Алёна Дмитриевна – Ярослава и Грач (страница 64)

Грусть за родителей была до сих пор сильной, но светлой. И вот теперь впервые кольнуло: не увидят… А может быть и увидят, в конце концов ее родители верили, что умершие приходят навестить своих родных раз в год, и иногда Яре казалось, что она чувствует их незримое присутствие.

Она сморгнула слезу.

— И что ты ответил?

— Что сам почту за честь угостить своим коронным блюдом того, кто сумел заставить ее улыбнуться. Так что сейчас мы с тобой посидим, а потом поедем в поселок за мясом.

— Что ты о нем знаешь?

— Его зовут Артем, и ему тоже тридцать один год. И, папочка, давай ты не будешь играть в грозного безопасника, он тебе сам при встрече все расскажет, — спародировал Гриша интонацию дочери.

Яра рассмеялась, но потом нахмурилась.

— Страшно. А вдруг опять не тот.

— Это уж ей решать, — вздохнул Гриша. — Но лицо я запомню, и если что ружье у нас есть.

Яра шутливо стукнула его в плечо и снова улеглась поудобнее. Грише тоже было страшно, но у их дочери была своя жизнь, и они давно научились это уважать.

— Ты уже заходила в семейный чат? — поинтересовался он.

— Понятия не имею, где телефон.

— Егор прислал фото. Я начинаю завидовать. Почему мы с тобой так и не покорили ни одну вершину?

— Потому что я не люблю холод, а у тебя болела нога. А теперь мы, пожалуй, староваты для этого.

— Юичиро Миуре было восемьдесят лет, когда он взошел на Эверест.

— Кто это?

— Понятия не имею. Но он внесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый старый человек, побывавший там.

— Ты серьезно хочешь на Эверест?

— Подумываю.

— Ты старше этого японца.

— Но не ощущаю этого… Да и потом, разве я так старо выгляжу?

— Ну что ты… Больше шестидесяти пяти в жизни не дашь.

Гриша тоже засмеялся, поцеловал ее в макушку. Потом дотянулся до орешков, взял несколько и закинул в рот. Где-то на соседнем участке заиграла музыка. Что-то неожиданно медленное.

— Вставай-ка, — вдруг потянул ее вверх Гриша. — Давай.

— Что такое? — не поняла она.

Но он уже поднялся, и помог встать ей, и, слегка прихрамывая, вывел ее на середину деревянной веранды. Эта хромота осталась вечным напоминанием о его ранении на одной из операций Отдела. О трех месяцах в постели и почти годе реабилитации. Никто не верил, что он сможет снова ходить без костылей. А она верила. Верила так сильно, что просто не оставила ему выбора.

Гриша встал напротив нее. Одну руку положил ей на талию, в другую взял ее ладонь.

— Давай потанцуем, — предложил он.

И Яра вдруг ощутила себя совсем юной девчонкой. И смутилась. А Гриша слегка закачался из стороны в сторону, увлекая ее за собой. Они почти не двигались, но это было и не нужно.

— Я люблю тебя, — сказал он.

И это была истинная правда. И сейчас с высоты своего опыта Яра точно могла сказать: такая любовь встречается очень редко.

Она вздохнула и положила голову ему на грудь.

— И я тебя люблю.

Музыка с соседнего участка все звучала и звучала. Сотовый Грача, лежащий на столике у шезлонгов, вибрировал, принимая новые фотографии. Где-то в горах их сын встречал рассвет и хотел поделиться им с ними. Их дочь, кажется, наконец получила свой шанс и решила его не упускать. А Яра танцевала с мужчиной, который сделал все, чтобы она была счастлива с ним, и даже немного больше.

И ей было так хорошо, как когда-то много лет назад она не смела и мечтать.

