Алёна Берндт – Цветочница (страница 17)

– Никогда, говоришь? – нахмурилась Капитолина, – Ты гляди, Лида, как бы тебе за то, что творишь, ты после слезами горькими не плакать. Именно потому, что она такая – любовь-то! Ну, ты меня поняла, я думаю. До свидания, мужу и свекрам твоим от меня поклон передай!

С того дня Лидия Ярославцева хоть язык и прикусила, а только Ленку эту сильнее ещё стала ненавидеть. И шёпотом делилась со своей кумой Тоней Решетниковой тем, что она расскажет сыну про «эту стерву и вертихвостку Ленку», когда Ваня приедет домой на побывку.

И вот теперь, когда у калитки появился симпатичный приветливый молодой человек, Капитолина Захаровна очень обрадовалась. Как бы ни было, а молодой девчонке и внимание нужно, и от парней ухаживания! Вот пусть это и будет у Лены, а уж в том, что внучка сама разберётся, кто ей в жизни нужен, в этом Капитолина не сомневалась.

– Бабушка, познакомься, это Александр, мой знакомый, – представила Лена гостя, – Это моя бабушка, Капитолина Захаровна.

– Что ж, добро пожаловать к нам, Александр, – улыбнулась бабушка.

– Я счастлив познакомиться, – кивнул Саша, он был немного бледен и рад хотя бы тому, что Лена его не гонит со двора.

Вскоре был накрыт стол к чаю, Лена разливала по небольшим розеткам горячее ещё малиновое варенье и с недовольством наблюдала, как мимо их двора то одна соседка пройдёт, разглядывая машину гостя и пытаясь что-нибудь разглядеть во дворе, то другая её догоняла и обе начинали что-то бурно обсуждать.

«Ну всё, теперь скажут, что у меня кавалер завёлся городской, – сердито думала Лена, – Этого мне только не хватало! Хотя… может оно и к лучшему, некоторые тут успокоятся, за своих сыночков так не станут переживать, что я, непутёвая, их охмурять стану налево и направо!»

– Я тоже работаю на рынке, где и ваша внучка, – рассказывал между тем Саша, отвечая на вопросы Капитолины Захаровны, – Там мы с ней и познакомились. Я юристом работаю.

На удивление Лены разговор заладился с первой минуты, Саша с удовольствием уплетал сахарные плюшки с чаем и рассказывал о том, как он подрабатывал на заводе, пока учился в институте. Через четверть часа Лена вдруг поняла, что сама с интересом слушает рассказ Саши и смеётся над его шутками.

– Я вас от дела отвлёк, – виновато сказал Саша, указав Лене на таз с готовым вареньем, – Давай, я помогу по банкам разложить.

– Не нужно, что ты, – ответила Лена, – Ты в белой рубашке, какое может быть варенье! Сама потом разолью.

– Лен, ты прости, что я вот так, без спроса прикатил. Просто… хотел тебя увидеть, пока ты покупателями не занята. Машину дедову взял, а адрес мне в общежитии сказали, соседки твои, я им помог – их с сумками до станции довёз.

– Ну… нужно было предупредить, конечно, до моего отъезда, что думаешь навестить, – кивнула Лена, – Вдруг бы нас с бабушкой дома не оказалось. Покатался бы тут по деревне впустую.

– А кто же это к нам пожаловал? – у калитки послышался голос вернувшегося от Крашенинникова деда Федосея, который увидел стоявшую у калитки машину.

Снова последовало знакомство, дед Федос жал гостю руку и расспрашивал, как тот доехал до Вишняков. Через забор украдкой поглядывала Алевтина Рябова, соседке очень хотелось получше разглядеть гостя. Такой представительный, симпатичный парень, ещё и на машине… Ну, Ленка, ну и молодец! Такого парня отхватила, вот и правильно, думала соседка, знавшая Ленку с детства, а Ярославцевы ещё покусают локотки, что упустили такую девушку!

Вечером, когда солнце уже собралось спускаться на покой, Ленка с изумлением обнаружила, что Саша с дедом Федосом чинят что-то во дворе, а бабушка с довольным видом готовит на ужин курицу… И вообще всё выглядит так, словно Саша здесь не впервые, словно он тут бывал уже и был долгожданным гостем.

Сама она разливала варенье по банкам и слушала, как дед Федос приглашает Сашу к себе погостить. Обещает показать и пасеку, и дикие лесные борта, еще их с Капой дедом сработанные…

– А я всё детство в деревне прожил, -пояснил Саша, присев рядом с Леной и отвечая на её вопросительный взгляд, – Маме некогда было со мной возиться… отец ушёл от нас ещё до моего рождения, и маме пришлось… самой всё. Так что я вырос вот в таком доме! А ты, наверное, про меня другое думала?

– Ничего я не думала, – ответила Лена и немного покраснела, потому что на самом деле думала, что Саша городской и балованный хорошей жизнью человек.

– Федосей Захарович меня зовёт на выходные в гости, с ночевкой. Обещал сводить в лес, – сообщил Саша, – Ты как, не против, если я приеду к вам… к тебе? Лен… ты ничего такого не подумай… просто я здесь… как будто домой вернулся. А вечером прогуляемся до озера? Поболтаем…

– Приезжай, отчего же нет, – кивнула Лена, – Дед Федос у нас редко кого в гости зовёт. Я такого и не припомню, чтоб он… такой бывал.

