Алёна Дмитриевна – Сказка четвертая. Про детей Кощеевых (страница 129)
Но их было так много, а она одна. Однако разве это оправдание для царицы? Она приняла власть. И она должна была заботиться о своих подданных. Разве нет?
Но как?..
А ведь на самом деле она знала путь и способ. Яша показал ей его. Научил. Всего лишь бескорыстно обнять. Только как обнять всех сразу?
— Злата…
Кажется, мама с папой пытались что-то говорить. Она видела, как шевелятся их губы, но могла разобрать только собственное имя.
Зачем они дали ей такое имя? В детстве Демьян звал её Огоньком за цвет волос. И ее природный дар — огонь. Сколько свечей истаяло на тумбочке у ее кровати за ее пока еще совсем недолгую жизнь? Ей казалось, что их тепло наполняет ее. Так неужели у неё не набралось его достаточно и не найдётся теперь немного, чтобы поделиться со своими подданными? Как Яша поделился им с нею просто так, не имея ни сил, ни способностей. А значит, наверное, дело было вовсе не в этом.
Злата встала с трона. Нашла глазами Яшу и встретилась с ним взглядом. Он выглядел напуганным. И подумалось, что он тоже не понимает. Никто не понимает. Неужели теперь она обречена на то, чтобы нести эту ношу одной? Об этом трон Нави? Об одиночестве? Поэтому папа и Демьян так сильно не хотели, чтобы на нём сидела она?
Но ведь те, кто сейчас за стенами замка молил её о крупице тепла, тоже невыносимо страдали от одиночества. Почему она их слышит, а папа — нет? И раз уж все сложилось как сложилось…
Злата закрыла глаза. Заставила себя вспомнить все, что чувствовала под заклятьем и сразу после его снятия. И испытать не жалость, а сострадание к тем, кто сейчас просил о помощи. И она нашла в себе тот уголек, что дал ей Яков, и что горел в ней нынче ровно и согревающе. И собственный огонь, который был внутри нее всегда. А потом подумала и сумела найти ещё: любовь папы и мамы. И Демьяна. И даже Бонни и Клайда. Мелькнула мысль, что когда Юля станет частью их семьи, то и она будет любить ее. Злата вспомнила их совместный семейный ужин перед Новым годом. И все остальные. Все, что сказал ей Яша в её покоях здесь, в замке. И своё детство. И папин кофе по утрам. И мамины поцелуи на ночь. И её объятия. И шутки, и безусловную поддержку Демьяна.
Её всегда окружало столько любви. У неё была семья. Ей было на что опереться. А теперь у неё было еще и столько силы.
Магия есть намерение, помноженное на чувство и силу.
Злата собрала внутри себя в тугой комок всю мощь, что дала ей Навь, и в самый центр положила эту любовь, точно зная, что от того, что она поделится ею с другими, у неё самой ее не станет меньше. А потом она позволила этому взорваться.
Злата не могла видеть себя со стороны. А со стороны это выглядело так, словно она воссияла будто солнце, и свет этот пролился далеко за пределы замка, и впервые за историю этого мира в нём стало светло.
Старичок, которого все ещё держала за руку Юля, перестал вырываться и теперь с изумлением смотрел на нежданное солнце. Юля заплакала, сама не понимая, от чего. Ей показалось, что бабушка гладит её по голове и говорит, что все ей прощает, что любит и принимает. Зверь Демьяна заскулил, стал меньше и уполз вглубь. Евдокия тоже плакала и ничего не могла с собой поделать. То, что она испытала сейчас, было болезненным, обжигающим, словно кто-то приложил ладонь к открытой ране. Яков не мог отвести глаз от Златы. Ему чудилось, что он идёт по родному лесу, подставляя лицо солнцу, пробивающемуся через кроны деревьев, и точно знает, что совсем скоро увидит отчий дом.
Кощей с Василисой неотрывно смотрели на свою дочь.
А мир за окном потихоньку успокаивался. Он свернулся довольной сытой кошкой и заснул, убаюканный тёплой ласковой рукой своей новой хозяйки.
***
Юле показалось, что обратно по зазеркалью они добирались вечность. Вел их путевой клубок, за ним шли Василиса с Кощеем, следом она, Евдокия, Демьян и старичок, неожиданно обрадовавшийся их путешествию и успокоившийся достаточно, чтобы можно было просто вести его за руку. Позади всех брели Злата с Яковом. Держались они плотно, то ли боясь потеряться, то ли просто до сих пор пытаясь отойти от случившегося и подсознательно ища поддержки друг у друга. Двигались медленно. Что Кощею, что Якову идти явно было тяжело, да и Злата, кажется, чувствовала себя не очень хорошо. Все молчали. И Демьян молчал. И Юле чудилось, что она попала в открытый космос, где нет ни одного звука, и еще чуть-чуть, и она полетит словно в невесомости. Ей это нравилось. После всего хотелось тишины и безопасности, а здесь было так спокойно и безлюдно, и можно было просто идти и ни о чем не думать, и вспоминать ощущения, что она пережила в тронном зале. Теперь все стало понято и легко.
