Алёна Чащина – Озеро встречает реку (страница 5)

Наверное, о маминой депрессии она знает по себе. Ей, очевидно, очень тяжело пришлось в эти первые дни. Как же стыдно, что она не была рядом с подругой в беде!

Привычным движением она открыла приложение знакомств. Оно автоматически поменяло геолокацию и вместо тысяч анкет москвичей предлагало ей теперь всего лишь десяток местных. Она немного полистала их и улыбнулась. Среди обычных мужчин и парней на неё смотрел молодой Роберт Смит из группы The Cure. Она перешла внутрь профиля. Кажется, этот парень не всерьез выдавал себя за известного музыканта, а просто поставил его фото вместо своего. В анкете было написано, что он увлекается музыкой и кино, работает в продажах, ему 25 лет и он коренной шлиссельбуржец. Не сдержавшись, Тома зашла в личные сообщения и, хихикая, написала ему:

“Отлично выглядишь, Роберт! Не знала, что ты из Шлиссельбурга! Не подскажешь, какой это у тебя оттенок помады? Хочу такую же!”

Телефон в руке начал вибрировать, и имя Ники заслонило весь экран. Тома ответила на звонок. Они ждут за столиком в самой глубине зала, там, где диваны с высокими спинками. Тома сказала, что уже идёт, а сама подошла к балкону.

Одной рукой она скинула звонок подруги, а другой отбросила в сторону невесомые, но плотные шторы. За окном виднелось озеро. Металлическим блеском оно, словно лезвие, ворвалось девушке прямо в душу. Она всегда любила этот вид, эту величественную, тяжёлую водную гладь. Набережная немного изменилась: обновили брусчатку, поставили кафе на причале – но всё остальное осталось неизменным. Дымка над водой, зелёные и жёлтые брюшки лодок, росчерки чаек и стремительные волны течения там, где большая полноводная река встречается с не менее величественным Ладожским озером.

Зачем она приехала сюда? Неужели Ника действительно думает, что вдвоём у них есть шансы сделать то, что не удалось полиции? Одна умеет шить красивые платья, другая – смешивать коктейли и читать детективы. Ни тот, ни другой навык особенно не пригодится в расследовании. Где-то в глубине сознания Тома подозревала, что подруга, скорее всего, просто нуждалась в близком человеке, в поддержке… Или она действительно верит в их силы?

Интересно, помнит ли Ника, как в школе они вдвоём нашли школьного хулигана по цвету маркера, которым он писал оскорбления в туалете? Или как они вычислили девушку, которая воровала деньги из курток в гардеробе и сваливала вину на бедную бабушку-гардеробщицу? За спиной у подруг было немало совместных раскрытых дел. Именно это их и объединило в старших классах – жажда справедливости.

И сейчас нужно было пробудить в себе героинь этих историй. Девчонок, которые не остановятся ни перед чем, чтобы узнать правду и восстановить справедливость. Ничего в жизни Томе не хотелось так сильно, как найти этого милого мальчика с ямочками на щеках из её воспоминаний. И она даже готова вновь следовать повсюду за Никой, как это было раньше, готова стоять у неё в тени и безропотно выполнять её приказы, если это поможет. Или… может быть теперь настало её время командовать?

“Конечно! Я чувствую себя обязанным помочь тебе! Это “рубиновая нежность”! Я должен красить губы, иначе никто не поймет, где у меня рот… Но вообще-то я не уверен, что тебе подойдёт этот цвет. Судя по фото, у тебя слишком мягкие и нежные осенние черты, я бы присмотрелся к карамельным или сливовым оттенкам… Кстати, добро пожаловать в Шлиссельбург? Ты сюда надолго?”

Как скоро сейчас?

В ресторане отеля Тома насчитала восемь человек. Довольно неплохо для раннего вечера среды в маленьком городке. Трое мужчин в деловых костюмах сидели и оживлённо обсуждали что-то, держа раскрытые ноутбуки на коленях. Парочка у окна держалась за руки, на столе перед ними стояли бокалы с вином. За барной стойкой шёл ожесточённый спор между мужчиной и женщиной. Мужчина выглядел колоссально утомлённым – и разговором, и своей собеседницей, и, казалось, всей жизнью в целом.

Подойдя поближе, Тома узнала в женщине маму Ники. Та отчаянно жестикулировала, и из её речи девушка смогла разобрать только что-то про «мерзкий сброд». Заметив Тому, Елена сделала несколько довольно невежливых жестов, которые на любом языке мира можно понять как «не подходи, не мешай, иди в ту сторону». В направлении, которое она указала, одиноко сидела Ника, уткнувшись в телефон.

Бросив последний взгляд на мужчину – он выглядел совершенно незнакомым, – Тамара подошла к столику подруги.

– Ты так долго! – возмущённо поприветствовала её Ника, откладывая телефон.

– Только не бросайся на меня, пожалуйста! Не хочу думать, что у вас это семейное, – ответила Тома и кивнула в сторону бара, где спор пока и не думал затихать. – Кто это с твоей мамой?

