Алёна Берндт – Цветочница (страница 16)

Лена повязала волосы белой, в мелкий зеленоватый листочек, косынкой, приладила за спину свой рюкзачок с провиантом, и взяла в сенях широкую корзинку, сработанную умелыми руками деда Федоса. У калитки затарахтел трактор, и вот уже Анюта машет ей рукой, привстав в кузове.

Раннее утро веяло прохладой с речки, а поднимающееся из-за леса солнце обещало ещё один погожий и знойный день.

– Вы там глядите, далеко не шастать! – наказывала девчонкам Катерина Николаевна, Анютина мама, – Костя за вами приглядит, он там как раз вязать сено будет, пока мы за озерками собираем. Кликайте друг друга, и не расходитесь, поняли?

– Поняли, мам, не волнуйся, – ответила бойкая Анюта, – Мы далеко не пойдём, самим страшно.

Малины было много, дикий кустарник был просто усыпан красными крупными бусинами ягод, в воздухе разносился малиновый дух. Девушки принялись собирать дары природы, не отходя далеко друг от друга и беспрестанно что-то рассказывая друг другу, словно старались наверстать то, что пропустили в разлуке. Анюта училась в медучилище, в райцентре, совсем в другой стороне от города, где училась Лена…

– А ты слышала, – сказала Аня подруге, – Ванька Ярославцев в отпуск приехал! Мне мама сказала, она его видела возле магазина, он с матерью своей был.

– Нет, не слышала, – Лена чуть нахмурилась, – Да и что мне-то… мама его меня на версту не подпустит, наверное, с собаками станет его от меня охранять!

– А он сам-то что, телок что ли?! Мало ли, что там мама… не маленький ведь, своя голова должна быть!

– А как тут – своя голова…, – покачала головой Лена, – Ведь это мама… Не станешь же с ней ругаться, всё равно сделаешь, как она велит.

Лена замолчала. Ей было и больно, и грустно, и тоскливо одновременно. Она никогда не знала, как это – мама… И ей всегда казалось, вот если бы у неё была такая мама, как, к примеру, тётя Катя, мама Анюты и Кости… она бы делала всё, как она велит и никогда бы не ослушалась.

Лене, конечно, было обидно, что Лидия Васильевна, Ванина мама, так к ней относится… да ещё и слухи всякие про неё распускает по деревне, но… Но Ваню Лена понимала – это его мама, она одна и другой не будет. Именно поэтому Лена перестала писать Ване, именно поэтому отплакала это сама, в одиночестве. Но идти наперекор воле Ваниной мамы она ни за что себе бы не позволила, и уж тем более не ждала этого от Вани.

– Я бы на твоём месте с ним поговорила, с самим Ваней! Пусть всё сам тебе скажет, в лицо! – горячилась Анютка, отправляя себе в рот пригоршню ягод.

– Я не хочу с ним говорить про это, – ответила Лена подруге, – Да и какой смысл, скажи? Ну вот поговорим мы… что нам сказать друг другу?

– Если бы Алёшкина мать так себя вела со мной, я бы и ему высказала, и ей бы спуску не дала! Болтать всякое по деревне!

– У тебя другая история, – вздохнула Лена, – И Лёшина мама к тебе хорошо относится, не придумывай ты себе разного. Это у меня… по-другому всё! Давай не будем про это, пожалуйста. Ты уже полную корзинку набрала? Мне немного осталось до верха!

Домой они вернулись уже к обеду, с полными корзинками ягод и наевшиеся этой самой малины до отвала. Трактор привёз первую партию сена, прихватив по дороге и девчонок с корзинками, а разгрузившись уехал обратно на озерца за сеном. Подружки распрощались до вечера, уговорившись пойти погулять, наговориться всласть им всё равно не удалось, хоть и проболтали они полдня в кустах малины!

Бабушка обрадовалась, что Ленка вернулась домой, она по внучке очень соскучилась за учебный год, а тут ещё ягоды эти, отпускать девчонку страшно! Ну, вот и вернулась Ленка, и теперь бабушка скоренько накрывала обед.

– Федосей приехал, к старому Крашенинникову пошёл, который директором комбината то был, – рассказывала она внучке, – Какой-то там у них теперь интерес обозначился, сырный! – Капитолина рассмеялась, – Петрович-то, Крашенинников, в своё время ездил в Москву, какие-то то ли микробы, то ли грибки полезные на комбинат привозил, технологию новую. Любит он своё дело, при нём комбинат награды всякие получал, даже в Москву на выставку приглашали. Очень переживал, когда на пенсию проводили… Из области прислали ему замену, на всё готовое, так сказать. А ведь и не стар он был, когда спровадили, мог бы еще и поработать. Видать, там у руководства свои резоны были. Ну вот, теперь с нашим Федосом чего-то там мудрят.

Вскоре во дворе растопили круглую печурку, на которой в жару готовили еду, чтобы не топить дом и спать в прохладе. Появился и старинный медный таз, который был настолько старше Ленки, что даже бабушка Капа затруднялась сказать, сколько ему лет. По двору поплыл ягодный аромат, варенье давало вкусную розовую пенку, любимое лакомство Ленкиного детства. Они с бабушкой ополаскивали в большом тазу банки, смеялись и говорили обо всём, как вдруг у калитки остановилась легковая машина…

Парень в белоснежной рубашке с коротким рукавом и льняных кремовых брюках вышел из машины и радостно замахал рукой, увидев удивлённую Лену, стоявшую у палисада с пустой банкой в руке.

