Алёна Берндт – Зверобой (страница 8)

Михаил глянул на часы, некогда тут прохлаждаться, ехать пора! Выдумала ребятня себе приключение, да ещё и Михаил на ребячьи выдумки повёлся. Он повернулся и вытянул руки, чтобы проложить себе обратную дорогу в зарослях сдвинувшегося за ним камыша.

Внезапно заиграла тихая музыка… или нет, скорее это был звон какого-то маленького колокольчика. Михаил вздрогнул и стал озираться, в надежде увидеть неподалёку хоть кого-то, у кого могут звучать эти звуки. Может быть сидит где-то рядом в камыше какой-то рыбак, и у него радио портативное играет, или телефон негромко так звонит, чтоб рыбу не распугать.

– Эй! Кто здесь? – громко сказал Михаил и прошёл чуть влево, откуда и раздавались эти звуки.

Никто ему не ответил, пуст был берег, камыш зашумел сильнее под порывом налетевшего с луга ветра. Небольшой мысок выдавался с берега в реку, на нём какая-то коряга валялась, видать, течением ещё по весне выбросило. Видимо на этом мыске обычно и располагались встретившиеся Михаилу чуть раньше деревенские рыбаки, там осталась старая консервная банка с червями и обрывки лески.

Но музыка… никуда не делась, она стала сильнее. Михаил не понимал, что его толкнуло, но он точно знал, куда идти. Сделав несколько шагов, он увидел, что у кромки воды, в иле и мокрой траве что-то блестит. Наклонившись, он понял – это женский браслет, подцепив его веточкой, Михаил достал украшенье из воды. Это была золотая цепочка с подвеской в виде буквы «А».

«Алла!» – вспыхнуло в памяти, и Михаил вздрогнул.

Значит, всё это взаправду… Нужно ехать в отделение, рассказать о находке, но… как рассказать про Аллу, и про Геннадия? Тогда в дурку он заедет торжественно, с мигалками.

Решив, что по ходу дела посмотрит, как быть, Михаил дошёл до мотоцикла, завернул находку в чистую тряпку, и завёл мотоцикл.

Теперь уже не было настроения рассматривать окрестности, он надел шлем и прибавил ход. День обещает быть непростым, и все его планы, скорее всего, изменятся. Да, он правильно угадал, планы действительно изменились, вот только как – такого он и предположить не мог.

Глава 9.

До райцентра, который местные гордо называли городом, он доехал быстро, или, может ему так показалось, потому что он не мог перестать думать о случившемся. Как бы там ни было, была ли Аделаида, и Гена с Аллой, или всё это ему привиделось, но браслет-то был… Хотя, может быть его обронил кто-то, пока купался… Михаил тряхнул головой – сдаст находку в местное отделение, пусть разбираются.

Замелькали дома и магазины, Михаил немного пришёл в себя, стараясь следить за движением машин, становилось жарко и ему нестерпимо хотелось пить. Решив, что сейчас остановится у какого-нибудь магазинчика и купит воды, Михаил стал присматривать место для остановки. Пропустив несколько магазинов, он остановился у симпатичного павильончика, повесил на руль свой старенький шлем и вошёл внутрь.

Продавщица за прилавком что-то писала в пухлой тетради и бровью не повела, что пришёл покупатель, Михаил потоптался немного, оглядывая витрины. Почему он выбрал именно этот магазин, потом он и самому себе не мог объяснить, просто знал, что именно сюда ему нужно зайти.

Продавец продолжала писать в своей тетради, Михаил оглядывал витрину, заставленную бутылками воды и лимонада, но пить почему-то расхотелось. Он повернул голову и в углу помещения увидел открытую дверь в небольшой коридорчик. Его прямо потянуло туда, ноги сами сделали шаги, и Михаил сам не понял, как оказался в этом тёмном коридорчике перед приоткрытой дверью, ведущей то ли на склад, то ли в подсобное помещение.

Всё происходило само собой, Михаил поднял руку и толкнул дверь, она приоткрылась, за нею оказался небольшой кабинет. Обстановка там была недешёвая, почему-то отметил Михаил, деревянная мебель, дорогое кресло возле стола. И в нём сидела женщина средних лет с перекошенным от злости лицом.

Она вздрогнула, когда открылась дверь, а увидев Михаила женщина побледнела и медленно поднялась с кресла. Он молча стоял перед нею и смотрел ей в лицо, не зная, что он должен сказать… и вообще, зачем он сюда пришёл, и кто эта женщина.

«Это она, она… у неё есть это…, – зазвучало в голове у Михаила на разные голоса, – Забери, забери у неё это!»

Голоса гудели, от них становилось не по себе, но Михаил решил, что он не может понять, что ему делать дальше, но… делает. По какому-то наитию делает, так вот пусть так и будет дальше. Он перестал думать о чём-либо вообще, и шагнул вперёд, протянул руку и коснулся ладони этой женщины.

Её лицо перекосилось, она вскрикнула и упала в кресло, оно откатилось к окну, а Михаил открыл ящик массивного стола и увидел там… куколку. Сшитая из какой-то ткани, страшная, с пучком опалённых волос на голове, вся в грязи, а на ней было синее платье. С блёстками.

