Алёна Дмитриевна – Мутные воды (страница 26)
— Ты уже спрашивал. Завтра.
— Мама, ты меня любишь?
Что-то обрывается внутри.
Любит ли? Да, любит. Это пришло не сразу. Намного позже того момента, как она впервые взяла его на руки. Но пришло. И сделало все слишком сложным.
— Да, — отвечает она, и наклоняется, чтобы поцеловать его лоб. От волос Макса пахнет чем-то очень детским и почему-то песком. Наверное, нужно было помыть ему голову. — Да, — повторяет Женя. — Я тебя люблю. А теперь спи.
И выходит из комнаты.
Тезисы она отправляет во втором часу ночи.
***
Утром Женя проснулась раньше будильника, заботливо припрятала в нижний ящик стола ежика, что всю ночь прижимала к груди, и пошла умываться и готовить завтрак. Клим присоединился к ней минут через десять. Наверное, его разбудило бренчание чашек.
— Напоишь кофе? — спросил он.
Она кивнула. Молча приготовила все и поставила перед ним кружку. Ощущения были странными. Словно вчера разразилась буря, а сегодня она проснулась и обнаружила вокруг себя руины.
— Я у себя попью, — сказала она.
— Жень…
Она тряхнула головой.
— Молчи. Не хочу об этом. У меня сегодня лекция и семинар, и я должна быть спокойна, так что дай мне просто дожить до вечера.
— Ты записалась?
— Да.
— Во сколько?
— В пять.
— Я заеду за тобой?
— Как хочешь.
— Жень!
— Тебе не нужно со мной идти.
— Ты сама только что сказала: как хочешь. А я хочу. Все, закончили обсуждение.
Вот так. Взял и решил. Как у него это получается? Ей для каждого шага нужно столько решимости, сколько в ней отродясь не водилось.
Она поморщилась и дотронулась до груди.
— Болит? — спросил Клим.
— Поднывает, — призналась Женя. — Хотя, может, мне просто кажется. Мне вообще уже кажется, что начинает болеть все… Так! Я же попросила…
— Я заеду, — подытожил Клим.
— Ладно, — не стала спорить в этот раз она.
И скрылась в своей комнате.
Пока они ехали в медицинский центр, Клим то и дело кидал на нее взгляды. В конце концов Женя не выдержала и огрызнулась:
— Что такое?
— Ты белая, — просто ответил он. — Жень, не бойся, ведь это не обязательно…
Он не договорил. Женя прикрыла глаза.
Девушка на стойке регистрации попросила ее заполнить бумаги, она начала, но рука дрожала, и Клим отобрал у нее ручку.
— Нужно указать человека, которому можно передать информацию в случае чего, — сказал он, дойдя до конца формы.
— Впиши себя, если не против, — прошелестела Женя.
Она всегда вписывала его. Не отца же. Нельзя волновать...
Кода Клим закончил, девушка забрала бумаги и объяснила им, куда идти. Клим довел Женю до нужного кабинета и сел с ней на диванчик. Нашел её ладонь и сжал. Она не ответила, но и руку не выдернула.
Ее мутило. Сейчас она зайдет в кабинет, и ее жизнь уже никогда не будет прежней. Может быть, если сбежать отсюда, если притвориться, что она ничего не находила… Это болезнь съест ее не сразу. Она выиграет время…
Грудь болела все сильнее.
— Хочешь, пойду с тобой? — спросил Клим.
— Тебя не пустят…
— Пустят. Я же муж.
«Муж», — повторила про себя Женя.
Огляделась. В коридоре сидели еще женщины. Многие были с мужьями, кое-кто с детьми. И невозможно догадаться, кто почему здесь оказался.
— Жень…
— Не надо, — шепнула она.
Она не настолько трусиха. В кабинет она зайдет одна. Потому что заслужила. Потому что…
Отче наш…
Есть ли у нее еще право молиться за себя?
— Евгения Савельевна? — доктор вышел из кабинета и приглашающе раскрыл перед ней дверь.
Женя рывком встала с диванчика. И пошла вперед. Дверь за ней закрылась.
— Все нормально, — сказала Женя, выйдя из кабинета. В руке она сжимала заключение. Клим не стал просить показать его сразу же, и она была ему за это благодарна: у нее пальцы свело.
Она оплатила прием, они вышли из здания и дошли до машины. В машине Женя откинула голову назад и прикрыла глаза.
— Узловая мастопатия, — сказала она.
Клим все-таки забрал заключение, вчитался. Ничего страшного там действительно не было. Диагноз… Список препаратов… Все лечилось медикаментозно.
— Ну так хорошо же! — едва не рассмеялся от облегчения он. — Жень, все, выдыхаем.
Выдыхаем. Вместе.
— Ага.