Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 82)

— Ну вот скажи мне, — попросил Демьян, — хоть кто-нибудь из тех, с кем ты была, посмеялся над тобой после или принудил тебя к чему-то?

Вопрос Демьяна попал прямо в болевую точку. Злате на миг показалось, что ее парализовало: ни вздохнуть, ни выдохнуть. А потом она снова заревела. И Демьян все понял. Если бы она сейчас посмотрела на него повнимательнее, то увидела бы, какими темными стали его голубые глаза. На потолке несколько раз мигнула выключенная люстра. Но за окном было светло, а Злата плакала, и она ничего не заметила.

— Это тот самый? В школе?

Слез было слишком много, и Демьян сам все понял.

— Вот…

И он произнес слово, которое в приличном обществе люди не произносят. А Злата вообще ни разу не слышала, чтобы Демьян ругался, не говоря уж о том, чтобы так.

Она покачала головой.

— Я сама виновата, — с трудом проговорила она. — Я так себя вела, вот он и решил, что можно…

— Что если девушка ведет себя свободно, то можно все? Даже с проститутками можно далеко не все. Или что можно издеваться над той, с которой спал? Если уж она кажется тебе такой смешной, то зачем тогда ложиться с ней в постель? Злата… И ты все эти годы… Ты поэтому ни с кем не встречалась? Боялась, что опять будет так же? Почему ты мне не рассказала?

Она снова высморкалась. Ей казалось, это должно было быть очевидно, неужели Демьян не понимает?

— Мне было стыдно. А потом появился Яша. И много чего произошло… А потом я в него влюбилась. И вот теперь…

— И теперь ты вспоминаешь, как человек, в которого ты была влюблена, над тобой поглумился.

Злата кивнула.

— Ты понимаешь, что это больше говорит о нем, чем о тебе? Яша хоть раз над тобой смеялся? Заставлял что-то делать?

Она покачала головой. Ни разу, даже когда имел право сказать ей все, что он о ней думает.

— Хвала богам, а то, честно говоря, я сейчас решил, что твой летний срыв спровоцировал он. Или Яков все же был к нему причастен?

Самым прямым образом, конечно. Но Злата снова уверенно покачала головой.

— Злат, мужчины разные. То, что один оказался козлом, не значит, что остальные такие же. И тут у тебя два варианта: либо ты даешь ему шанс, либо закрываешься в себе и больше никого к себе не подпускаешь. Но знаешь, после того, как ты летом сошлась с Яшей, ты снова стала мягче. И меня это радует. Ты не обязана быть такой, какой мне хочется, но тем не менее.

— Не обязана… — выхватила из его слов Злата.

— Конечно, нет, — вздохнул Демьян. — Ты имеешь право быть собой. Проживать свою жизнь. А еще самостоятельно решать, чего ты хочешь от отношений и к чему ты в них готова здесь и сейчас. Судить, где проходят твои границы, и менять их, если они становятся неактуальны, причем как расширяя, так и сужая.

— А как же Яша?

— А Яша вправе устанавливать свои границы и решать за себя. А дальше вы все это согласовываете. Так это и работает.

— А если границы не согласовываются, тогда как?

— Тогда надо расставаться. Порой расстаться — это лучшее, что люди могут сделать друг для друга.

— А если Яша хочет секса, а я сейчас нет? Ну, при условии, что мы уже с ним спали и теперь вроде как просто снова сошлись?

— Значит, ты не хочешь и ничего не будет. Слушай, ну ведь то, что ты с кем-то спишь, не значит, что он вправе требовать от тебя секса вообще в любой момент, да? Тут так же. И знаешь, мужчине помимо члена дан мозг. И если Яша тебя правда ценит и уважает, то вряд ли он захочет делать с тобой что-то, чего не хочешь ты. А если захочет, значит, это будет хорошая проверка, которая покажет, что он мудак, и надо слать его подальше, и жить спокойно и радоваться, что все это случилось как можно раньше. Злат, с тобой мама вообще о чем-нибудь разговаривала?

Она кивнула.

— Тогда откуда эти мысли?

Вздохнула. Просто одно дело слушать маму в безопасной обстановке своей комнаты или сидя на кровати в их с папой спальне, веря в то, что ты, конечно же, будешь умницей, осознанной и уверенной в себе, и вспомнишь в нужный момент и про презервативы, и про границы, и про то, что твое «нет» имеет значение… И совсем другое — когда ты здесь и сейчас, и Олег открывает дверь в спальню, и ты видишь эту чертову кровать, и понимаешь, что если скажешь «нет», то можешь потерять его. Только вот Дем прав. На кой он ей тогда сдался, если она видела, что он не готов ждать. Но ведь с Яшей у них совсем другая история. И они уже были вместе, и это она все начала, и он вправе ожидать… Или нет?

