Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 66)

Чернава продолжала смотреть. Тогда он отправил в рот еще одну оладью. Снова медленно разжевал, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от удовольствия. Проглотил, и взял следующую. Вот так, дорогая. Ты можешь меня ненавидеть, но свою выпечку обратно уже не заберешь. Чернава прожигала его взглядом. Клим свой тоже не отводил. Ему уже самому стало интересно, кто выйдет победителем в этой схватке. И сдаваться он не собирался.

— А все же как же это здорово получилось, что вы здесь оказались, молодые люди! — воскликнул Савелий Афанасьевич. — А то Чернавушка тут совсем одна, я все время на работе, а ей и поговорить не с кем, а так авось подружитесь, вот хорошо будет! Да и беспокоиться я не буду, раз уж речь о внуках самого Сокола идет.

Чернава, которая в этот момент все же решилась положить в рот небольшой кусок оладьи, подавилась и закашлялась.

— Что ты, девочка моя? — заволновался ее отец. — Вот, попей воды.

— Постучать? — вежливо предложил Клим.

Она рубанула воздух ладонью, явно давая понять, что протянутую руку помощи скорее откусит, нежели за нее поблагодарит.

Клим перевел взгляд на Якова. Тот задумчиво дожевывал вторую оладью, с явно нарастающим недоумением наблюдая этот балаган.

А все же не зря они не пошли сегодня на тренировку. Такое бы пропустили! Тут тебе и хлеб, и зрелища, и непосредственное участие! Получше ярмарки будет.

Для того, чтобы поймать после завтрака Чернаву, Климу пришлось почти полчаса просидеть под лестницей, поджидая ее. Очень хотелось курить, но делать это в стенах общежития было категорически запрещено. Клим и так нарушал запрет, периодически куря у себя в комнате, но узнай Елена, что он делает это в коридоре, точно выселила бы, не дав и слова в свою защиту сказать. Поэтому пришлось стиснуть зубы и терпеть, представляя, что это его первая засада. Проходящие косились на него с подозрением, и Клим поклялся себе, что сегодня обязательно попросит Злату научить его парочке взороотводящих заговоров. И жутко обрадовался, когда, наконец, заслышал подходящие по звуку шаги.

— Ты зачем про имя соврала? — спросил он, возникая за спиной Чернавы, когда она прошла мимо.

Чернава хмуро глянула и ничего не ответила, прошла к своей двери и попыталась ее открыть, но ключ застрял. Она явно занервничала и стала давить сильнее, но результата это не дало.

— Ключ переверни, — предложил Клим, понаблюдав за её мучениями.

Вместо этого Чернава резко развернулась. Она была почти одного с ним роста, и, наверное, от того брошенный ею взгляд из-под бровей показался ему особо грозным.

— Спасибо за помощь, но я как-нибудь сама разберусь, — огрызнулась она.

— Ты чего такая злая? — удивился Клим.

— За собой следи.

— Нет, ну правда…

— Слушай! — Чернава сощурилась. — Чего тебе от меня надо, а? Я тебе в друзья не набивалась, вот и ты от меня отстань.

— Рядом живем, чего бы не познакомиться?

— Познакомились уже.

— Это точно, — улыбнулся Клим. — Знакомство у нас веселое вышло. Так может все же скажешь, куда ночью ходила?

Чернава зарычала. Прямо по–настоящему.

— Отстань от меня!

И снова повернулась к двери и вставила ключ уже правильно.

— Дурная! — разозлился Клим. — Ты всегда так с людьми разговариваешь? Чего я тебе сделал? Хоть одно слово обидное сказал? А ты словно собака: лаешь и лаешь. Говорить не научилась? Ну, и сиди тут одна. Прощай, больше не потревожу.

Он быстрым шагом дошел до своей двери, отпер ее и влетел в комнату. Он же просто поговорить хотел. Чего ерепенится? Больно нужна она ему. Кинул злой взгляд на стену, за которой была Чернава, потом гневно выдохнул через ноздри и пошел за сигаретами. Все настроение испортила.

Что-то стукнулось о стенку, и снова стало тихо. Клим вздернул бровь. Чего это она? Вещами, что ли, кидается? Мало того, что дурная, так еще и бешеная. Тогда, пожалуй, вовремя ушел.

Сигарета медленно истлевала, осыпаясь пеплом. Клим курил, глубоко вдыхая и протяжно выдыхая, как учила его Злата, когда они медитировали, таким образом совмещая приятное с полезным. Грач говорил, что самообладание и выдержка — его слабые места, и их, как и все остальное, нужно тренировать. Вот и нужно воспринять эту девчонку как повод потренироваться. Тренажер, ха! Да, только так, и тогда уже не так сильно хочется пойти и оттаскать паршивицу за косу, чтобы ей в другой раз неповадно было.

