Алёна Берндт – Рубль-Пять (страница 3)

– Бабушка, ты не волнуйся, я сделаю, как ты скажешь. Только дай мне поспать, тяжко мне, – прошептала в ответ Натка и отвернулась к стене закрыв глаза.

Михаил Кузьмич, местный фельдшер, стоял у двери, складывая с свой потёртый чемоданчик шприц после укола, который он поставил Натке.

– Ты, Дарья Ивановна, вот этот порошок ей давай, я написал сколько раз в день. Завтра снова загляну к вам, укол сделаю, но, если станет девочке хуже – зови, хоть днём, хоть ночью. Если лучше не станет, отправим в город.

– В город? – испуганно всплеснула руками Дарья, – Да ничего, отойдет, я ей травок заварю… Подстыла может, погода-то еще…

– Погода?… Ну да, обманчивая, – нахмурился Михаил Кузьмич, – Ты мне ответь, что за рубцы у неё на руках? И на теле тоже. Вспухшие…от ремня?

Дарья молчала, хотя что уж – лицо её стало пунцовым, и от этого ответ был понятен и без слов. Хлопнула крышка фельдшерского чемодана:

– Ты, Дарья, имей ввиду, я за тобой пригляжу, и за девчонкой твоей… Еще раз подобное увижу – не серчай – сообщу, куда следует! Чай не в средние века живем, такими делами заниматься! И не простуда это у Натки твоей, а нервное! Я ей успокоительное выписал, и укрепляющее. Витамины бы ей, хорошие. В городе лечение получше было бы… Ну, посмотрим, я ей и витамины поколю. Вот, и тебе выпишу бумажку – купи, в нашей аптеке есть, при медпункте, сама пей как написано. Поняла?

– Поняла…спасибо тебе, Михаил Кузьмич.

Проводив за калитку фельдшера, Дарья заглянула во внучкину комнатку – Натка спокойно спала после укола, и даже чему-то чуть улыбалась во сне.

Как ни ломало-колотило тогда Дарью, а всё же совладать с собой она не смогла. Не отпустила она внучку учиться, ни в городской институт, ни в техникум. Получила Натка в школе свой аттестат с пятёрками, к нему серебряную медаль, и поехала в сопровождении бабушки в Озерки – подавать документы в профессиональное училище, на швею.

Лето пролетело незаметно для Натки, в домашней работе и строгих разговорах бабушки, которая чуть ли не ежедневно рассказывала уставшей Натке, какие все злые и испорченные в этих «институтах и училищах», и что опасно доверять всем, абсолютно каждому. А Натке, у которой после домашних хлопот по большому бабкиному хозяйству слипались глаза, было безразлично, злые там люди или нет. Она думала только о том, что скоро наступит осень, и бабушка наконец-то позовёт соседа забивать свиней и птицу, уж тогда и работы станет поменьше.

В последнюю неделю августа Дарья велела внучке собираться. Спозаранку отправились они к остановке автобуса, отъезжавшего в город. Бабушка недовольно пыхтела, и всю дорогу до города недовольно хмурила брови. Что поделать, как бы ей ни хотелось, но ехать пришлось – Натка выросла из всего, оформилась фигуркой, да и обувь всю сносила до непригодного состояния… Купить всего в деревенском магазине было невозможно, потому и скрипела теперь бабка. Хочешь, не хочешь, а отправлять каждое утро внучку на учёбу в Озерки в обносках ей было самой стыдно.

Город Натку поразил до глубины души! Мало того, что она в последнее время и так была в предвкушении нового – учёба, пусть даже и в Озерках, но это каждодневная дорога туда и обратно, это занятия, а не только уход за домашней скотиной, таскание воды с колонки и прополка грядок в огороде…

– Бабушка, можно мне книги…посмотреть? Вон, смотри, какой большой отдел. Давай зайдем? – Натка просящим взглядом смотрела на бабушку.

– Ладно, иди! – недовольно буркнула бабка Дарья, – Я пока отрез себе на юбку погляжу, тоже обносилась вся.

Натка поскорее бросилась смотреть книги, пока та не передумала! Она брала в руки приятно пахнущие типографской краской книги, гладила корешки, читала названия и оглавления. Время остановилось, или просто Натке этого так хотелось, но она поглядывала на вход в отдел – скоро бабушка позовёт её и покупать ей все равно ничего здесь нельзя.

Дарья не то, чтобы не любила книги. Она и сама часто читала, но в основном газеты. А «бесполезные книжонки», как называла она то, что иногда приносила домой Натка из библиотеки, она считала глупостью, и напрасной тратой времени.

– Если б не были казённые – сожгла бы! – ворчала она, глядя, как увлеченно Натка переворачивает затёртые странички, – Было бы что полезное – как там за коровой ходить правильно, как нетеля раздоить! А это что? Тьфу!

– Ну, что ты тут застряла? Нашла что для учёбы? Про швейное дело? – раздался над ухом увлёкшейся Натки строгий бабушкин голос.

– Да, нашла, – с готовностью ответила внучка и протянула Дарье несколько книг, – Можно мне хотя бы две из этих?

