Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 39)

Но даже если это была иллюзия или что-то вроде того, как он попал в квартиру? Ладно замок, но ведь на двери висела цепочка. И почему не проснулись коты? Она кричала, но никто из соседей этого не слышал, иначе бы прибежали, Юля не сомневалась. Дядя Сережа с третьего этажа уж точно. Но он даже ни о чем не спросил, когда на следующий день встретил ее.

Демьян сказал, что он маг. Но ведь это невозможно…

Той ночью Юля так и не смогла больше лечь спать, вспоминала, размышляла, пыталась найти ответ. В каждом темном углу ей мерещилась женщина с длинными волосами и алыми губами. Она включила свет во всей квартире, и все равно боялась выйти в коридор. И как никогда ощущала свое одиночество. Даже позвонить некому, потому что среди ночи можно позвонить только тому, кто точно не попросит перезвонить утром. А это всегда был Демьян. Да и что бы она сказала? И о чем бы попросила?

К утру Юля вспомнила все странности, что успела приметить за Демьяном за последние десять лет. И вспомнила, как уверенно он заявил, что Коля больше к ней не сунется. Так что утром первым делом она набрала номер Коли. Трубку он не взял. Юля собралась и, полная нехороших предчувствий, поехала к нему на работу. Своего бывшего она нашла живым и здоровым, однако увидев ее, он жутко перепугался, разговаривать отказался и по сути от нее сбежал.

И теперь она мучилась вопросом: что Демьян с ним сделал после того, как она ушла в дом?

Все эти годы Юля верила Демьяну. Пусть иррационально, но полностью. Не зря, наверное, почти каждый из ее мужчин рано или поздно начинал ее к нему ревновать. Правильно делали, если уж говорить совсем честно. Потому что доверие — это все, и никому из них она не доверяла так, как ему, а значит, ни с кем не была так близка. Каждый раз надеялась, что это случится, но ни разу не получилось.

Можно отдаваться телом, а можно душою. Юля давно не строила иллюзий относительно того, кому принадлежит ее душа. Несколько лет назад она размышляла над тем, что такое любовь, и пришла к выводу, что это потребность в человеке и готовность потратить себя на него. Если она кого и любила, то это Демьяна. И ни ему, ни ей для этого не нужно было пересекать черту, до которой они оставались друзьями.

А теперь Демьян выкидывал фортель за фортелем и вообще, кажется, оказался не тем, за кого все это время себя выдавал. И Юля очень старалась убедить себя, что вычеркнуть его из своей жизни — лучший вариант. Но несколько ночей назад она подскочила в кровати, потому что услышала, как он зовет ее. Скорее всего, конечно, это был просто сон. Но ни о чем другом думать она уже не могла. Ей показалось, что ему было плохо. Она должна была его увидеть.

И вот теперь она стоит как дура перед дверью и не решается позвонить. Чудесно. И зачем тогда шла?

Юля снова покосилась на камеру. Либо звонить, либо уходить.

Да, идти сюда было очень плохой идеей и нужно было просто назначить ему встречу где-нибудь в людном месте.

Какого черта она продолжает ему доверять? Почему так хочет продолжать?

«Я больше никогда тебя не потревожу. Живи спокойно».

Так не мог написать человек, которому было до нее все равно.

А-а-а-а… Да пошло оно все… Она не сможет жить спокойно, если не выяснит, что с ним происходит. А вдруг ему нужна помощь, и она может помочь…

И Юля решительно позвонила, пусть желудок и ухнул вниз, когда за дверью раздалась долгая пронзительная трель. Зло уставилась на дверь, будто именно та была виновата в происходящем. Ну же, давай, открывайся! Дай нам с твоим хозяином прояснить все раз и навсегда! Нервные клетки восстанавливаются слишком долго, чтобы она теряла их просто так.

Но в этот момент за дверью послышались шаги, и Юля ощутила острое желание сбежать. Всю ее решимость как ветром сдуло. Зачем она это сделала? Во что ввязалась? Да от него же всего можно ждать… К черту уже потерянные клетки, надо спасать те, что остались.

Послышался щелчок замка, и дверь наконец открылась. И перед ней предстал Демьян. Выглядел он так себе. Бледный, растрепанный и явно усталый. Или недоспавший. И страх сменился почти материнским желанием позаботиться.

— Юля? — спросил он вместо приветствия, пораженно уставившись на нее. Потом провел ладонью перед глазами, будто пытался снять паутину с лица, и снова впился взглядом. — Правда ты?

— Юля, — подтвердила она то немногое, в чем еще точно была уверена, и в который раз посмотрела на камеру. Во всяком случае, охранник должен быть в курсе, что она переступила порог этой квартиры. — Я бы зашла, но сначала пообещай мне, что мне это не аукнется.

Демьян бросил быстрый взгляд куда-то в сторону кухни и облизнул губы. Юля мгновенно подобралась. Что у него там?

— Я тебе ничего не сделаю, — виновато пообещал он.

И она прошла вовнутрь, чувствуя, как потеют от страха ладони. Тоже огляделась. Но все было как обычно. В квартире царили идеальный порядок и тишина. Демьян закрыл за ней дверь и теперь просто смотрел.

