить госпоже, сколько та всего важного пропускает, потакая надуманной добродетели? Нет, не станет. За такое и по щекам схлопотать можно. Лучше уж она, Мари, сама сходит в мыльни. Вдруг кто из благородных без спутницы окажется и будет рад тому, что угодливая служанка разомнет натруженные плечи. А если удастся услышать, чего полезного и госпоже передать, так вообще замечательно. Ведь пока Айлин подле короля, то и Мари не пропадет.
Банный пир проходил в обширном зале под первым этажом замка. В полутемной мыльне витали мелодии и дурманящий запах дичи. Гости оставляли одежду на специальных лавках погружались в застланные белыми полотнами и наполненные горячей водой бадьи. То там, то тут раздавались довольные вздохи и слышались хвалебные слова в адрес короля. Клубился белый пар. Прислужницы не жалели горячей воды и ароматных масел.
— Поможешь помыться, красавица? – эрл Гарен, старший лесничий, подозвал Мари. Служанка кротко улыбнулась и поклонилась. Все складывалось как нельзя кстати. В честь удачной охоты мужчина сидел в королевской бадье. Рядом расположились оба величества и лэрд Сомерленд с супругой.
— Конечно, господин. А еще у меня есть прекрасное мыло из Средиземноморья, сделанное на основе трех масел. Хотите, я натру им вашу спину?
— Я, кажется, отослала тебя из замка, — королева бросила на Мари гневный взгляд.
— Меня приняла на службу тан Киркоулл, — служанка склонила голову, наблюдая из-под ресниц за полыхнувшей гневом Гинервой. Дернуть львицу за усы оказалось на удивление приятно.
— Где же моя невеста? – поинтересовался король.
— Ооо, ваше величество! Пока вы добывали этого славного кабана, леди Айлин угодила в яму со змеями. Не переживайте, ни одна из них госпожу не укусила. Леди оказалась на редкость искусна в сцеживании яда.
— Змеиный яд крайне полезен и мало кто в королевстве может собирать его! Вам несказанно повезло с супругой, сир, — лэрд Сомерленд одобрительно покачал головой, а леди Сомерленд спрятала улыбку в чаше с горячим сидром.
— Все это хорошо, но где моя будущая жена?
— Она утомилась, ваше величество. Сначала ночь за прялкой, после неистовая охота, борьба со змеями и, наконец, сон в общем шатре на кроватях без перины. У бедняжки вся спина в синяках! Как пришла, обмылась, так и уснула, едва голова коснулась подушки.