– Да все бери, раз надо, -буркнула в ответ Дарья, которой стало неловко от просящего Наткиного взгляда, и от удивлённо-осуждающих глаз стоявшей у прилавка продавщицы.

Тот день Натка запомнила навсегда. Она впервые в своей жизни попробовала мороженое в стаканчике, ей купили целых шесть книг, одна из которых была толстым романом Дюма, ей купили столько одежды, сколько не покупали, кажется, за всю её жизнь. И обувь, и красивую сумку из чёрного кожзама, но такую красивую…

Когда усталая Натка, нагруженная свертками и упаковками, плюхнулась рядом с бабушкой на сиденье старенького автобуса, она подумала, что очень хотела бы учиться в городе… Но тут же испугавшись, что бабушка каким-то образом может услышать её мысли, отогнала всё это из своей головы.

– Бабуль, спасибо… Что, ноги болят? – спросила Натка у морщившейся от боли Дарьи, потому что сама умирала от усталости и боли в спине и ногах, – Дома я тебя натру, полегчает. Надо бы тебе к Михаилу Кузьмичу на приём…

– Да помолчи уж, умная нашлась, – проворчала Дарья и отвернулась к окну.

А Натка подумала, что если бы она могла выбирать, то хотела бы стать врачом. И лечить всех, и в первую очередь она вылечила бы бабушкины ноги.

Глава 5.

Училась Натка с неменьшим старанием, чем в школе. И не важно, что швеёй ей быть не очень хотелось, на учёбу это никак не влияло. Она вставала спозаранку, чтобы успеть до автобуса переделать домашние дела, после быстро завтракала и бежала, как могла, на остановку. Там уже собиралась местная молодёжь, кто тоже ездил учиться, но Натка старалась всегда стоять немного в стороне от всех. Даже если соседская девочка Иринка догоняла её по дороге, здоровалась и шла рядом до самой остановки, Натка отвечала лишь коротким приветствием, смущенно прижимала к себе свою сумку с тетрадками и не глядела на спутницу.

Не получалось у неё находить себе друзей, как только кто-то обращался к ней по имени, вроде бы и по-доброму, а душа Наткина уходила в пятки от непонятного страха. Но скоро и она сама, и её спутники привыкли к тому, что стоит она всегда поодаль и ни с кем не разговаривает, и перестали обращать на это внимание.

Наконец-то пришла зима, долгожданная, снежная и морозная. Дел по хозяйству у Натки поубавилось – только Голубка и куры-несушки, но это было делом привычным. Выращенная на убой скотина уже прибрана запасливой Дарьей, кое-что продано, и утром Натка могла поспать чуть подольше. К тому же, у неё началась практика в небольшой местной пошивочной, которая открылась совсем недавно в отстроенном колхозом Доме быта.

Теперь у Натки появилось время, чтобы снова бывать в библиотеке, а вечером, возвращаясь из пошивочной, она специально шла медленно, чтобы подышать свежим зимним воздухом, блестевшим в свете яркого небесного серпа.

Наставницей её по практике была пожилая Людмила Юрьевна, женщина строгая, но добрая. Учила она Натку на совесть, старательно передавая той все премудрости и секреты, прилежная ученица ей нравилась, тем более, что схватывала она на лету.

– Завтра останешься здесь за старшую, – сказала как-то Людмила Юрьевна, – Тамара на больничном, у неё дочка приболела, а мне в район надо срочно.

– А я… как же одна здесь? – испуганно спросила Натка, – Разве справлюсь?

– А что сложного? Если кто с заказом придёт – примешь. Как – ты знаешь. Если забирать что-то – вот готовые лежат, с квитанциями. Сиди себе, расшивай пальто, твой заказ в работе.

Натка пришла на работу пораньше, открыла пошивочную, и занялась своим делом, в тайне надеясь, что ничего неординарного сегодня не произойдет. До самого обеда было тихо, только приходила одна клиентка забрать готовый костюм. Примерив его за шторкой, она осталась довольна и Натка, выслушав слова благодарности, с облегчением проводила её до двери.

День уже клонился к вечеру, за окном синели ранние зимние сумерки, и Натка обрадованно думала, что не так уж и страшно оказаться одной в мастерской, она справилась и скоро этот день закончится…

Но внезапно дверь в пошивочную резко отворилась, и в проёме показалась фигура одетого в модную куртку с мехом на капюшоне человека.

– Ну, что тут у нас? – произнес незнакомец, снимая шапку и глядя на Натку удивленным взглядом, – Вот это да! Что за розочка с иголочкой? Наверное, вас зовут Золушка? Я угадал?

Вошедший оказался молодым симпатичным человеком, незнакомым Натке – он явно был не местный, да и по одежде это было видно. Он с интересом смотрел на смутившуюся Натку, на её порозовевшие щёки и не собирался отводить немного нагловатого даже взгляда:

– Здравствуй, хозяюшка! – насмешливо бросил незнакомец, – Я вообще-то поделу сюда. Мне нужно подшить брюки – вот!