— А где… ну… княжна? — задала Юля вопрос, который на самом деле не давал ей покоя все эти дни. Она никогда не думала, что станет ревновать Демьяна к женщине, он же ее не ревновал к ее мужчинам, но оказалось, что это только потому, что до этого момента рядом с ним и не было никаких женщин. Он упорно твердил, что никогда не женится и будет прозябать жизнь холостяком, и несмотря на то, что Юля не понимала причин такого его решения, на самом деле оно ее устраивало. И тогда в коридоре она повела себя как последняя дура, вспылив и сбежав, но захлестнувшие ее эмоции были настолько сильными, настолько болезненными…

Он выбрал не ее.

Она снова оказалась недостойной чьей-то любви. Это был вполне закономерный, хорошо известный ей исход, но получить такой удар от Дема оказалось выше ее сил. Она ведь старалась ради него. Всячески себя сдерживала. Так почему…

Через пару часов после она уже точно знала, что погорячилась, выставила себя идиоткой и завтра первым делом придет к нему и извинится, чтобы они снова могли быть друзьями. Но она не успела. Демьян пришел к ней первым.

И отчасти это тоже было причиной, по который Юля сейчас стояла здесь. Той ночью он пришел, утверждая, что все объяснит. Он все-таки не оставил ее.

— Евдокия там, где ей хорошо, — ответил Демьян.

— То есть? — оробела Юля.

— Нет-нет, что ты… С ней все в порядке. Она жива и здорова. И относительно довольна своей участью.

— Относительно…

— Да. Потому что она хотела остаться здесь. В моей квартире. Со мной. Поэтому относительно.

Чувство, которое испытала Юля было двояким. С одной стороны, за неизвестную сумасшедшую было боязно. С другой, сумасшедшая обозвала ее прислугой и посягала на Демьяна. А Демьян, выходит, этому и правда был не рад. Ладно, с этим вопросом вроде бы разобрались. Наверное, теперь нужно было переходить к допросу с пристрастием, но Юля не решалась. Демьян выглядел слишком плохо, чтобы на него злиться и в чем-то обвинять. И она спросила совсем другое.

— Как ты?

— Так себе, — ответил он, а потом вдруг улыбнулся. — Но ты пришла, и стало лучше. Я очень рад, что ты пришла, Юль, даже если ты сделала это только за тем, чтобы дать мне по физиономии. Могу подставить щеку.

— Ха-ха… Дурацкая шутка.

— Так я же мастер дурацких шуток.

Она не удержалась и засмеялась. Это была правда. Дем действительно был мастером дурацких шуток, но эти шутки частенько ее спасали. А он улыбнулся еще шире. Юля засмотрелась.

У Демьяна была удивительная внешность. Он как был мальчишкой, так и остался, и если бы она не знала, что ему тридцать четыре, больше тридцати никогда бы не дала. Нос идеально прямой и вздернутый — и как это ему в школе ни разу в него ничем не прилетело? — ямочки на щеках, голубые глаза. Плетеные браслеты, что он, не снимая, носил на руке. А еще кудри… В свое время Юлю зацепила именно его шевелюра. Она шла себе по комнате, полной людей, подумывая о том, куда бы приткнуться, и вдруг наткнулась взглядом на это чудо. Замерла, не поверив своим глазам. Перед ней была эстетика в чистом виде. Пройти мимо такого было бы преступлением. Надо было брать. Но рядом с ним уже крутилась какая-то девица, вовсю строила глазки. Он вроде бы тоже проявлял интерес. И Юля поняла, что у нее будет только один шанс. У нее в руках была банка с пивом. Пить она не пила, а банку взяла за тем, чтобы избежать навязчивых вопросов о причинах своего трезвого образа жизни. Она посильнее встряхнула банку, потом еще и еще раз, и направилась прямо к нему...

Позже ночью, когда он уснул, она запускала пальцы ему в волосы и пропускала его кудри сквозь них, глядя, как они распрямляются, а потом, вернув себе свободу, снова закручиваются в кольца. Как он ей понравился. Простота, с которой он с ней общался, шла рука об руку с уважением. Он был с ней очень вежлив, не позволил себе ни одной скабрезности и явно был готов дать возможность остановиться, если она не захочет продолжения. Не потащил в кровать сразу же, как они приехали. И — черт возьми — он ее раздевал. Определенно, это было самое потрясающее, что случилось с ней той ночью. Он не просто снял с нее эту чертову пижаму, он расстегивал ее медленно и не разозлился, когда замок не поддался с первого раза, а она не сдержалась и рассмеялась. А потом сантиметр за сантиметром высвобождал ее плечи, глядя ей в глаза, и это завораживало и отчего-то пугало. Юля прекрасно помнила, как смутилась в тот момент: она не то чтобы привыкла к такому вниманию. Она ощущала себя дорогим подарком, который неспешно вытаскивают из обертки, желая насладиться предвкушением, потому что ценно не обладание, ценно мгновение. Она поняла, что покраснела по тому, как он улыбнулся ей. А потом поцеловал.