Михаил взял куколку в руки, она стала скукоживаться, словно иссыхая, а потом загорелась. Пламя пожирало ткань, волосы потрескивали в огне, Михаил держал её в руках, но боли от огня не ощущал.

Женщина в кресле закричала, вытянув вперёд ладони, она выла от боли, руки её на глазах покрывались волдырями, кожа на ладонях горела и слезала клочьями. Когда от куколки в ладонях Михаила остался только серый пепел, женщина в кресле потеряла сознание.

Михаил подул на руки, пепел рассеялся в воздухе, и ему показалось, что пепельная пыль растягивалась в тонкие, не приметные глазу нити, которые поплыли по воздуху в окно.

Михаил вышел из кабинета и снова попал в торговый зал. Продавец сидела там же, где и до этого, стеклянными глазами она смотрела прямо перед собой, словно не видела ничего, и даже страшных криков той женщины в кабинете не слышала.

«Зверобой! Зверобой!» – звенело в Мишиной голове, когда он вышел на улицу и вдохнул полной грудью.

Усталости или каких-то ещё неудобств он не чувствовал, наоборот, пришло какое-то ощущение, словно он сделал именно то, что нужно. Сев на сиденье своего «ИЖа», Михаил надел шлем и спокойно вырулил на дорогу, прикидывая маршрут до местного рынка.

Светофоры подмигивали зелёным, рядом ехали машины, всё было обыденным, обычным. В дурку ехать Михаил передумал, после того, что он видел, было понятно – там ему не помогут. Ему придётся теперь только научиться жить с этим. Наверное, от принятия этого всего на душу Михаила накатило ледяное спокойствие. Ехать в отделение, чтобы сдать найденный браслет, он тоже почему-то передумал.

Он заехал в банк и снял немного денег, потом купил всё, что планировал, прихватив для Семёныча и его жены гостинцы. Интересно, думал он, прохаживаясь между витрин, а Аделаида любит мармелад? И вообще… наверное, он не прав, причисляя её к мёртвым. В платья наряжается, чаи гоняет, да ещё и трубку курит!

«Может быть правду говорят про параллельные вселенные всякие, – думал Михаил, выезжая в обратный путь и оглядывая плывущие по небу густые облака, – И люди попадают в них после… смерти здесь. Да кто вообще может знать, как оно всё устроено, весь этот мир! Наверное, мы и малой толики этого знания ещё не постигли. Только вот… что же с этой женщиной, которая там была… в кабинете…»

Михаил строил догадки, и по его разумению выходило, что женщина эта как раз и была та самая жена этого Геннадия. А куколка… эту куколку кто-то ей сделал, ну, или сама каким-то знанием обладает. И с помощью этой куколки она погубила Аллу, но тогда что с Геннадием?

Облака сгущались над дорогой, загулял ветер, обещая к вечеру всё же нагнать дождя, и Михаил прибавил ход. Вернувшись в свои Ворогуши, Михаил первым делом зарулил к Семёнычу, отдал гостинцы, взамен ему дали лукошко свежих куриных яиц и за отказ наругали.

– Эть ведь как, итить-колотить, – ворчал Семёныч, провожая Михаила до мотоцикла, – Суставы ноють, видать к дождю, а бабка, зараза такая, всё моё лекарство попрятала!

– Что, никакого сочувствия к тебе не проявляет? – сказал, пряча усмешку Михаил, – Так ты ласково попроси, по-хорошему. На вот, я шоколаду купил, думал, может кто в гости заглянет, одну плитку тебе отдам, а ты Клавдии своей подари, да скажи ласково: «Клавушка, милая, только ты на меня поглядела, и суставы ныть перестали!» Точно тебе говорю – выдаст тебе лекарства! Уж чего она тебе даст – таблетку, или пузырь твой – я точно не знаю, но боль твою облегчит точно.

– Вот ещё, шоколад ей, – проворчал Семёныч, но подумав, сказал, – Ладно, давай твою взятку шоколадную!

Поехал Михаил домой, а сам всё усмехался. Тепло так стало на сердце, согревается и сам он возле деда с бабулей его, вроде как душой отдохнул.

Домой Михаил заходил, уже подгоняемый ветром, гнавшим пыль по дороге. Суровая дождевая туча уже закрыла горизонт, наползая своим иссиня-серым брюхом на бор и на деревеньку. Покупки из люльки мотоцикла Михаил таскал в дом уже под первые капли дождя, и буквально через минуту потоки хлынули на землю, прибивая мягкую пыль, застучали по покрытой листовым железом крыше баньки.

Потемнело раньше обычного, Михаил понял, что дождь зарядил надолго, углы дома немного потрескивали, остывая после дневной жары, дома было тепло и уютно. Михаил поставил чайник на походную газовую горелку, прибрал покупки и сел к столу.

Он сам себе не признавался, что подспудно ожидает появления Аделаиды. У него было так много вопросов, на которые, как ему казалось, могла ответить только она. Почему он попал в тот магазин, и кто была та женщина? Что там за куколка попала в его руки и от чего она сгорела? И главное, он не понимал, как же так получилось, как он не обжёгся, держа в руках настоящее пламя, уничтожающее куколку. Было же понятно, что весь жар от этого пламени на себе испытала та женщина.