Саша улыбнулся и ничего не ответил Лене, помогая ей закрывать крышками банки с вареньем. А подумал он, что и его вот так душевно уже давно нигде не встречали, и в гости не звали, сено поворошить «на старых пригорках» да мёду в сотах отведать… давно… Лет уже пять, как не стало его бабушки, а дед после её смерти и года не прожил. Оба на руках у него, у Саши, скончались, и любили его, всегда домой ждали. Как здесь сегодня, словно бы вернулся он домой.

После смерти родителей мать продала их дом, несмотря на протесты Саши. Сказала, что молодому человеку нечего делать в таком захолустье, а если за домом не глядеть, то либо сожгут, либо устроят притон. Хорошо хоть, что дед машину свою, старенькие, но добротные и ухоженные «Жигули», успел при жизни ещё на Сашку оформить, а то бы и этого он не увидел.

А в этот день Саша ощутил, как выскочила из его сердца какая-то острая игла, сколько она там сидела, он уже и позабыл. Обида, пустота и одиночество, или ещё что-то… он не знал. Но сейчас он смотрел, как переливается закатное солнце в русых кудряшках Лены и понимал, что больше ни на кого он не хочет смотреть, так вот бы и сидел всю жизнь…

Глава 17.

Саша уехал, пообещав вернуться к выходным. В багажник ему уложили деревенских гостинцев – баночку мёда, дольку козьего сыра, молодых огурчиков с грядки и зелёного лука. Как гость ни отказывался, как ни пытался возразить, а слушать его никто не захотел, и даже Лена не поддалась на Сашин умоляющий о помощи взгляд. Смеясь, она сказала:

– А ты как думал? Кто же из деревни с пустыми руками уезжает? Знал, куда ехал!

Саше было неловко… при его доходах он мог это всё купить на рынке, а эти люди… они свою жизнь обеспечивали сами, своими руками и тяжким трудом, сейчас такие времена настали. А он сам и не подумал привезти хоть что-то серьёзное и за это теперь мысленно себя укорял! Конфеток купил шоколадных, а кому они здесь нужны?! Хотя за них его душевно благодарили, конечно.

Уезжать Саше не хотелось, но это ведь было знакомство, он и так пробыл здесь незваным гостем до неприличия долго. Но он был счастлив уже тем, что его ждали здесь, и пригласили снова приезжать в гости! Выворачивая руль дедовых «Жигулей» и выезжая за околицу Вишняков, на грунтовку, ведущую к шоссе, Саша улыбался счастливой улыбкой. Не было сомнений, ни единого, что это было оно… то самое чувство. Саша полюбил эту зеленоглазую девушку всем сердцем, полюбил с первого взгляда и навсегда! А всё, что было с ним раньше, все, кто был с ним раньше – теперь словно ушли в небытие, стёрлись из памяти образы и лица. Вот только… ответит ли Лена на его чувства?

Саша остановил машину, проехав лес он оказался перед большим полем, засеянным пшеницей. Хлеб уже колосился, пора убирать, подумал Саша, вспомнив наставления деда… тот всю жизнь агрономом проработал в совхозе, и всегда брал внука «жито пробовать». Рвал колосок, лущил зерна и пробовал «на зубок», так и решал – пора убирать яровые или ещё обождать.

Саша размял в руке колосок и попробовал зерно – дед бы сказал, да, пора… В сиреневом закатном небе плыли похожие на лёгкий тюль облака, в поле стрекотали кузнечики, где-то за лесом низко гудел трактор. Душа зашлась, как же он скучал по бабушке и деду, по ласковому взгляду и добрым улыбкам, по-настоящему, уютному дому, где ждут и любят несмотря ни на что.

Нет, мама, конечно, тоже его любила, но… но всегда была занята. Она много работала, чтобы у Сашки «всё было», а вечером так уставала, что сил её только и хватало на то, чтобы спросить сделал ли сын уроки, и всё ли нормально в школе. Мама у него другая, строгая, наверное… не как бабушка или дед, она сама говорила- жизнь не жалеет никого, потому и сама она никого никогда не жалела. Жёстко и цепко вела дела, некоторые её даже побаивались, хотя и сами были не последними людьми в городе. Потому и получила прозвище – «генерал в юбке». И даже дома не могла уже быть иной.

У Сашки было всё, о чём многие его сверстники только мечтали. Жили они с мамой в большой четырёхкомнатной квартире в самом центре города, учился мальчик в лучшей школе и каждый год ездил на море, в детский лагерь отдыха. А остаток лета проводил в деревне, у бабушки с дедом, и это было лучшее время, потому что здесь он никогда не был один.

Стряхнув с руки остатки пшеничной мякины он снова сел за руль и поехал дальше. Что тут раздумывать? Это раньше он мог безошибочно угадать, что увлечёт приглянувшуюся ему девушку, с Леной же всё было по-другому – не помогут ни дорогие подарки, ни приглашения в модные рестораны и прочая «мишура». Здесь можно было только быть самим собой, без всякого притворства и антуража. И кто знает, как сложится, оставалось только надеяться, что не такой уж он плохой человек и сможет понравиться такой девушке. Размышляя о том, что бы такого привезти из города в следующий свой визит в Вишняки, Саша выехал на шоссе, воодушевлённый и какой-то… новый и живой.