Алёна Берндт – Зверобой (страница 7)
Она замолчала, глядя на Геннадия, из глаз её текла вода, широко, ручьём, как не могут бежать обычные слёзы.
– А потом… я не знаю, как, я вышла из воды и увидела, что ты едешь по дороге, – Алла указала на Михаила, – Поняла, что мне нужно к тебе подойти, и в тот вечер пришёл Геннадий ко мне. Его убили чуть дальше, переехали машиной и бросили в камыше, там в сухой балке. Закопали в землю, когда он ещё дышал…
– Кххх…ххх, нам… нужен… Зверобой, – с трудом прохрипел Геннадий.
– Иначе нам никак, – согласно кивнула Алла, – Так и будем тут шататься.
– Идите, – сказала Аделаида, – Мы всё сделаем, но только… сами знаете, если начнёте здесь по округе шататься и людей пугать… а то ещё чего похуже вытворять – помогать вам никто не станет.
Алла кивнула головой, Геннадий попытался чего-то сказать, но не смог, только рукой махнул, и вскоре два тёмных силуэта растаяли в ночном сумраке.
– Понял? – спросила Аделаида, многозначительно посмотрев на Михаила.
– Нет, – честно признался тот и расстроился от того, как вытянулось лицо его учительницы.
– Идём в дом, – нахмурилась Аделаида, – Ну как же не понял? Их что-то держит здесь, не отпускает, они умерли, но не могут уйти. Что-то… или кто-то привязал их здесь. И если им сейчас не помочь, то пройдёт совсем немного времени, ничего уже нельзя будет сделать. Алла станет заманивать в реку неосторожных купальщиков, утягивать их под воду, а Геннадий… даже не знаю, во что может перерасти его обида…
– Ну и как им помочь? Я-то что могу сделать? Найти их тела и похоронить? Или может, ритуал какой-то провести?
Михаил почувствовал, что устал, внутри всё стало мрачным, вспомнились и свои обиды… Какая тут помощь ходячим трупам, когда сам он… не может ещё в себя прийти! Так и видится ему Лена в объятиях этого сморчка-Валеры! Нога разболелась, в боку тоже заныли мышцы, в пальцах раненой руки пульсировала боль.
– Но ведь все живы, – мягко тронув его за руку проговорила Аделаида, – И Лена жива, и сынок её тоже. Скоро переедут в Тулу, освободят твою квартиру, и ты сможешь там жить, если захочешь. А здесь… Алле и Гене нужна твоя помощь. Их нужно освободить.
– Да что ты понимаешь! – сорвался Михаил и отдёрнул руку, – А мне кто поможет?! Мне?! Меня кто освободит!
Он одним движением сгрёб со стола оставшуюся после чаепития вазочку с конфетами, смахнул её на пол, и она разлетелась осколками. Яркими брызгами по полу рассыпались конфеты в цветных обёртках….
Михаил встал, шумно отодвинув стул, и ушёл в комнату. Упав на кровать, он зарылся лицом в подушку, и закрыл уши руками. Ничего он не хочет, и не может никому помочь! И вообще, всего этого просто не бывает, и это всё ему привиделось.
И эта утопленница со своим кавалером, и карлик, велевший ему не ходить на овраг, и даже сама Аделаида… всё это не настоящее, это галлюцинация и последствия контузии, или от таблеток побочку дало!
Михаил натянул на себя старенькое шерстяное одеяло и укрылся с головой. Пусть все оставят его в покое, пусть уходят и не возвращаются сюда никогда, пусть дадут ему поспать!
Михаил хотел было подняться, достать бутыль, подаренную Семёнычем, и намахнуть целый стакан! А лучше два! И тогда он проспит до утра, без снов, без мыслей в голове и терзающих его воспоминаний. Хотел встать, но не успел – так и заснул с одной ногой, опущенной с кровати на пол.
– Ты просто устал, дорогой, – тихо сказала Аделаида, которая стояла в изножье старенькой кровати, – Первая встреча всегда самая сложная. И раны отнимают силы, это несомненно…
Она прошла по комнате, подол её синего платья легко шуршал по деревянным половицам. Посмотрев на часы, Аделаида постучала по ладони своей трубкой и сказала:
– Нам нужна помощь, я не хочу терзать его ещё сильнее! Проведите его!
В одно мгновение исчезла и она, только синяя, едва приметная дымка рассеялась в проникающем через растворенное окно свете восходящей над Ворогушами луны.
Глава 8.
Утром Михаил проснулся в твёрдой решимости поехать в райцентр, к доктору. Хоть и назначен у него был приём в госпитале, только в следующем месяце, ничего, попросится на приём сегодня. Дедов самогон – не выход, мало того, что быстро закончится, так ещё и легче от него не станет, только хуже будет.
Утром, когда солнечный свет заливал и двор, и широкий луг, раскинувшийся за забором, и тот дуб… всё произошедшее накануне казалось сном. Не может этого быть, вот и всё! Михаил доставал из шкафа водолазку и лёгкую куртку, купленную им ещё в Москве, как «парадно-выходную», джинсы, кроссовки. До райцентра поедет на мотоцикле, не хочется в автобусе трястись, да до него ещё дойти надо – на тот единственный утренний рейс в Ворогуши и обратно он уже опоздал, а до шоссе – не с его ногой по лесным тропам бегать!
