Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 64)

А сейчас ему и вовсе было не до них. У него тут тать в окно лезет, и целое приключение намечается! Клим повернул голову так, чтобы видеть оконную ручку. Приподнял руку над одеялом. Тать за окном продолжал хлопать по створке, но уже не так уверенно. Надо было торопиться.

Вспотел он мгновенно. От напряжения заболела рука и свело мышцы живота. Злата вечно требовала расслабиться во время волшбы. От этих её наставлений он напрягался ещё сильнее и начинал злиться. А она с кажущейся легкостью выполняла всё, что требовалось.

Черт, это, может быть, его первое дело как боевого мага! Нет, такой шанс он не упустит!

Клим вдохнул и выдохнул, как при медитации, и направил силу к окну, сделав её продолжением своей руки, продолжением его воли... и ручка повернулась. Он замер, не веря. Получилось. У него получилось! Да быть не может… Он расскажет Злате. А ещё лучше — покажет. Нальет ей чаю. Да.

Его ночной гость в этот момент снова надавил на створку, и та, разумеется, поддалась. Клим перестал дышать. Тать ухватился за раму, с трудом подтянулся и навалился грудью на подоконник. Вышло очень неуклюже и шумно, да ещё и с руганью. Странный тать. Только входит в дело? В любом случае, стоило подождать и посмотреть, что будет дальше, а потом уже взять с поличным. Вот история выйдет!

— Уф, — выдохнул тать, окончательно оказавшись внутри. В комнате и на улице было темно, и в темноте Клим решил, что перед ним совсем молодой парнишка. Парнишка встал с пола и закрыл окно, за что Клим был ему благодарен — становилось все холоднее и холоднее, ноябрь месяц, в конце концов, — а затем… принялся раздеваться. Большой рюкзак глухо ударился об пол. Полетели в сторону стула обувь, куртка и шапка. А потом он и вовсе стянул с себя штаны, оставшись в одной футболке, дошел до его кровати и, прежде чем Клим успел запротестовать, рухнул на нее.

Клим особой мягкостью никогда не отличался. Парнишка приземлился, ударив локтем ему в грудь, отчего Клим сдавленно охнул, а в ответ услышал визг. Причем отнюдь не мужской. Все еще пытаясь вздохнуть, он дотянулся до выключателя и врубил свет. И окончательно удостоверился в том, что ошибся. Девка это была, а не парень, хотя ошибиться тут было несложно. Худая, рослая и щуплая. Волосы какого-то мышиного цвета, совсем короткие, и впрямь как у парня, да еще и топорщатся во все стороны, а вот лицо было по-детски пухлое и глазища огромные. Она несколько секунд тоже рассматривала его, а потом вновь взвизгнула, спрыгнула с кровати, схватив одеяло, чтобы прикрыть ноги.

— Ты кто? — выдохнула она, с ужасом разглядывая его. — Ты что тут делаешь?

— Это я спрашивать должен, — заметил Клим, садясь на кровати и потирая грудь.

— Я сейчас отца позову!

— Ага, зови! Ему, думаю, тоже будет интересно узнать, зачем ты лазишь по ночам через окна в чужие комнаты.

Девица насупилась, но все-таки огляделась и удостоверилась, что действительно ошиблась окном. И все равно гордо вздернула подбородок, словно это он к ней заявился.

— Отвернись, — потребовала она. — Мне одеться надо.

— Только попробуй выкинуть какую-нибудь глупость, — предупредил Клим и честно сомкнул веки, порадовавшись, что хоть ему одеваться не нужно, по привычке он спал в одежде. О том, что девка может что-то натворить, он не волновался: уже понял, почему чутье промолчало. Было слышно, как она влезла, пошуршав, в свои штаны. Клим для порядка выждал еще немного и снова открыл глаза. Она уже собрала раскиданные вещи. И направилась к двери. Подергала за ручку, но дверь предсказуемо не открылась.

— Выпусти меня, — потребовала она, нахмурив брови.

Клим встал с кровати.

Девушка вжалась в стенку.

— Насиловать собираешься? — вроде бы с норовом поинтересовалась она, но при этом испуганно прижала к груди весь свой скарб.