На последней затяжке в дверь постучали. Клим замер, испугавшись. Неужто Елена? Черт… Если его сейчас погонят из общежития, это будет из-за Чернавы. Нечего было его доводить! Обжигая пальцы, он затушил сигарету в импровизированной пепельнице, сделанной из стеклянной банки, завинтил крышку, чтобы не дымило, сунул все это в ящик в столе и приоткрыл окно.

Снова раздался настойчивый стук. Проветривание за такой короткий срок, конечно, никак помочь не могло, и Клим еще раз глубоко вздохнул и пошел навстречу судьбе. Придумает что-нибудь. Елена на комплименты падка. А что ему Баюн потом голову откусит, так лучше без головы, чем без жилья остаться.

Открывая дверь, он постарался принять самый покаянный вид. Однако за порогом обнаружилась не Елена, а Чернава. Насупившаяся и напряженная. Клим немедленно сдулся. Уф. Повезло. Но курить в комнате все же следовало перестать.

— Что хотела? — поинтересовался он, от облегчения позабыв, что сердится.

— Я была не права, — буркнула Чернава и замолчала.

Клим подождал, но продолжения не последовало. Но начало его уже заинтриговало.

— И? — подсказал он.

— И все! — снова взорвалась она. — А чего тебе еще надо?

— На пузико посмотреть, — хихикнул Клим.

— Чего?! — ошеломленно округлила глаза девушка.

— Это ты чего? Ведешь себя словно еж, свернулась в клубок и иголки выставила. Но у каждого ежа есть пузико. Вот мне и интересно глянуть.

— Дурак, — мрачно резюмировала Чернава и направилась к себе.

— Это точно, — ответил ей в спину Клим. — Не был бы дураком, не открывал бы. Чего говорить с тем, кто этому не обучен?

Чернава резко обернулась.

— Я умею разговаривать с людьми!

— Я заметил.

Она постояла еще немного, буравя его взглядом, и вдруг будто кто пар из нее выпустил. Ссутулилась и отвела глаза.

— Я не врала про имя, — сказала она. — В этом мире я Женя, а Чернава — это еще из Тридевятого. Отец по привычке меня так зовет. Но только он и зовет! — повысила она голос на последнем предложении и тут же нахмурилась, словно собственная несдержанность ей самой была неприятна. — Ладно, я прошу прощения. Доволен?

Клим рассмеялся.

— Тебе повезло, что я отходчивый. Ладно, бывай, Женя. И спасибо за оладьи. Очень вкусно было.

— Клим, — позвала она, впервые назвав его по имени. Он обернулся. Чернава смотрела прямо и снова с вызовом. Ну, что опять? — Ты и твой брат очень понравились моему отцу. Он боготворит вашего деда. Мой отец, он… У него больное сердце. И уж коли сел к нам за стол, отплати ему добром, не расстраивай.

Вот, значит, что она о нем подумала. Оладий наелся, а при встрече в коридоре сбежит и не поздоровается. Ну, спасибочки.

— С твоим отцом я еще с удовольствием поговорю, а вот твоих оладий мне больше не нужно, — ответил он.

— А я и не предлагала, — начала было заводиться Чернава, но быстро одернула себя. — Но все равно спасибо, что сели за стол. Он любит общаться, и отсутствие собеседников его расстраивает.

Клим собирался ответить, но в этот момент в коридоре показалась Злата. Завидев его, она улыбнулась и махнула рукой. Клим махнул в ответ, и Чернава обернулась посмотреть, кому это он. Злата стянула шапку и направилась к ним, по пути расстегивая пуховик. Высвободившиеся медные кудри подпрыгивали в такт её шагам. Из отворота пуховика показалось ярко-зеленое платье.

— О! — донесся до него тихий впечатленный выдох Чернавы. Или Жени. Нужно было определиться.

— Привет, Клим, — поздоровалась, дойдя до них, Злата и выдержала паузу. Потом с намёком качнула головой в сторону Чернавы.

— Женя, — представил он, сообразив, что от него требуется. — Новый жилец. А это Злата. Она…

— Дочь местного сотрудника, — перебила его Злата, и Клим прикусил язык. Он как-то никогда не задумывался, что Злата вряд ли кричит направо и налево о том, кто её отец. И, кажется, только что чуть не сморозил глупость. — Очень приятно познакомиться.

— И мне, — ответила Женя, всё ещё таращась на неё.

Злата судя по всему тоже заметила это пристальное внимание, потому что поспешно повернулась к Климу.

— Идём, — предложила она.

— Да-да, — кивнул Клим и снова посмотрел на Женю. Что-то в ней с приходом Златы переменилось, но он никак не мог понять, что. Будто ещё серее стала, если такое вообще было возможно. Впрочем, наверное, на фоне яркой теплой Златы с ее более чем аппетитными формами это было даже закономерно. Рядом они смотрелись как неприметный серенький жучок и самая яркая бабочка на лугу.

— Я пойду, — наконец отмерла Женя и направилась в свою комнату.

Клим проследил за тем, как она скрылась за дверью.

— Все нормально? — спросила Злата.