Как много тех, с кем можно лечь в постель,Как мало тех, с кем хочется проснуться…И утром, расставаясь улыбнуться,И помахать рукой, и улыбнуться,И целый день, волнуясь, ждать вестей.Как много тех, с кем можно просто жить,Пить утром кофе, говорить и спорить…С кем можно ездить отдыхать на море,И, как положено – и в радости, и в гореБыть рядом… Но при этом не любить…Как мало тех, с кем хочется мечтать!Смотреть, как облака роятся в небе,Писать слова любви на первом снеге,И думать лишь об этом человеке…И счастья большего не знать и не желать.Как мало тех, с кем можно помолчать,Кто понимает с полуслова, с полувзгляда,Кому не жалко год за годом отдавать,И за кого ты сможешь, как награду,Любую боль, любую казнь принять…Вот так и вьётся эта канитель —Легко встречаются, без боли расстаются…Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.Как много тех, с кем можно лечь в постель…Как мало тех, с кем хочется проснуться…И жизнь плетёт нас, словно канитель…Сдвигая, будто при гадании на блюдце.Мы мечемся: – работа… быт… дела…Кто хочет слышать - всё же должен слушать…А на бегу - заметишь лишь тела…Остановитесь… чтоб увидеть душу.Мы выбираем сердцем – по уму…Порой боимся на улыбку - улыбнуться,Но душу открываем лишь тому,С которым и захочется проснуться..Как много тех, с кем можно говорить.Как мало тех, с кем трепетно молчание.Когда надежды тоненькая нитьМеж нами, как простое понимание.Как много тех, с кем можно горевать,Вопросами подогревать сомнения.Как мало тех, с кем можно узнаватьСебя, как нашей жизни отражение.Как много тех, с кем лучше бы молчать,Кому не проболтаться бы в печали.Как мало тех, кому мы доверятьМогли бы то, что от себя скрывали.С кем силы мы душевные найдем,Кому душой и сердцем слепо верим.Кого мы непременно позовем,Когда беда откроет наши двери.Как мало их, с кем можно – не мудря.С кем мы печаль и радость пригубили.Возможно, только им благодаряМы этот мир изменчивый любили.(с) Эдуард Асадов

Послесловие

— Папа, хочешь узнать секрет? — спросила Яра, когда ей было пять лет.

Финист мгновенно растаял от того, что ему оказывают такое высокое доверие, и, не почуяв подвоха, с готовностью присел на корточки рядом с дочерью. Яра наклонилась к его уху и доверительно прошептала:

— Когда я вырасту, я выйду замуж за дядю Гришу… — и пока резко побледневший Сокол пытался пережить первую стадию горя — шок и отрицание, — добавила, ковыряя пальчиком найденную в покрывале дырочку. — Только маме не говори. Она почему-то сказала, пока тебе не рассказывать.

Вот с этой зарисовки все и началось. Они пришли ко мне случайно: маленькая девочка, влюбленная в лучшего друга отца, который периодически оставался за ней присматривать, и взрослый мужчина, что очень долго не хотел мне открываться. И мне стало интересно: я никогда не писала истории про героев с большой разницей в возрасте. Я задумалась, а как бы это могло быть. И изначально планировалась легкая ванилька с той самой героиней, которая способна в один присест разрешить все проблемы. Вот пришла она такая, девятнадцатилетняя, и заменила ему двадцать лет психотерапии, поставила на место его братьев, создала ему все условия и при этом не забыла самореализоваться сама. Помнится, там еще предполагались какие-то незапланированные дети, которых они пережили на ура... Я даже название соответствующее придумала: "Ярослава и её Грач".

Потом мне позвонила мама и сказала: «Не нравится мне твоя Яра. Она его бросит». «Почему?» - изумилась я. «Потому что ей станет скучно». Тогда я задумалась заново. И стала искать вариант, в котором они останутся вместе. Я решила протащить их через все возможные кризисы. Но затем эта история стала ткать себя сама. И Яра повела себя вовсе не так, как я рассчитывала. Она прогнулась под ситуацию, позволила Грачу решать за нее, и это не прошло бесследно.

Я много раз порывалась удалить этот текст со всех сайтов. Но каждый раз, когда палец уже зависал над кнопкой «delete», мне падал комментарий, где кто-нибудь писал о том, как откликнулись ему Черных. И я оставляла все как есть. Тем более мне самой было интересно, чем все закончится.

Я не имею права говорить, насколько реалистичной получилась эта история. Насколько реальным вышел Грач в его желании удержать Яру, но не любой ценой, а только при условии, что она будет счастлива. Желании настолько сильном, что изменился он сам. Но мне кажется, что это единственный возможный здоровый путь в такой ситуации. Путь, к которому они пришли сами, я тут вообще не при чем, я просто записала то, что они мне рассказали.

И вот вам под конец история. Едем мы с сестрой по полю на велосипедах, и она меня спрашивает: «Как там дела у Черных?». «Разводятся», - отвечаю. И почти тут же съезжаю с горки, ускоряясь. А она мне кричит вслед: «Нельзя сказать такое и уехать!» И я подумала, в жизни столько плохих финалов. Так зачем придираться к хорошему?

В любом случае я благодарна людям, которые были со мной, пока я писала этот роман. Тем, кто обсуждал его со мной, читал отдельные куски, комментировал и не дал мне все бросить. Моей семье, моим читателям. Анне Н. и просто Анне, чья фамилия мне неизвестна, Варваре В., Вере М., Виктории М., Веронике Н., Гульназ, Евгении К., Елене Гинцберг, Маргарите П., Ольге Г., Светлане К., Софье С., Юлии П., Екатерине Жбановой и Светлане Тишаниновой, Lady Minerva и всем остальным, кто внес свой вклад.

Спасибо вам.

И не бойтесь решать и жить. Все у вас получится.