Допустим, он вправе просить. Просить, а не требовать. А она вправе отказать. А он решить для себя, что ему больше нужно: она или секс с ней. И если он выберет второе... То Демьян прав: тогда в ней самой он не заинтересован, а значит, до свидания. И обижаться или винить друг друга тут глупо.

Хм.

Только так вряд ли будет. Это же Яша.

— Правда так работает?

— Правда, Злат. От дебилов в жизни никто не застрахован, и главное уметь вовремя их отсеивать. Но тут, конечно, лучше сначала поговорить, а не сразу бить. Знаешь, я вот вроде бы менталист, но и то не всегда понимаю, чего от меня женщина ждет. А вообще мужчины в вопросе угадывания женских хотелок… ну, как ранний билд. Пока не потестишь и баги не исправишь, лучше в работу не пускать. Все равно ничего путного не выйдет и пользоваться будет невозможно. Тут надо заранее все прописывать. Скажи ему. Если он правда в тебе заинтересован, он все поймет и сделает так, как будет лучше для тебя. Я, конечно, понимаю, секс — это просто секс, а разговаривать куда сложнее, тут доверять надо. Ты ему доверяешь?

Злата уверенно кивнула. Разве она могла доверять сейчас кому-то так, как Яше?

— Ну, вот и хорошо. И вообще, представь обратное: что это он чего-то боится и молчит, убегает, а ты не понимаешь, что происходит. Ну как?

— Так себе, — согласилась Злата.

— И теперь представь на секунду, что он сейчас должен чувствовать. Если он правда не хотел тебя обидеть. Если ты согласилась, а потом вот так…

Злата представила. С ужасом взглянула на брата.

— Мне надо вернуться.

— Да, надо, — согласился Демьян. — Но сначала тебе нужно до конца успокоиться. Тебе лучше?

Злата кивнула. Ей и правда стало легче. И плакать уже не так сильно хотелось, и вроде бы что-то стало понятно.

— Злат, а ты мне имя этого сукина сына скажешь?

Она покачала головой.

— Давай просто оставим это в прошлом, — попросила она. — Дем, а ты ведь родителям ничего не расскажешь?

Демьян тяжело вздохнул.

— Не расскажу. Но скажи мне, пожалуйста, ты правда считаешь, что то, что с тобой произошло, не так страшно, как то, что об этом могут узнать родители?

Она правда так считала. И кивнула.

— Злат, ты понимаешь, что это ненормально? Ты не хочешь походить к психологу? Я все оплачу, никто ни о чем не узнает.

Может быть, это было и правильным решением. Но не сейчас.

— Я подумаю, — пообещала она.

— Обязательно подумай и сообщи мне, как только надумаешь.

— Дем, а что мне делать со всплеском?

Демьян вздохнул.

— Думаю, это был аффект. А еще думаю, что изолировать тебя — плохой вариант. Давай ты просто понаблюдаешь за собой, и если поймешь, что что-то не так, пойдем к отцу. Но вообще, как мне кажется, чтобы такого снова не произошло, ты должна ощущать себя в безопасности. Так что насколько близко нынче ты готова подпустить к себе Яшу — вопрос серьезный, и он возлагает на тебя ответственность за вас обоих. Спрятать труп, мы, конечно, сможем, но вопросы все равно возникнут.

— Очень плохая шутка.

— Согласен.

— Дем, обними меня, — попросила Злата.

Демьян подсел к ней и обнял. Злата закрыла глаза. Демьян сказал, что она имеет право быть собой.

— Дем, а если мне нравится... ну... всякое, это значит, что я развратная? — прошептала она.

— Ты планируешь организовать оргию на площади или в вагоне метро в час пик, не обращая внимания на явное неодобрение этого акта общественностью?

— Нет, — хихикнула Злата.

— Тогда тебе просто нравится всякое. Можешь считать, что у тебя просто темпераментная, страстная натура. И, честно говоря, у меня нет ни одного знакомого, который, услышав от женщины какое-нибудь предложение в постели, бежал бы от нее с криками про блуд и непристойность.

— Я темпераментная, — повторила Злата. Что ж, это звучало лучше. С такой позиции даже можно было попробовать похвалить себя. В постели она уж точно не бревно. И других ее мужчин это более чем устраивало. Никто не смеялся и не стыдил. А Яша даже летом краснел, но ни разу не призвал ее покаяться и встать на путь исправления.

— Угу, — кивнул Демьян. — И ты, конечно, можешь упаковать в себя весь свой темперамент, стать пай-девочкой, заниматься сексом всю оставшуюся жизнь исключительно в миссионерской позе да и то после замужества, только тебя саму от такой перспективы не воротит?