Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 135)
— Выходит, да.
— Но мне правда очень страшно, Яш, — прошептала она еще тише, придвигаясь к нему еще ближе. — Далеко не все довольны тем, что произошло. Отец уже принял делегацию от упырей. Они хотели заверений в том, что больше такого не повторится. Я всегда знала, что не всем нужна помощь и не все хотят быть спасенными, есть те, кто искренне наслаждается своей сущностью, но видеть их воочию… Все это слишком сложно, и нужно как-то держать баланс…
Яша сглотнул. Звучало и впрямь так себе. Злату нужно было поддержать. И он вдруг понял, как может это сделать. Неужели она еще не знает?
— Злата, я тут с родителями разговаривал, и мне мама вот что рассказала: в нашем селе потерялся ребенок вечером, а утром вышел из леса и теперь всем рассказывает, что его спасла женщина из пруда, не дав утонуть. Ты понимаешь, что это значит? Его спасла мавка. А потом вывела к дому.
Злата вскинула голову.
— Ты думаешь… думаешь… это из-за того, что я сделала?
— А разве могут быть иные причины? Зло всегда будет. Но ты обратила часть его к добру.
Она медленно и очень неуверенно кивнула.
— Если это так, то, наверное, оно того стоило, — прошептала она. — Только это не я, Яш. То есть не только я. Если бы ты не помог мне, то ничего бы этого не было. Ты помог мне, я помогла им, и мавка спасла мальчика. А этот мальчик вырастет и поможет кому-то еще. Может быть, так это и работает?
— Наверное, да.
— Папа говорит, что летом, сразу после экзаменов, он представит меня царям и князьям Тридевятого, и Лебеди, конечно, — продолжила Злата. — И что к этому моменту я должна быть готова. Он составил нам подробное расписание наших занятий и, кажется, хочет запихать в меня за пару ближайших месяцев все, что трамбовал в Демьяна последние двадцать лет. Так что я не уверена, что мы сможем много видеться в ближайшее время и летом, если, конечно, сейчас не расстанемся.
— Летом я хотел сходить к родителям, — признался Яша. — На все здешние два месяца. Я скучаю по ним. И по братьям и сестрам. Быть вдали от них оказалось тяжелее, чем я думал. Ты сможешь до меня там добраться, если что?
Злата снова подняла на него лицо и прищурилась. Яков не удержался от улыбки. От эмоций она перешла к составлению плана. Ему нравилась эта ее способность.
— В твоем доме есть большое зеркало? — спросила она.
— Конечно, нет. Откуда?
— А водоем поблизости есть?.. Нет! Я знаю способ лучше. Наполни в бане лохань или бочку водой, а я из нее всплыву. Не люблю этот метод, но что поделать… Нам надо придумать, как поддерживать связь. Впрочем, мы тут с Демьяном проводили Евдокию обратно в Тридевятый к его друзьям — представляешь, у него там были друзья, а он молчал!.. Но сейчас не об этом. Она нам рассказала, как связывалась с отцом. Тоже через зеркало. Изображения не видно, но можно разговаривать. Я попрошу папу, и он нам с тобой такие сделает. Вот и все! Я молодец? Хорошо придумала?
— Очень, — искренне восхитился Яша. — Как Евдокию приняли обратно?
— О, замечательно. Забава — это хозяйка — ей даже обрадовалась. Сказала, что всю жизнь мечтала о дочери, и вот теперь она у нее будет. Но Евдокия тоже не стала нос задирать. Поклонилась им до земли, прощения попросила, все как полагается. Она заставила их спрятаться в лесу перед приходом князя, и они это запомнили. Знаешь, я тут поняла, что у меня совсем нет подруг, — вздохнула Злата. — Как только я покончу со всеми срочными делами в Нави, попробую где-нибудь раздобыть хотя бы одну.
— А я вчера тоже общался с другими. Я вчера первый раз ходил на собрание команды, — внезапно для самого себя признался Яша.
— Какой команды? — удивилась Злата.
— Студенческой, по роботостроению.
— Тебя пригласили в команду?
— Да.
— А почему ты мне не рассказал?
— Не знаю. Сам не понимаю.
— Тебе понравилось?
— Очень.
— Это же здорово.
— Сердишься, что не рассказал?
— Нет, — она снова покачала головой. — Это ведь все про то же. Про то, что меня чересчур много в твоей жизни. Тебе захотелось чего-то только своего. Демьян еще в феврале говорил, что мне надо дать тебе больше свободы… Яш, я давно хотела спросить: помнишь, в декабре Демьян остался с тобой, когда нашел меня у тебя. Что он тебе тогда сказал?
Яша хмыкнул.
— Что он рад познакомиться, просит прощения за такое вторжение, а ещё желает мне сил и терпения и вообще немного сочувствует…
— Что?!
Яша засмеялся.
— Не переживай, это стандартный братский набор. Он любит тебя.
Злата кивнула.
— Я знаю. Знаю… Яш, нам с тобой надо что-то решить. Мы расстаемся или нет? И если вдруг нет, то как именно это будет выглядеть дальше?
Они лежали лицом друг к другу, и между ними было всего сантиметров десять. Яша видел каждый лучик рыжих ореолов вокруг ее зрачков. Они были похожи на два пылающих солнца. Делиться друг с другом всем подряд просто так было так хорошо и успокаивающе. Готов ли он был отпустить ее навсегда? Да. И нет.
— Давай попробуем, — тихо предложил Яша. — Расстаться мы ведь всегда успеем.
— Давай попробуем, — шепотом согласилась Злата. — Ты пообещаешь, что будешь себя беречь. И я придумаю для тебя какой-нибудь охранный артефакт, у папы собрано много информации на эту тему. Только, Яш, не дари мне больше поварских книг. И вообще книги не дари.
Яков засмеялся негромко и согласно кивнул.
— Секса хочешь? — спросила Злата.
— Нет.
— А чаю?
— Это можно.
Какое-то время они еще немного полежали в тишине. А потом Яша нашел ее ладонь и переплел их пальцы.
***
Где-то в одном из бескрайних лесов Тридевятого Евдокия смотрела на то, как разлилась река. Вода вышла из берегов и скрыла под собой землю на много верст вокруг. Из воды торчали деревья, и не верилось, что пройдет немного времени, и среди них снова можно будет ходить.
— Нравится тебе, княжна? — спросил Ждан.
— Не зови меня княжной.
— Как же мне тебя величать? Сестрицей могу.
Евдокия улыбнулась. Река с шумом текла меж деревьями, и ничто не могло ее остановить. Мощь ее пугала и влекла одновременно.
— Пусть будет так, братец, — ответила Евдокия, бросила на него взгляд из-под ресниц и протянула ему ладонь.
_______________________________________
* Самое горькое на свете состояние» Андрей Дементьев
Эпилог
— Привет, Юляш, я приземлился.
Вместо ответа последовала невнятная возня на заднем плане, потом звонкий детский голос позвал:
— Папа!