Алёна Данилова – Межмирие. Свет во тьме (страница 4)
Яркая световая вспышка, и вместо домашнего животного стоит худощавый черноволосый парень с кошачьими зрачками. Тонкие губы растянуты в улыбке, нос с горбинкой, а в ушах серёжки с изображением на них корейской группы. Одет по-простому, в салатовую футболку и синие джинсы.
– А если ты неправ? – продолжала волноваться сестра ректора, подозрительно оглядываясь.
– Мы с ней знакомы были, поэтому полностью уверен в этом, – заявил Бенджемин.
– Что? – воскликнула я, шокированная его словами.
Но дальнейший разговор пришлось отложить из-за львиного рёва, от которого я прикрыла уши. Новые знакомые немедля схватили меня за руки и потащили в один из кабинетов, где уже собрались так называемые ведьмочки. А их оказалось много, и для нас осталось лишь одно место возле окна.
– Эм, а вы тоже? – шёпотом спросила я.
Они синхронно кивнули. Я всё могла понять, что девушки – ведьмочки, но парень, превращающийся в кота, и ведьмак – это что-то новенькое.
Дверь с другой стороны скрипнула, послышались шаги и звук шаркающей деревянной палки. Перед глазами предстала картинка из старых сказок про бабку-ёжку, но мои опасения не подтвердились. За учительский стол прошёл дед Остап и присел, вздохнув. Он оглядел всех учащихся и подмигнул нашей компании.
– Птенчики1, – обратился дед Остап к нам. – Сегодня мы будем изучать опасных существ, окружающих Межмирие. Кто знает самых опасных из них?
Вионетта подняла руку и ждала, когда же спросят именно её. Глаза девушки загорелись, было видно, что она готовилась ко всем вопросам заранее, когда-то и я была такой.
– Прошу, юная альяна2 Вионетта Алишш, – кивнул учитель.
– Первое место опасных существ занимают Сейру, забирающие душу, сердце и волю. В мире тьмы их называют смертью или бездной безмолвия. Когда изгнанники превращаются в тварей, они пытаются воспользоваться живностью как своим носителем, поглощая всё до полной кончины. После этого никто не может ожить. Но исключения из этого – сами арайты, для которых они безобидны и противны, как обычные тараканы…
– Достаточно, – прервал Вионетту дед Остап с довольной улыбкой. – Пять по новой теме, которую мы будем изучать через пару недель.
Ужас, и такая тварь чуть меня не убила! Стало по-настоящему жутко и неприятно. Внутри всё похолодело, а зубы начали отбивать непрерывную дробь, как при обморожении. Изо рта вырвался пар, который застыл и осыпался белыми снежинками. Сердце билось через раз. Где-то поблизости послышался оклик.
Жар опалил вначале руку с рисунком, а после тепло змейкой начало подниматься всё выше и выше. Что-то тёплое и вязкое попало в горло, отчего разум вновь начал работать, а глаза открылись и встретились с красными омутами. Ректор поднялся с дивана, на котором непонятно как оказалась я, и уселся за заваленный бумагами стол.
– И когда ты только успела перейти дорогу святоше? – потирая переносицу, спросил Дейсон.
– Эм, – действительно, когда? Задумчиво посмотрела на мужчину. – А что произошло?
– Глухая атака погребения заживо.
Его ответ не звучал для меня вразумительно. Одно ясно – меня вновь пытались убить, и это уже второй раз за то время, пока я здесь. Хотя, что жаловаться, я и так мёртвая. Куда ещё мертвее становиться? Но, видимо, есть куда, раз неприятности так и сыплются на бедную тушку.
– А…
– Всё изучите и узнаете, – прервал Дейсон и потёр виски. – Сейчас за вами Вионетта зайдёт.
– Но…
– И никаких но! – раздражённо произнёс ректор.
Да что с ним не так? То добрый, то уставший, а сейчас почти на грани нервного срыва.
Я резко поднялась с дивана, отчего голова закружилась. Только встретиться с полом не дал всё тот же недовольный мужчина. Он ловко подхватил меня и прижал к себе. Даже сквозь одежду я ощутила, как что-то твёрдое упирается в живот.
– Эм… – я густо покраснела, но язык мой – враг мой. – Это телефон?
– А ты думаешь, они у нас есть? – дыхание опалило ухо, а руки Дейсона обжигали оголённую кожу.
Пальцем ректор прошёлся от ключиц до тазовой кости по позвоночнику и надавил на одному ему известную точку, от которой я изогнулась и сжала колени. Дыхание сбилось, сердце отбивало бешеный ритм. Рука с изображением снежинки запульсировала. В голове стало как-то пусто, а телом двигало желание слиться воедино с мужчиной.
– Братик! – услышала я голос Вионетты и, придя в себя, попыталась отстраниться от ректора, но это оказалось не так-то просто.
