Алёна Дмитриевна – Мутные воды (страница 28)
О том, что Женя очнулась, Климу сообщили по телефону, когда он был на середине реки, и едва лодка причалила, он со всех ног бросился в больницу. Но, пробегая мимо знакомого магазина, остановился и заставил себя продышаться. Надо было успокоиться и не наделать дел. И не стоило еще больше пугать Женю, она и без того сейчас должна быть напугана. Давая себе время, он заскочил в магазин, быстро сделал покупку, и пусть быстрым, но шагом, дошел до больницы. Как выяснилось, успокаивался и возвращал себе способность здраво мыслить Клим не зря. В реанимацию его, разумеется, не пустили. Заявили, что его жена — медицинский феномен и требует особо пристального наблюдения. Тогда Клим послушно сделал расстроенный вид и даже вышел из здания, а потом накинул на себя взороотводящий заговор и вернулся обратно.
К его удаче Женя все также находилась в палате одна. Она была в сознании, лежала на этой ужасной железной конструкции, притворяющейся кроватью, и угрюмо разглядывала катетер на сгибе локтя. Когда Клим вошел, она скользнула по нему невидящим взглядом и вернулась к созерцанию своей руки. Он зачаровал дверь — простенький заговор, которому его когда-то среди прочего научила Злата, признавшаяся, что это изобретение ее брата. Клим порой использовал его на двери своего рабочего кабинета, если уж совсем зашивался. Теперь любой подошедший к палате должен был немедленно вспомнить о чем-то важном или, наоборот, забыть, зачем сюда пришел. Сделав это, Клим на всякий случай поставил купол и только потом снял с себя чары. Женя сдавленно охнула от неожиданности, а потом взглянула на него с таким облегчением, будто ее тут пытали, а он пришел спасти.
«Кремень, а не женщина!» — вспомнил Клим слова влюбленного в нее студента. Да, конечно…
Он подошел ближе, честно собираясь сесть рядом с ней на тумбочку, а потом передумал и лег рядом на кровать, рассудив, что они оба не такие уж и толстые, а значит, поместятся, а койка должна быть рассчитана на куда больший вес, чем их общий. Тем более жизни Жени теперь ничего не угрожало, а значит, гигиеной можно было пренебречь.
Женя не стала возражать. И в ответ на его объятия обняла его сама.
— Здравствуй, — выдохнула она. — Скажи, что ты мне не снишься…
С годами от бесконечных лекций в голосе у Жени появилась лёгкая хрипотца, и Клим только сейчас понял, что во снах её не было. Интересно, а как он сам выглядел там? Он ни разу не додумался до того, чтобы оглядеть себя.
— Нет, все наяву, — ответил он и поцеловал ее в темя.
Женя в очередной раз проявила чудеса покладистости и не стала сопротивляться.
— Как ты здесь оказался?
— Прилетел.
— С ума сошел… Но ты мне и правда снился, — призналась она. — Это были странные сны.
— Это были не совсем сны, — вздохнул Клим. — И я в них действительно был. Тебе подкинули шаманский амулет. Дух-проводник увел тебя не туда…
— Ты шутишь… — Женя подняла к нему лицу и оказалась совсем близко. Глаза у нее были такие же, как и в двадцать три. Громадные, карие, очень красивые. Клим всегда считал, что Макс унаследовал лучшие черты их обоих и радовался, что глаза ему достались от матери.
— Ты была в коме два дня. Что ты помнишь?
Женя опустила лицо. И Клим приготовился услышать от нее, что ничего. Но вместо этого она ответила еле слышно:
— Все помню. Я мучилась из-за Макса и почти решила умереть, а ты пришел за мной. Как ты меня нашел?
— Воспользовался услугами шамана из соседнего села. Спасибо тебе за наводку.
— Мне?
— Да. Твоя студентка рассказала, где его найти. Потому что до этого ты рассказала об этом ей. Я шел по твоим следам.
Женя помолчала, видимо, что-то вспоминая.
— Ты сказал, Семен украл мой диктофон.
— Да.
— Вот же…
И она выругалась так, как это не стоит делать уважаемому профессору.
«Интеллигентная!» — вспомнил Клим очередное восклицание студента.
— Натравишь на него дисциплинарную комиссию? — поинтересовался он.
Женя поморщилась.
— Не дорос. Придумаю что-нибудь повеселее. У него есть тайна: он до смерти боится студентов. А есть вероятность, что врачи пропишут мне постельный режим на некоторое время.
— Постельный режим? — удивился Клим.
— Конечно. Вообще-то, я была в коме. Мне нужен отдых. А группе здесь быть еще месяц.
Клим осмыслил сказанное. Понял. Рассмеялся.
— Да ты опасная женщина.
— Это лучше, чем если я убью его собственными руками. Пусть за меня это сделает кто-нибудь другой.
«Удивительная»…
Черт, кажется, он приревновал. И к кому?
— Ты в курсе, что в тебя влюблен один из студентов?
Женя вздохнула так тяжело, будто это было самой большой проблемой в ее жизни.
— Антон Рыжов? Да.
— Давно?
— Последние года два. Он приходил ко мне проситься в аспирантуру.
— И что ты сделала?
— Объяснила, что преподавательская этика в данной ситуации не позволяет мне удовлетворить его просьбу.
— Какая у тебя однако веселая жизнь. Запретная любовь, коварные коллеги… А я и не в курсе. Почему ты мне не рассказала?
Женя снова вздохнула, спрятала лицо у него на груди и ничего не ответила.
Упс.
— Ты что, тоже в него влюбилась? — ужаснулся Клим. Вообще-то он заговорил про Антона только за тем, чтобы услышать обратное.
— Точно с ума сошел! — рыкнула Женя.
— Ты сказала, что была влюблена в меня!
Она промолчала.
— Жень, поговори со мной. Это не так страшно. Я просто хочу знать…
— Зачем?
— Потому что если у меня есть шанс, я хочу его использовать, пока это не сделал какой-нибудь Антон. Антон… Что за имя такое дурацкое?!
— Клим…
— Нет, серьезно! Ан-тон. Ассоциация с яблоками. А нежно как? Тошенька?
— Кли-им…
— Ты уверена, что готова произносить это имя каждый день?
— Клим! Ты что, ревнуешь?
— Да.
— Боже, — простонала Женя. — Этого я и боялась.
— Чего?
— Что как только дам тебе хоть один намек, сразу же начнется…
— Ничего не начинается. Просто… Ну… Знаешь, я тут много думал, пока ты спала. В том числе о том, что мы упускаем. А потом появился этот Антон и я понял: так всегда и бывает, пока ты ждешь у моря погоды, приходит тот, кто не боится бури. Мне надоело бояться бури. Потопишь меня — так тому и быть.
Клим пронаблюдал, как стремительно розовеет Женин лоб и довольно улыбнулся. Вот так, Тошенька. Выкуси и отвали. Здесь уже занято.
— Женька, — позвал он. — Давай встречаться.