– Её ручной полицейский пёс.

– Что?!

– Это тот человек, который, по идее, должен быть ответственным за поиски моего брата. Главный следователь по делу. Мама вызывает его сюда, когда захочет, и он перед ней отчитывается. У него есть свой счёт в заведении, и после таких бесед с мамой он обычно напивается вдрызг. Я могу его понять.

– А почему они так ругаются?

– Сама как думаешь? Ромы с нами за столом сегодня всё ещё нет.

– Вероника, девочки, я заказала нам три стейка и по салату, – раздался высокий грудной голос над столом.

Елена тоже переоделась к ужину и теперь была в бледно-голубом обтягивающем платье с розами и лабрадорами. Её дочь едва уловимо скривилась, неодобрительно реагируя на такой выбор наряда.

– Мам, мне кажется, что от этого Вадима Никифоровича нам вообще нет никакого толку, и уже довольно давно. Может, хватит его поить и кормить здесь за бесплатно?

– Сперва он должен засадить эту гадкую семейку за решётку, всех вместе. Я хочу, чтобы они ответили за моего Ромочку. Он говорит, нет никаких доказательств. Что за идиотизм! Весь город знает, что эти два брата торгуют наркотиками, что они бандиты. Неужели этого недостаточно? Ладно, это можно отложить на завтра, я уже попросила его вернуться и продолжить наш разговор. А сейчас, о моих девочках… Что, нашли себе ухажёров в Москве?

Девушки единовременно взвыли, но от столь неприятной темы их освободила сотрудница, подошедшая с их едой. Тома с удивлением заметила перед собой достаточно большой живот – это, видимо, пятый или шестой месяц беременности.

– Мариночка, спасибо большое, – принимая тарелки, сказала Елена. Девушка всё не уходила и мялась у стола. – Ты хочешь чего-то?

– Да, слушайте… Мне, в общем, надо завтра уйти на весь вечер. Освободилось место на УЗИ раньше моей даты, и я не могу его упустить. А ещё моя свекровь приезжает, и её надо устроить. Я смогу отработать только до пяти.

– И кто же будет вместо тебя? Об этом ты договорилась?

– Я пытаюсь! Денис весь день не отвечает на звонки… – она достала телефон из кармана фартука и и ещё раз обречённо на него взглянула.

– Продолжай звонить! Мне нужно, чтобы кто-то пришёл вместо тебя. Не закрывать же мне ресторан из-за твоего УЗИ, дорогая моя. Я подойду к тебе после ужина, иди работать.

Девушка, судорожно сжимая в руках телефон, поплелась обратно за барную стойку, а Елена взялась за приборы. Ника последовала примеру матери, а Тома всё не могла унять жалость по отношению к беременной. Через сгорбленные плечи полицейского она разглядывала девушку, которая маленькими глотками пила воду и всё с надеждой поглядывала на телефон. И тут ей пришла в голову идея.

– Елена! Давайте я заменю завтра Марину. Я отлично общаюсь с гостями, умею отдавать все напитки за баром и у меня как раз будет свободный вечер!

Владелица ресторана взвесила предложение и кивнула в знак согласия, после чего приступила к еде, а Ника недоумённо повела бровью в сторону Томы. Та подмигнула ей и незаметно показала плечом в сторону полицейского за стойкой.

За десертом Тома вспомнила, что не ответила своему Роберту.

“Я пока не знаю, сколько здесь пробуду. Семейные дела. А ты и правда местный?”

“Местнее не бывает. Родился и умру прямо здесь, ни шагу влево, ни шагу вправо.”

“Это как-то грустно, тебе не кажется?”

“Это очень грустно. Но я не против. Нет ничего плохого в том, чтобы быть грустным”.

“Интересная позиция. Я, наверное, соглашусь. Но ты же и веселишься тоже иногда?”

Где мой разум?

Ужин оказался очень недолгим и сумбурным. Елена не желала за столом обсуждать пропажу сына и, видимо, расстроилась, когда Тома заговорила о нём. Не доев до конца, женщина встала из-за стола и сказала, что ей нужно идти по делам. Ника коснулась руки матери и спросила, всё ли у той в порядке. Хозяйка отеля лишь печально улыбнулась дочери и погладила её по лицу.

– Завтра у меня будет больше сил, чтобы всё с вами обсудить, девочки. Давайте вместе прогуляемся с утра и выпьем кофе.

Тома смотрела в спину женщине и не могла представить и толику той боли, что она, должно быть, ощущала. Какого это – потерять ребёнка, не знать, где он и что с ним. Сейчас, когда она была в своём родном городе, Тома почувствовала ужасную необходимость немедленно позвонить своим родителям. Кажется, она даже скучала по ним.

– А ты слышала что-нибудь про мою маму, Ник?

– Конечно. У неё всё хорошо. У них обоих. Мы совсем не общались после твоего отъезда, но всегда здоровались и обменивались вежливостями. Они в полном порядке. Я слышала, что у твоей мамы всё настолько хорошо, что она теперь иногда ходит гулять одна.