Клим хохотнул. Во-первых, было бы тут что насиловать, а то и подержаться не за что, даже груди под футболкой не видно, а во-вторых…

— Это ты ко мне вломилась, так что беспокоиться тут мне надобно.

— Нужен ты мне больно. А ну открой дверь.

— Не открою.

— Я буду кричать.

— Кричи.

И она крикнула. Тихонечко так. Подождала, но ничего не произошло. Вскрикнула ещё раз. Погромче, но всё равно почти что шепотом. Снова подождала, и снова ничего.

— Да ты в голос ори, — предложил Клим. — Чего боишься-то?

— А чего это ты ничего не боишься? — нахмурилась она. — А если и правда закричу?

— Хотела бы закричать, уже бы закричала, — Клим скосил глаза и с тоской глянул на подушку. Та так и манила прилечь на неё. И он бы с удовольствием, правда. Но к подушке он возвращался ночь за ночью, а девицы к нему в окно влезали впервые. — Говори давай, кто такая и к кому шла.

Девка гневно хмыкнула, поджала губы и отвернулась.

— Пока не расскажешь, не выпущу, — предупредил Клим.

Она прошила его пылающим взором, но, видимо, осознав, что он не шутит, пошла на попятную.

— Окна я перепутала.

— Это я уже понял. Так к кому лезла?

— К себе.

— Через окно? А чего через дверь не вошла?

— Потому что комендантский час начинается в двенадцать, и двери в общежитие закрываются! А сейчас уже полпервого! — произнесла она так, будто то было понятно и круглому дураку.

— Закрываются, — согласился Клим. — Только позвонить же можно, и впустят.

— Елена этого не любит, — нахмурилась девица. — И окно я в своей комнате специально оставила открытым на случай, если поздно вернусь. А теперь выпусти меня! Если отец меня здесь найдёт, он тебе голову оторвёт.

— Это вряд ли, знаешь ли, — хмыкнул Клим. — Я боевой маг.

Он провернул руку в запястье, и в ладони замерцал пульсар. Однако на девку это не произвело никакого впечатления.

— Мой отец служит самой Лебеди. И если со мной что-то случится, то это тебе не поможет.

Ух ты, какая пташка к нему залетела. Клим бы может и поверил, да только уж очень характерно у неё глаза бегали. А с другой стороны, вроде и не врала. Может, и служит её батька Лебеди, да только вряд ли Владычица о том ведает и тем более и правда сама заявится сюда с ним разбираться.

— И что, отец твой тоже здесь? А давай-ка я тебя прямо к нему и доставлю. Чтобы с тобой по дороге больше ничего не приключилось, а?

Девка возмущенно хватанула ртом воздух, но промолчала.

— Но тогда тебе придётся объяснить отцу, где ты была посреди ночи, — озвучил очевидное Клим. — А где ты, кстати, была?

— Гуляла.

— Одна ночью?

Она молчала, только губы задрожали, и Клим испугался, что она сейчас заплачет. Нет, ну вот только рева ему тут не надо. Ещё скажет кто потом, что он девку до слез довел. Стыд какой.

— Ладно, — сдался Клим. — Отпущу. Но скажи хоть, как тебя зовут.

— Женя, — буркнула она.

— Это ж мужское имя, — удивился Клим.

— И женское тоже…

— Что ж, смотри, Женя, коли побежишь, сдам отцу.

— В смысле?

— А ты решила, что я тебя просто так отпущу?

Из его комнаты они вышли молча, и Женя остановилась и пересчитала двери.

— Ничего не понимаю, — нахмурилась она. — Вот же: моя дверь третья. И я посчитала окна, твое тоже было третье. Как так?

— Под лестницей чулан есть, первое окно — это из него, — усмехнулся Клим.

Девушка гневно выдохнула, явно коря себя за промашку, потом повернулась к Климу.

— Ладно. Спасибо, что отпустил. Я пошла.

— Куда это ты пошла? — вскинул бровь Клим. — Открывай дверь.

— Чью?

— Свою. Должен же я убедиться, что ты правду говоришь и никого тут грабить не собиралась.

Девушка снова насупилась, но все-таки достала из кармана ключ и легко открыла соседнюю дверь.

— Убедился? — обиженно поинтересовалась она, проходя в комнату.