– Вионетта, выйди, пожалуйста, – зарычал Дейсон, испугав не только свою сестру, но и меня в придачу.
Не стесняясь присутствия Вионетты, он вновь прикоснулся к какой-то точке на теле и на этот раз вызвал стон. Казалось, что внизу живота разгорелся пожар, что-то тёплое промочило трусики, я вся задрожала, хватаясь за рубашку этого бога красоты.
– Ой, мамочки, – взвизгнула Вионетта. – Я дедушку позову, слышишь меня? Вам же пока нельзя. Она же потом тебя возненавидит, и ты сам убиться захочешь!
– Уйди, – чуть не плача простонала я.
Жжение начинало усиливаться. Терпеть это было невыносимо. Да и что стесняться, раньше я была замужем и лишь этим можно унять боль внизу живота. Если бы в тот момент я знала, на что подписываюсь, то никогда бы не пошла на это. Но тогда мой разум, по всей видимости, был где-то далеко, ведь провести неделю так насыщенно, как пришлось мне, мало кому под силу. Хотя, кто сказал, что будет всё так просто? Всё оказалось намного сложнее.
Заметка третья
О браке и злой ведьме
***
– Ты!!! – рычала я, кидая на мозаичный пол удачно попавшийся в руки стакан с водой. – Да как ты посмел?! Сволочь, гад, паразит! Труп недоделанный!
Ректор академии увернулся и снова сделал безрезультатную попытку подойти ближе. Послышался какой-то скрежет, отвлёкший меня от объекта моей злобы. Я повернулась к шуму, и в тот же миг очутилась в объятиях Дейсона.
– Попалась, – хрипло прошептал он на ушко. – А неделю назад ты сама желала всего этого.
В памяти начали всплывать моменты так называемой любовной горячки и то, что я оказалась девственницей, чувствовалось все семь проклятых дней. А этот тиран и радовался, беспрепятственно пользуясь чрезмерной озабоченностью и жаждой слиться с ним.
Солгу, если скажу, что мне не понравилось. Но, чёрт подери! Я же в этом мире всего ничего, а уже получила столько подлянок, что хочется саму себя умертвить и не видеть всех этих довольных индивидов, которые отлично знают, куда пропала новенькая и их любимый ректор.
– Что-то меня тошнит, – прикрывая рот ладошкой, жалобно простонала я.
Дейсон принюхался, с жадностью втягивая окружающий воздух, как какая-то борзая собака, и изумлённо взглянул на меня. Следующие его действия разозлили настолько сильно, что я попыталась вырваться из его тёплых объятий.
– Убери свою лапу от моего живота!
– Тише, – прикусил мочку уха мужчина. – Тебе нельзя волноваться, а данный эффект нужно окончательно закрепить.
***
– Сатрея! – радостно завопила Вионетта. – Я думала, он тебя никогда в жизни из своей комнаты не выпустит.
– Сбежала после его закрепки, – раздражённо произнесла я.
– Закрепки? – глаза сестры ректора округлились.
Появилось чувство, что я опять чего-то не знаю об их мире. А объяснять хоть что-либо никто не собирается. Да и додумывать нет сил и желания в данный момент. А всё из-за его ненасытности.
Чёрт! Почему я вообще позволила ему сделать это ещё раз?
– Вионетта, подойди! – окрикнул Дейсон сестру, когда та собиралась что-то сказать.
Ну и ладно. Пусть делают что угодно, а я хочу есть и засесть в библиотеке, которую пообещали показать после ужина.
После сытной еды потянуло на сон, но, переборов себя, я последовала своему плану дальнейших действий. Единственное, о чём не подумала – что их язык будет отличаться от нашего. И мне неизбежно придётся усердно изучать его, как первокласснице.
Я повернулась на восемьдесят градусов и спросила Дейсона:
– Ты издеваешься? Неужели нет ничего на русском языке?
– Находилось где-то, но тебе стоит выучить нашу письменность для обучения в академии Межмирия. Если, конечно, у тебя будет на это свободное время.
– И никаких льгот по поводу того, что я твоя жена? – я недоверчиво посмотрела в очи ректора.
– Как видишь, – развёл он руками.
Вот же заноза. Я гневно листала толстый том, которым меня лично наградили, и пыталась что-нибудь запомнить, но ничего не получалось. Вздохнув, убрала книгу на столик и удобнее устроилась на мягком кресле, да вот не учла, что один конкретный индивид рядышком пристроиться попытается и будет смотреть на меня горящими глазами. Ну нет, на подобную наглость мужчины я точно не подписывалась. Это надо же так пользоваться своими силами и действиями, чтобы зажечь во мне огонь!
– Немедленно прекрати меня гипнотизировать! – убирая его грабли, попросила я. – Лучше дай спокойно позаниматься.