Михаил постоял посреди кухни, прикидывая, что нужно купить из продуктов, и для хозяйства, потом прикрыл окна – на горизонте закудрявились облака, возможно дождь будет. Подумав, он достал старую плащ-палатку и бросил её в люльку, если начнётся дождь – на мотоцикле не очень комфортно будет ехать.
Сложил документы во внутренний карман ветровки, Михаил запер дом и вывел мотоцикл за ворота. Обернулся посмотреть, может быть и не вернётся уже сюда… вдруг доктор скажет – всё… с головой бардак, оставайся-ка ты, друг Михаил, в стационаре.
Аделаида не появлялась сегодня, никто не вышел его проводить… да и есть ли она, Аделаида эта самая, призрак прабабки, или галлюцинация.
Михаил перестал думать про это, вернув себя к вопросам насущным, так сказать. Нужно много чего купить, шлем новый надо, этот воняет плесенью и весь покоцанный, как будто им орехи кололи, аккумулятор на мотоцикл тоже, наверное, придётся новый покупать, этот на ладан дышит.
Когда он стал думать про обычные вещи, стало легче, может всё наладится у него. От стресса чего только не бывает, да ещё и ранения, тоже дают о себе знать.
Михаил рулил по грунтовке в сторону шоссе, ветерок обдувал его лицо, шлем он пока не стал надевать и рассматривал плывущий мимо луг над рекой, и кромку леса по другой стороне дороги. Впереди показался мосток, внутри заворочалось какое-то беспокойство, холодное, неприятное чувство тронуло душу…
Остановив мотоцикл перед мостком, Михаил достал из кармана обезболивающее. А ведь думал и сегодня обойтись без него, перед этим несколько дней боль не так сильно мучила, а тут… Внезапная тьма накрыла его с головой. Показалось, что он оказался под толщей воды, холодной, колючей, дышать было невозможно, тоннами воды его просто прижало к илистому дну, ни рукой, ни ногой пошевелить было невозможно. Ил затягивал, словно болотная топь втягивал в себя тело, чернота погружала его, довольно чавкая. Михаил пытался дёрнуться, изо всех сил, разрывая грудь от беззвучного крика, но путы на ногах, к которым было привязано что-то тяжёлое, не дали ему даже приподняться.
Захлебнувшись своим криком, Михаил будто «вынырнул» из своего видения на солнечный свет. Он сидел на земле, прислонившись спиной к заглохшему мотоциклу, вокруг рассыпались таблетки, пузырёк от них валялся рядом.
Вот это… да… Михаил вытер рукой вспотевшее лицо и подобрал пузырёк, там ещё оставалось несколько таблеток, но Михаил сложил их обратно в карман. Мало ли, может будут нужнее, сейчас ещё можно потерпеть.
В зарослях камыша, недалеко от мостка послышались голоса, и вскоре оттуда выскочили трое мальчишек. Увидев Михаила, они остановились, но потом пошли прямо к нему. На плечах были удочки, сачок, видимо, рыбачили, но улова не было видно.
– Дяденька! Дяденька! – испуганно оглядываясь затараторили мальчишки, – Там… это… Поёт кто-то!
– Да? Ну хорошо, что такого, кто-то отдыхает, поёт, – ответил Михаил, – Что, не клевало сегодня?
– Да уж давно не клюёт, – проворчал один из рыбаков, – Бабушка говорит, нечисть в речке завелась, потому рыба ушла. А сейчас… пел там кто-то!
– Что в этом такого, может тоже рыбачит кто.
– Да вы не понимаете, там прямо в воде кто-то поёт! Мы все слышали! Не на берегу, а в воде!
– Так не бывает, – с сомнением в голосе ответил Михаил, хотя сам уже знал, ему понятно было, кто там поёт, только верить в это он не хотел.
– Идёмте, сами увидите! Мы покажем!
– Идите-ка домой, и никуда не лезьте тут больше, понятно?
– Бабушка говорит, это русалки заманивают, – смущённо потупившись, пробормотал мальчишка, – Утащить хотят к себе!
– Точно! Русалки! – серьёзно ответил Михаил, – Я и сам такое много раз слышал! А потому идите домой и пока на речку не ходите, уговор?
– Уговор! – крикнули мальчишки и понеслись в сторону деревни, на ходу обсуждая случившееся.
Михаил ещё немного посидел на сиденье мотоцикла, стараясь успокоиться. Достал cигaрeты, но тут же убрал обратно, курить не хотелось, даже мутить начало от воспоминания о вкусе табачного дыма.
Надо всё же посмотреть, чего там ребятня напугалась, Михаил пошёл в камыш и стал осторожно ступать, не хотелось испачкать кроссовки. Камыш шуршал, шептал что-то, Михаил помотал головой, уже мерещится всякое в обычном ветре!
Речная гладь простёрлась перед ним, блистая в солнечных лучах. Лёгкая рябь шла у самого берега, но… всё было тихо. Михаил вздохнул, приложил ко лбу ладонь козырьком и оглядел противоположный берег. Самое узкое место русла было как раз под мостом, а здесь река уже чуть расширялась, и уходила дальше, образуя глубокий омут, который широко разливался по весне, заливая половину луга.