Глава 16.

– Саша? – Лена чуть не выронила из рук приготовленную для варенья банку, – Ты как… как ты сюда попал?

– Лена, здравствуй! – Саша виновато посмотрел на девушку и облокотился на штакетник забора, – Я узнал адрес… в общем, в общежитии у тебя спросил. Не сердись, пожалуйста!

– Лена, что ж ты гостя за забором-то держишь, – бабушка, улыбаясь стояла на крылечке, – Приглашай в дом, чего же на улице разговаривать.

– Здравствуйте, – Саша учтиво склонил голову, – Простите меня за неожиданный визит, я без приглашения к вам…

– Входи, – вздохнула Лена, отворяя калитку, она приметила, что у колонки стояли три женщины и с интересом наблюдали эту картину… теперь сплетен не оберёшься…

Капитолина Захаровна такому визиту даже обрадовалась. Она хоть и старалась не показать виду, а всё же очень за внучку переживала, понимала, что разлад у Лены с Ваней случился не просто так, была тому какая-то серьёзная причина. В деревне, как известно, шило в мешке не утаишь, а уж если знать, у кого спрашивать… Нескоро, но всё же дошли до Капитолины слухи, от чего же такое случилось в жизни внучки. Первым делом хотела она к Лидии Ярославцевой наведаться и разнести её в пух и прах! Напомнить, что в деревне-то про всех всё знают, и помнят… И про эту самую Лиду тоже, про молодые годы той, кто теперь себя возомнила «матроной благородного семейства». Ведь на одной улице с ними Лидия-то жила, до замужества своего. Но немного поостыв, Капитолина передумала идти ругаться с дурной бабой.

В том всё и дело, что сам-то Ваня вроде и хороший парень, умный, не в мать пошёл, скорее в бабку по отцу, вот та была и мудрая, и добрая, и к людям приветливая… Но ведь никуда от матери не денешься, рассудила Капитолина, и что же за жизнь будет у молодой пары, если им с первого дня придётся со свекровью воевать! Значит, всё к лучшему, что так вышло с молодых годов! А Лена найдёт своё счастье, кто умнее окажется, и разглядит в девчонке золотой характер и доброе сердечко!

Однако оставлять такое дело, что болтала эта самая Лидка про Наташку, мать Лены, да и про саму девчонку, Капитолина не собиралась. Она в Вишняках всю свою жизнь прожила, и знала, как «укоротить» язык некоторым кумушкам. Встретив, словно бы случайно, Лиду Ярославцеву возле деревенского магазина, Капитолина приветливо поздоровалась и поинтересовалась, как поживает «соседка».

Лидия же, не подозревая, что Капитолина Захаровна знает всё то, о чём болтает Лида по деревне, даже обрадовалась встрече. Немного высокомерно ответив на приветствие, она собралась было воспользоваться моментом и вызнать ещё какие-нибудь подробности, хоть про кого-то… например, хотя бы про то, от чего помер сын Капитолины, может там тоже есть какие-то пикантности! Потом будет что обсудить с кумой Тоней!

Однако разговор не задался. Никто не слышал, что же так коротко и негромко спросила у Лидии старая Капитолина, но та от этого вопроса побелела, как полотно и отшатнулась от собеседницы. Но Капитолина продолжала говорить чуть громче:

– А что, муж-то твой ведь знает это? Неужто столько лет прожили, а он и не приметил, что дочка-то твоя старшая, Алла… копия ведь Мишкиной матери. Тут слепой не приметит, что родня.      Девчонка-то вся в Мишки Гаврилкина породу уродилась!

– Да ты что, Капитолина Захаровна, – Лидия пыталась смеяться, но губы её тряслись, а в глазах прыгал даже не страх, а ужас, – Люди про меня болтают всякое, от зависти! Что мы с Петей столько лет живём душа в душу… вот и распускают… распускают всякое!

– Вот и я говорю, болтают почём зря! – кивнула Капитолина, – Как и про нашу семью, чего уж не напридумают! Так ведь?

Лидия Ярославцева тут и ответить ничего не смогла, только кивала головой и судорожно хватала ртом воздух.

– Ты, Лида, не думай, что я старая да глухая, – жёстко сказала Капитолина, придвинувшись к собеседнице, – Всё я слышу и знаю, что ты про нас говоришь! Так вот, имей ввиду – если ещё хоть слово плохое про семью мою скажешь – наведаюсь я в гости к вам. А лучше того – схожу навестить свекровь твою, что ж нам старухам ещё делать, поболтаем за чайком!

– Да что вы, я никогда… я никому…ни слова плохого, – забормотала Лидия, – Так уж вышло, что Ваня… пока служил, другую встретил… дак ведь дело молодое, сама понимаешь! Я никогда против вашей Леночки ничего не имела, хорошая была бы пара! Так ведь – любовь, она такая!