Легко стало принять тот факт, что она предала Демьяна и его семью, и из-за нее их всех едва не убили, и что ей больше не место среди этих людей. Юля шла и безостановочно гладила обручальное кольцо на пальце. Она знала, что должна сделать, и теперь относилась к этому спокойно. Она очень любила Демьяна. Но если раньше эта любовь ей самой напоминала тайфун, то теперь в ней появилось созидательное начало. И теперь она готова была по-настоящему позаботиться о нем. Потому что было неправильным заставлять его терпеть ее рядом с собой и дальше. Демьян дал ей так много. Это были прекрасные двенадцать лет и невероятные полгода вместе. Теперь нужно было отпустить. И возможно, тогда однажды он простит ее. И сейчас Юля действительно была готова это сделать. Она почти слышала голос бабушки, говорящий, что она молодец. Всегда была молодец. И что задуманное — верно.
Юля сохранила эту уверенность и тогда, когда они вышли из зеркала в кабинете Кощея.
— Нам всем нужно отдохнуть, — сказала Василиса Петровна, оглядев их группу. — Злата, проводи Якова в твою комнату. Евдокия, у нас есть гостевая спальня, можешь пока расположиться в ней, а позже мы отведем тебя, куда ты скажешь. А этот мужчина…
— Нужно позвонить Соколу, — помог ей Кощей. — Полагаю, это по его части. Пусть забирает.
Он поморщился и огляделся то ли в поисках телефона, то ли того, на что можно было бы сесть.
— Я позвоню, — успокоила его Василиса. — Тебе тоже нужно отдохнуть. И еще согреться. Юля, вы не могли бы сделать нам всем чаю? Может быть, с медом? У нас есть листья малины и еще кое-что… Демьян знает, где. Он покажет. Демьян, пожалуйста.
Демьян молча кивнул, развернулся и вышел из кабинета. Юля последовала за ним. В молчании они спустились на кухню. Пока Юля ставила греться воду, Демьян достал из шкафчиков все необходимое, аккуратно расставил на столе в одну ровную линию, а потом сел на стул и замер, уставившись в точку. Наверное, он не знал, что и как ей сказать. Наверное, он вообще не хотел с ней разговаривать. В любом случае, Юля была благодарна ему за молчание. Так было проще исполнить задуманное.
Она дождалась, когда закипит вода. Заварила в большом чайнике чай, добавив в него листья малины. Положила меда в розочку. Достала семь чашек и составила их на поднос. На него же положила чайные ложечки. Теперь Демьяну останется только разлить чай. Как попросить прощения у Константина Иосифовича, Василисы Петровны, Златы и Якова она придумает чуть позже. Может быть, напишет письмо…
Юля развернулась и подошла к Демьяну. Взглянула на него в последний раз, стараясь запомнить каждую мелочь. А потом стянула обручальное кольцо с пальца и положила его на стол рядом с ним. И в тишине вышла из кухни. Ей оставалось только пройти по коридору, выйти из этого дома и закрыть за собой дверь. И больше никогда не увидеть никого из них. И это было правильно. И не стоило плакать.
Ещё немного…
— Юля, подождите.
Она остановилась и заставила себя обернуться. Позади неё возле лестницы стояла Василиса Петровна.
— Если вы уходите, потому что решили, что так ему будет лучше, то не уходите, — попросила она.
Это было жестоко. Лучше б она проклинала и приказала больше никогда не приближаться к её родным и к этому дому.
— Юля, Демьяну сейчас очень тяжело. Он отпустил вас, ибо уверен, что так будет лучше вам. И еще, возможно, потому что на самом деле плохо понимает, что именно сейчас вокруг него происходит. Ему сейчас как никогда нужна ваша поддержка.
Юля нахмурилась. О чем Василиса Петровна говорит? Она поняла далеко не все, что произошло в тронном зале, но ведь Демьяна не ранили…
— Наверное, вам кажется, что мы злы на вас, но это не так, — продолжила Василиса Петровна. — В случившемся нет вашей вины. Пожалуйста, не бросайте его. Особенно теперь. Он все вам объяснит, когда сможет, но сейчас ему просто нужно немного покоя и понимания.
— Он плакал как мальчишка, когда узнал, что вы выходите замуж. А потом отправился в Навь и едва не сжег мне там пол-леса. А я еще удивлялся, что это за круги на полях появились…
Кощей стоял на верхней ступеньке лестницы, тяжело опираясь на поручень, и Василиса бросилась к нему и поддержала. Он подарил ей благодарный взгляд, а потом снова посмотрел на Юлю.
— Не стоит уходить из-за случившегося, — уверенно сказал Кощей. — Там, где работает магия, простые смертные обычно бессильны. А вы не испугались и пошли за Демьяном.
— Из-за меня вас чуть не убили, — прошептала Юля. — И вас, и Злату, и всех…